Живи! Только Живи !

Я сидела на скамейке около набережной. День выдался великолепный, и я нежилась в теплых лучах апрельского солнца. У ног плескалась вода, над головой пели птицы… - всё это так походило на рай. Так приятно, что даже в нашем огромном, заполненном шумом и суматохой городе, можно найти уголок рая. Прокатилась очередная волна, и в лучах солнца она напомнила мне его глаза – глаза Глеба, - такие же теплые и бездонные. Глаза, которые покоряли меня и легко подчиняли своей воле. Все радовало меня в этот день: солнце светило словно летом, волны с реки приносили легкий свежий ветерок, доносящий сладкое благоухание цветов – но главное, что в этом раю я ждала его – Глеба. Когда он был со мной, даже самое жалкое место в нашем городе казалось мне раем. С момента нашей последней встречи прошло уже почти полгода, и сегодня мы должны были встретиться вновь. Я не знала как он жил все это время, вспоминал меня или давно забыл. Я всегда помнила его. И когда я, впервые, после длительной размолвки по телефону снова услышала его голос, то поняла, что по-прежнему его люблю. Глеб позвонил и сказал, что немного задержится. Минуты ожидания казались вечностью, во мне нарастало волнение. А вдруг он передумал приходить и сейчас ищет оправдание, что бы ни приходить. Я больно закусила губу. По моему горлу потекла теплая струйка крови. Проходило время, а он все не приходил. Волнение все нарастало и превратилось в тревогу. Что случилось? Что заставило его вдруг изменить свое решение увидеться со мной? Что заставило его даже не позвонить мне что бы предупредить… Мое горло вдруг резко сдавила судорога. Я попыталась откашляться, но это не помогло снять спазм, и я только со всхлипом втянула воздух. Грудь пронзила огненная боль, и показалось, что сердце зажали в тески, и оно медленно разрывается под напором жестокой стали. Вдруг небо стало черным, всё кругом померкло – краски стерлись. Мне стало казаться, что солнце обжигает мою кожу и наполняет легки раскаленным воздухом – словно ртутный океан, из которого я не могу выбраться. Запах цветов душит меня, а вода грохочет ужасным штормом, который каждую минуту норовит обрушить на меня свои сокрушительные волны и унести в глубину, что бы там расправиться с бренным телом. Все вокруг стало походить на выгоревшие руины… Я прижала руки к груди, что бы чуть унять боль, и собраться с мыслями, но боль стала только сильнее. Я судорожно втянула воздух и попыталась понять чувства, нахлынувшие на меня… Понимание пришло неожиданно…и мои глаза распахнулись в ужасе… я смогла выдохнуть только – Глеб!.. Мне хотелось закричать его имя, но сквозь звон в ушах я не услышала своего голоса, и наверняка это был только лишь сдавленный шепот… С ним что то случилось! Я Чувствую с ним что-то случилось !.. … Я мотнула головой, чтобы развеять болезненные воспоминания. Холодный свет электрических ламп, проникающий из-за стеклянной двери больничной палаты, раздражал мои глаза. Отделение « Реанимация». О, как я ненавижу это слово – Реанимация! Это словно граница между жизнью и смертью, которую переходят те, кот уже не в силах оставаться в этом мире. Тонкая линия – разделяющая миры. И теперь на этой линии оказался он. За что? За что его забирают в другой мир? За что заставляют перейти границу жизни. Как мир будет жить без него? Как сможет мир не видеть его глаз, его улыбки, его движений, не будет слышать упоительной мелодии его голоса?! Как я смогу жить без него? Хотя, впрочем, это как раз неважно… Я не буду жить. Он стоит на границе, впереди – смерть, сзади – жизнь. И я не дам ему шагнуть вперед! Я не дам перейти черту. Я буду рядом ,и он не оставит меня. Он останется со мной. Я верю в это! Я буду рядом всегда, пока он сам не попросит меня уйти. Холодная дрожь пробежала по телу при мысли, что его не будет. И не просто не будет со мной, а вообще. Он не может уйти: потому что я люблю его. И пусть он не мой, но я все равно люблю. Чтобы не случилось - он должен жить… С того проклятого дня когда я впервые пришла сюда узнав об аварии, то увидела в коридоре множество людей. Я узнала всех – его мама, сестра Вика, друзья. Все они держались вместе, я же стояла в стороне… Я почувствовала, как кто-то коснулся моего плеча… В отдалении я слышала приглушенные голоса. В коридоре были друзья Глеба, но я не знала кто именно потому, что не отрываясь, смотрела на него через тонкую грань стекла. - Лер, может, ты поедешь, отдохнешь?! Ну, в самом деле – двое суток стоять на одном месте, ничего не есть и не спать – это уже слишком! – сказал Денис. Денис – это был лучший друг Глеба. Они дружили с детства. Это был парень – лет 25, темноволосый, веселый. Я его знала по университету – он учился вместе со мной и Глебом. - В самом деле, посмотри на себя! На тебя же страшно сейчас смотреть : белые впалые щеки, глаза красные, да к тому же еще и круги черные. Ну что ты с собой делаешь? Подумай, что он бы тебе сказал сейчас, увидев в таком виде? И только в этот момент я посмотрела на свое отражение в стеклянной двери палаты…Плотно прижатые к груди руки, белые кисти крепко сжаты, устало опущенные плечи, похудевшее тело – обтянутое любимой черной водолазкой, впалые погасшие глаза с темными кругами на белом безжизненном лице… Да, действительно, выгляжу не важно… Но мне все равно, я не уйду , пока он не придет в себя. И мне плевать на все. И чтобы не говорил мне Денис, я не сдвинусь ни на шаг. Не поворачивая головы я спросила: - Как Алла Евгеньевна? – голос был прерывистым, но у меня не было сил контролировать интонации. - Она уехала с Викой час назад. Вика все-таки уговорила её поехать и отдохнуть. И тебе тоже нужно. Я обещаю, что буду все время здесь и сразу позвоню, если что-то изменится. – Денис буквально умолял. Но в ответ я только болезненно улыбнулась и отрицательно покачала головой. Нет, я не уйду, пока не увижу его глаза. Я услышала шорох и поняла, что мы уже давно не одни – по бокам стоят друзья. - Держись, Лера. Он сильный, сильнее, чем любой из нас. Он обязательно выкарабкается. – сказал кто-то, кажется Фрол. - Расскажи мне, как все это случилось. – попросила я Дена. Ребята отошли, поняв, что нам надо поговорить. - Лер, ну зачем ты себя мучаешь снова и снова. Я же уже рассказывал. – взмолился он. Но я только слегка прикрыла глаза. Я помнила, что тогда, в день аварии, когда я только вошла в этот коридор то спрашивала его об этом, и он что-то мне говорил. Но я ничего не помнила. - Пожалуйста. Я ничего не помню. – попросила я хриплым голосом. - Это понятно. Я очень удивился, если бы ты запомнила хоть что-то из того, что я тебе говорил. Мы тогда вообще очень удивились, что тебе не пришлось вызывать врачей и откачивать. – сказал он слегка восхищенно. - Что со мной было? – спросила я - Ты стала очень бледной - буквально белой… полностью белой…губы, щеки, даже глаза утратили цвет. Все думали, что ты упадешь в обморок. Но ты больше ничего не сказала, а стала вот здесь и молчала до настоящего времени, превратившись в статую. Если честно, подходя к тебе, я совсем не рассчитывал, что ты мне вообще ответишь. Когда ты пришла и так отреагировала, Алла Евгеньевна спросила меня : «кто это?». Она тебя даже не узнала. А потом, когда я ей сказал, она не поверила, что это действительно ты. Поначалу она тебя обвиняла, но ты, казалось, не слышала, а только тихо плакала. Сейчас она уже успокоилась, потому что увидела, что ты тоже сильно переживаешь за него. Да и Вика помогла. - Расскажи мне, как все это случилось. – снова попросила я, у меня не было больше сил слушать его рассказ о том, как я пережила новость, которую только сейчас собираюсь услышать. - Ничего конкретного я тебе рассказать не смогу. Я разговаривал с ним по телефону в тот момент, когда его сбила машина. Он мне говорил , что идет к тебе и был очень рад вашей встрече. Он сказал: « Я так рад, что снова её увижу…» и в следующую секунду раздался удар и все. Я понял, что его сбила машина. Я знал о месте вашей встречи, и знал, где именно произошла авария, потому, что он сказал мне, где находится в данный момент. Когда я приехал к месту происшествия, то его как раз забирала скорая. Вещи я его забрал, а потом позвонила ты… Дальше - ты знаешь. …И снова воспоминания… …Я звоню Глебу. Сначала долго идут гудки, и когда я уже перестала надеяться – трубку поднимает Денис. - Алло. -Привет, Ден. А можно Глеба к телефону. - Лер, его сбила машина. Сейчас он в больнице… без сознания. Я с ним. - Что? Нет!– я медленно встаю, а потом падаю на колени. В следующую секунду уже реву. - Прекрати истерику! Я с ним. – Денис почти кричит на меня. - Это я виновата! – я задыхаюсь. - Так, всё мне некогда с тобой разговаривать… - рыдания резко обрываются. -Где он ? – голос прерывается. - В « Калинина»,в… « Реанимации». - Я сейчас буду. Огненная боль во всем теле, негнущиеся ноги. Я подскакиваю с колен как оторванная. Боль усиливается и лишает способности думать. Я бешено бегу через мост, едва сама не попадаю под машину. Вот уже 14 корпус. Взлетаю на 2 этаж – « Реанимация». Затаив дыхание я вхожу в двери отделения. Перед глазами темно, и словно в тумане мелькают лица. Вот ко мне подплывает Денис – его губы шевелятся, он что-то говорит мне. Я не слышу. - Где он?- как в бреду спрашиваю я. Денис указывает на стеклянную дверь, и я замираю увидев за ней Глеба… Я слышала и не слышала Дениса. Голос плыл, и его перекрывали другие голоса, какое-то многоголосие, незнакомое мне никогда раньше. Перед глазами стояло лицо Глеба. Он улыбался. - Знаешь, проходя мимо, врачи как-то разговаривали между собой, и я случайно услышал часть разговора: один сказал – «Интересно, сколько она ещё выдержит так стоять, прежде чем нам придется откачивать и её. - Не знаю- сказал другой, - девчонка словно статуя. Я не знаю, жива ли она еще вообще. Сколько не прохожу мимо – все время одно и тоже: положение – прижатые к груди руки, смотрит в палату, так такое ощущение, что она даже не моргает, вроде не с кем не разговаривает, а иногда кажется, что и не дышит совсем. Знаешь, я думаю, девчонка простоит ещё день и ляжет рядом с ним. - Да повезло парню, Такая девушка. Куда ж тут умирать, когда так любят. Самое время жить.» Видишь, даже врачи уже задумываются когда ты ляжешь рядом с Глебом. – сказал Денис, закончив свой хвалебный рассказ. - Ничего, придется подождать пока Глеб придет в себя. – ответила я, продолжая неподвижно стоять. Да, всем придется подождать. И врачам, которые уже собрались меня спасать и , тем силам, что зовут Глеба в вечность. Вечность – это когда не возвращаются назад. Уходят раз и навсегда. Когда Дорога жизни прерывается, а потом уже начинается Новая Дорога – прямая как луч, как тонкая линия, которая ведет душу. Ведет туда, где начинается лучший мир. Но его душе ещё рано уходить. Рано потому – что она нужна мне. И я не позволю её уйти. Только не сейчас и не здесь! Он будет жить и проживет еще много лет долгой и счастливой жизни, со мной или без меня, но он не умрет, нет, не умрет! Денис ещё что-то говорил, но я уже не слушала и через какое-то время вновь почувствовала, что осталась одна. Одна, около двери, в которую мне никогда не разрешат войти. Холодный свет лился острыми лучами. Монотонное пищанье приборов. Я смотрела на его тело- такое хрупкое, такое родное, такое нежное и…все покрытое ссадинами и множеством трубок, присосок и еще какими-то приборами, названий которых я не знала. В тот момент мне так хотелось, чтобы он сам задышал, открыл глаза и улыбнулся мне сквозь холодную грань стекла. Как-то само собой я снова заплакала. Время так медленно течет. Минуты кажутся часами, часы – сутками, сутки – месяцами, а он всё спит и спит. Проснись, открой глаза! И все будет хорошо! Я прошу тебя, отступи назад, не позволь смерти утянуть тебя в другой мир! Обернись! НЕ Уходи ! НЕ оставляй меня! В коридоре был сумрак. Наверное, уже снова наступил вечер, а еще недавно было утро. Я потеряла счет времени. Меня закружили собственные мысли, и я потеряла чувство реальности. Мимо по коридору проходили какие-то люди, но для меня это были всего лишь туманные тени. Словно зловещие призраки, снующие по темным туннелям подземелья смерти. От каждой палаты в этом коридоре тянуло смертью. Со всех сторон меня пронзал могильный холод, а в легкие крался приторный кладбищенский ветер – наполненный мертвой тишиной, и кругом эти белые призраки, снующие туда-сюда. Но мне надо преодолеть страх перед этими призраками, и тогда они спасут его. Он будет жить. Я почувствовала, что постепенно начинаю бредить, и ещё чуть-чуть и начну говорить вслух. Я плотнее сжала губы, и ощутила привкус крови во рту – странно, я могу ещё что-то чувствовать, кроме усталости?! Значит ещё не все так плохо. Я болезненно улыбнулась. Он так медленно дышал. В рот была вставлена толстая трубка, голова запрокинута. Волосы разметались по подушке, и походили на дикие волны ночного моря. Бледное лицо было поднято вверх. Многочисленные травмы не испортили прекрасные черты его лица – оно единственное не пострадало. Я смотрела на четко очерченные скулы, мелко дрожащие веки, на плавно изогнутые губы… и… вдруг, мне показалось, уголки его рта немного приподнялись, и его лицо озарила улыбка. Я не отрываясь смотрела на его лицо. Улыбка померкла через несколько секунд. Что тебе снится, там, на гране? Чему ты улыбаешься моей любимой улыбкой? Поделись своими снами. Позволь прикоснуться к ним. Я хочу увидеть твои сны, но для этого ты должен жить! Ты должен дышать, твое сердце должно биться… Живи! Живи! Живи! Только живи! И снова впала в оцепенение. Так странно, мысли отключаются, голову затягивает туманная дымка, все кругом меркнет, и остается только его лицо. Такое прекрасное – как будто сошедшее с неба Божество. Он уже измученно болезнью, но оно все также прекрасно, как и раньше. Не знаю, сколько прошло времени, я почувствовала, что люди стали проходить чаще, а значит, наступило снова утро. Утро четвертого дня после аварии. Вернулись Алла Евгеньевна с Викой. Я услышала их голоса, но не повернулась, чтобы удостовериться в этом. Денис тоже приехал. Он подошел поздороваться. Я слегка кивнула, не отрываясь о Глеба. Какое-то время ничего не менялось. Но в коридоре появилась какая-то посторонняя девушка, я услышала её голос. - Денис, где он? Где мой Глебчик? – спросила она визгливым голосом. - Инна, перестань! Ты, что с ума сошла!? Здесь нельзя кричать! И зачем ты вообще сюда пришла? – зло бросил ей Денис. - Ты мне ещё будешь указывать! Почему ты мне не позвонил? Когда это случилось? Почему я узнаю об этом чуть ли не последняя? – продолжала кипятиться девушка. - 3 дня назад. С какой стати я должен был звонить? Ты сама могла бы побеспокоиться и спросить, если тебе было так интересно, что с ним, а не ждать пока тебе сообщат! – Сказал он ненавистно. - Денис, кто это такая? И по какому праву он здесь шумит? – устало, но тем не менее, строго спросила Алла Евгеньевна. - Я – девушка Глеба. А шуметь я имею полное право. – язвительно ответила Инна, хотя вопрос относился вовсе не к ней. Я почувствовала, что на меня разом устремились взгляды всех, за исключением Инны. Я продолжала стоять не подвижно. В глазах плавал туман, хотя разговор я слышала достаточно четко, чтобы разобрать слова. После последних слов Инны я ощутила огнедышащую боль в груди, а за ней последовал холод. Я знала, что у него может быть девушка. Но почему-то от этого знания не стало легче. Что ж, главное сейчас чтобы он выжил, а что будет потом – неважно. - Я слышала, что он торопился на свидание к какой-то там дамочке. Это она? – хамовато спросила девушка, наверное, указывая на меня. Я почувствовала презрительный взгляд, которым она смерила меня с ног до головы. - Эй, ты! – требовательно сказала она, обращаясь ко мне. Я стояла неподвижно, все так же смотря на лицо ангела по ту сторону стеклянной двери. - Эй, ты! Что совсем оглохла! – раздраженно повторила девушка. Я услышала, как застучали по кафельному полу шпильки. Стук каблуков приближался ко мне. Я не двигалась. У меня не было сил повернуть голову, что бы посмотреть на человека который последнее время был с ним рядом. - Ты, тварь, что здесь делаешь? Тебе мало, что чуть не угробила его, так ещё и в больницу приперлась. Он мой понятно! Убирайся отсюда! – выругалась мне в ухо девушка. Я смотрела на него не видящими от боли глазами. « Он мой!» отдавалось в ушах пульсирующими волнами. - Он тоже хорош! Казанова! Полетел на встречу с очередной шалавой - вот и поплатился! Изменщик! Козел! – зло закричала девушка. Я почувствовала слезы на своих щеках. Да как она смеет так о нем говорить! Она не знает, выживет он или нет, а стоит здесь и поливает его грязью! На меня пусть говорит, что хочет мне – все равно. Но я никому не позволю так говорить о нем! Инна зло рассмеялась. Я резко повернула голову в её сторону. Она отшатнулась. - Как ты смеешь так говорить! Ты! Ты даже не спросила как он! Я не позволю никому говорить о нем такие вещи! И если ты сейчас же не заткнешься, я тебя убью! – хрипло произнесла я. Мне хотелось крикнуть ей это в лицо. Может быть, так бы до неё быстрее дошло, что сейчас не время и не место устраивать сцены. Я снова отвернулась, хотя далось мне это с трудом. Тело почти не подчинялось мне, я не твердо стояла на ногах. Ха, а врачи точно определили мой срок – 1 день, и я лягу рядом. - Ты!.. Ты мне ещё и угрожаешь… - девушка не успела закончить фразу, её прервал разъяренный голос Дениса. - Так мне это надоело! Инна, иди остынь! – скомандовал он ей. И оттянул её от меня. Девушка, похоже, что-то пыталась кричать но он, наверное, закрыл ей рот рукой. Я вновь уставилась на Глеба. Подошла медсестра , открыла дверь и прошла в палату, проверить приборы и в этот момент я еле слышно позвала его - Глеб! – я продолжала смотреть на его лицо. Ещё секунду ничего не происходило, а потом раздался новый писк прибора. Включился до сих пор молчавший прибор – он задышал. Медсестра обернулась и посмотрела на меня в недоумении. Я же чувствовала нарастающее головокружение. В глазах все плыло. ОН ЗАДЫШАЛ!!! Все тут же столпились вокруг меня. Медсестра вызвала врача. Пришел врач – как потом сказал Денис, один из тех, что обсуждал мое спасение, бросил на меня слегка удивленный взгляд и прошел в палату. Через какое-то время он вместе с медсестрой вышел - Мы отключили его от аппарата «искусственного дыхания». Теперь он будет жить. Кризис миновал. Состояние стабильное. Организм молодой, крепкий, так что не переживайте - теперь все будет в порядке. – сказал врач и одними глазами улыбнулся мне. Как будто хотел сказать: « Ничего, ты молодец выстояла. Он будет жить. Теперь отдохни». - Спасибо! –сказала Алла Евгеньевна сквозь слезы. Врач кивнул и ушел. Все снова пошли к сиденьям у противоположной стены, оживленно разговаривая, а я все также осталась стоять. Я больше не чувствовала своего тела. Каждая его часть теперь была чем-то самостоятельным. Но все оно желало отдыха. Но я не уйду, пока он не откроет глаза. Я немного изменила положение: левая рука осталась лежать на груди, а правая скользнула вниз по телу и свободно повисла вдоль тела. И в этот момент тело пронзила боль. После долгой неподвижности мышцы словно окаменели, и теперь было тяжело двигаться. Сейчас я поняла выражение – статуя. Но я не собиралась много двигаться, после легкого движения рук я снова превратилась в статую. Иначе, мне не простоять больше чем минуту. На движение я расплескаю последнее, что у меня осталось, что держит меня на ногах – усталость. Вновь проходило время. Снова неподвижность и наблюдение за ним. Я наслаждалась тем, что могла его видеть. Пусть такого беспомощного, такого измученного – но все равно я могла быть с ним рядом. Инна больше не подходила ко мне выяснять отношения. Неизвестно, что на неё больше подействовало больше: мой взгляд или слова Дениса и Аллы Евгеньевны. Но чтобы это не было, должный эффект на неё был оказан. Она теперь сидела на самом краю сидений, рядом с Денисом, и тихо поскуливала. Как он прекрасен, даже находясь на краю смерти, он не утратил своей природной привлекательности и красоты. Ты будешь жить! Врач пообещал, что ты будешь жить, но я хочу чтобы ты мне этот доказал, уверил в том, что больше не уйдешь на край жизни. Пожалуйста, проснись! Открой глаза! Посмотри на меня.! Прошу тебя! В глазах плыли круги, головокружение нарастало, но я стояла и смотрела на него. Его веки вдруг закачались и начали медленно подниматься. Он открыл глаза поводил ими по потолку ,наверное приходя в себя. Я замерла. А потом одними губами сказала. - Денис, Алла Евгеньевна – он пришел в себя. – последние слова я едва смогла произнести…он выжил! Он услышал меня и не ушел! Говоря, я не отрываясь смотрела на него. Глеб осторожно повернул голову и увидев меня улыбнулся. Его глаза снова меня пленили, я почувствовала невообразимую радость: он жив, и всё будет хорошо! Я тоже ему улыбнулась и почувствовала что вновь плачу. В этот момент подошли все остальные вместе с врачами. Меня грубо оттолкнул кто-то, кажется Инна. Она все-таки отомстила мне. Ну и пусть, я все равно ничего не чувствую кроме радости, успокоения и…усталости. Я повернулась, и опираясь на стену медленно пошла по коридору. Ноги не двигались, и каждый шаг отзывался во всем теле болью, словно от удара током. Всё. Теперь я могу уйти. Он будет жить, и нет в мире ничего более важного, чем это! На негнущихся ногах я дошла до лифта и нажала кнопку. Все во мне качалось, чугунный шар, перекатываясь в голове, давил мысли. Как в бреду я добралась до выхода. На улице на долю секунды, мне стало лучше, но стоило только мне вдохнуть воздух, как голова закружилась ещё сильнее. Я застонала и проковыляла до ближайшей лавки. Вздохнула снова и вновь голова закружилась так, что всё вокруг меня полетело. Я почувствовала, что начинаю падать. Тогда я выставила руки и в изнеможении опустилась на скамью около 14 корпуса. Все стало уходить в даль, и изгибаться, словно фотография которую сжимают сильной рукой. Сознание стало покидать меня, и перед тем как окончательно отключиться я успела подумать: « ОН ЖИВ! И больше мне ничего не нужно!» осатвляйте пожалуйста отзывы