Вонючка

Несколько месяцев назад Небольшой японский городок вдали от цивилизации ночью и без того выглядит пустынно и уныло, но сейчас его вполне можно назвать ещё и устрашающим, и даже жутким. А всё из-за того, что по улицам то тут, то там блуждают тени древних японских воинов, несущих лишь разрушение и смерть всем, кто повстречается на их пути. ОНИ. Так их называют в народе. Призраки, питающиеся болью и горем. Немногочисленная, но практически бессмертная армия в предводительстве своего абсолютно безумного и отвратительного наставника – Бога хаоса, древнего тёмного лиса по имени Ногицунэ. Сам предводитель тёмных сил сейчас находился на центральной площади в главном храме городка вместе с парой самых преданных ему ОНИ. На нём красовались военные одежды японских солдат, но лица было не разобрать, потому что его плотно покрывали старые грязные бинты, оставляя лишь небольшую щель для уродливого рта, полного гнилых нечеловечески длинных и острых зубов. Ногицунэ гадко смеялся, посматривая на то, как его воины приковывают к огромному столбу в самом конце зала храма мэра города – омегу средних лет, немного полную женщину, чьих волос уже слегка коснулась седина. Он потянулся к своему ремню и вытащил катану, которая тут же заблестела в свете расставленных по периметру зажжённых свечей. То ли из-за бушующей на дворе зимы и настежь открытых ворот храма, то ли из-за магии злого лиса, в полутьме зала было очень зябко, а в воздухе мерцали маленькие снежинки. Женщина, увидев смертоносное оружие в руках захватчика, тут же громко закричала, стараясь вырваться из крепко держащих её призрачных рук ОНИ, но всё оказалось тщетно, потому что силы обычного человека были несравнимы с теми, коими обладали эти древние существа. Тёмный Бог подходил всё ближе, скалясь своей уродливой пастью и нагоняя всё больше ужаса на бедную омегу. Но когда до неё оставалось всего пару шагов, прозвучал жуткий грохот, со стороны ворот поднялся ветер вперемешку с бетонной крошкой и мелкими камнями, часть свечей погасла, а из полумрака появилась высокая фигура крепкого воина в обтягивающих одеждах с огромной буквой «S» на груди и длинном красном плаще за спиной. Он буквально подлетел к Ногицунэ, выставив при этом вперёд кулак, вырвал из его рук катану и отбросил в сторону сначала её, а затем и само божество в бинтах. Последний отлетел очень далеко и врезался в стену храма, оставив после себя внушительную вмятину так легко, словно почти ничего не весил. ОНИ, уже успевшие надёжно привязать женщину, тут же бросились на противника, в дверях показались ещё тени, которые также двинулись в сторону нарушившего их планы мужчины в плаще. Драка завязалась не хилая. У теней – так же, как и у их предводителя - были катаны, но абсолютно с виду безоружный пришелец слишком ловко уворачивался от оружия и наносил свои удары по бестелесным созданиям чем-то похожим на лазеры, исходящими прямо из его глаз. Хоть и медленно, но ОНИ становилось меньше. Ногицунэ, успевший прийти в себя, терял свои «хвосты», и это физически ощущалось по его состоянию. Каждый призрак, рассеиваясь, превращался в маленького светлячка, которого новоявленный супергерой с лёгкостью ловил на лету и превращал в пыль, перетирая в ладони. Но это не сильно мешало тёмному лису всё-таки попытаться доделать своё чёрное дело до конца. Он медленно, не привлекая внимание мужчины в плаще, дополз до своей отлетевшей катаны, схватил её и направился в сторону мэра. Женщина не сводила с него затравленного взгляда, поэтому сразу же истошно закричала снова. Герой прекрасно понимал, что при всех своих суперспособностях не успеет спасти омегу. Он бросил мимолётный взгляд на подкрадывающегося к ней Ногицунэ и лихорадочно думал, как же ему поступить, когда со стороны входа в храм снова послышался грохот. На этот раз не было ни клубов осыпающейся штукатурки, ни летящих камушков или чего-то ещё. Никаких спецэффектов. В помещение просто ураганом ворвался худощавый паренёк, с виду обычный подросток в джинсах и красной толстовке с капюшоном на голове. В его руках находилась серебристая бита, и он явно был настроен очень воинственно. Быстро пробежав мимо потасовки мужчины в плаще с ОНИ, он подлетел к почти доползшему до своей жертвы Ногицунэ и со всей силы приложил своё оружие к его голове. Пока тот пытался прийти в себя и хоть как-то сориентироваться в пространстве, парень выбил из его рук катану, схватил её с пола и вонзил со спины прямо в область сердца. Тёмный лис замер на месте обездвиженной статуей, а после начал медленно превращаться в камень. Спустя какое-то время тот пошёл весь трещинами, а ещё чуть позже рассыпался таким же прахом, как светлячки ОНИ. Бой с самими тенями прекратился в тот же момент, превращая оставшихся призрачных воинов в маленьких насекомых. Мужчине в плаще оставалось лишь переловить их по одному и перетереть, как ранее их собратьев. Женщина облегчённо выдохнула, а паренёк метнулся к ней, чтобы развязать верёвки, при этом слыша за своей спиной мягкий баритон даже не запыхавшегося супергероя. - Спасибо, Стайлз. Ты опять меня выручил. - О чём речь? – усмехнулся подросток, скидывая свой капюшон и поворачивая к говорящему лицо с янтарными глазами, усыпанное родинками и украшенное словно очерченными ломкими линиями губ. – Для чего же тогда нужны соратники? Где бы я ни был, что бы я ни делал, ты только скажи, Супермен!* *** Класс разразился громким хохотом. Улыбка почти тут же слезла с лица Стайлза от осознания того, что он вовсе не там, где «был» только что, а на уроке экономики, что вокруг не Ногицунэ и не ОНИ, а с презрением и брезгливостью косящиеся на него одноклассники, а на него в упор смотрит ухмыляясь совсем не его воображаемый друг, а вполне реальный учитель Бобби Финсток. И как только Стайлз открыл рот, чтобы хоть как-то прокомментировать то, что он снова погряз в своих фантазиях, пронзительно прозвенел звонок, обозначающий конец урока. Ученики стали покидать кабинет, всё ещё посмеиваясь, фыркая на него и морща нос. Сам же парень медленно собирал свои вещи, как обычно планируя покинуть аудиторию последним. - Ну и где ты был на этот раз? – спросил учитель, когда почти все уже успели выскочить за дверь. - Я… В Японии? – слегка замявшись ответил Стайлз. - Ага. А должен присутствовать на уроке экономики. - Это-то конечно да, но… Сам не знаю, как это случилось… - парень потянулся в карман джинсов, извлёк оттуда телефон и тут же открыл входящее сообщение. – Мой отец. Он заедет за мной. - Белински, тебе нужно понять: классные занятия – не время и не место для мечтаний. И да, когда твой отец приедет – пусть зайдёт ко мне. Стайлз молча на это кивнул и поспешил покинуть уже абсолютно пустой класс. Уже через двадцать минут он сидел около кабинета Финстока и смотрел на плотно закрытую дверь, за которой его отец беседовал с его учителем экономики, а заодно и тренером по лакроссу. И пускай Стайлз почти всё время отсиживался на скамейке запасных, на тренировки он всё же приходить обязан был, так что Бобби прекрасно знал о его «особенностях» не только по своим лекциям. - Я уже беседовал с ним насчёт бесплодных мечтаний, - раскинув руки, рассказывал шериф Ноа Стилински, откидываясь на спинку стула, на котором висела его форменная куртка. – Понимаете, он никогда не был особо физически развитым. Ничего особенного для омеги в этом, конечно, нет… Эйнштейн, Кант, Гершвин тоже не были атлетами, но у моего сына, помимо прочего, гормональные нарушения. Он пахнет… не так, как должен пахнуть нормальный омега его возраста, и это влечёт за собой последствия: подколки, психологическое и даже физическое давление среди сверстников. Мы честно пытались, искали для него секции, где его обучили бы как минимум самообороне, но нигде не хотели его брать из-за этой его «особенности». Я сам показал ему пару приёмов, мой напарник проводил для него пару тренировок, но это всё не то, этого мало. Он компенсирует это выдуманным миром, где он сражается вместе, не знаю, с Дэдпулом? Бэтмэном? - Суперменом, - поправил его Финсток. - Да… Да, - был вынужден признать Ноа. - Он говорит, что они соратники, что сражаются вместе… - А вы сами хоть раз пытались? – усмехнулся тренер. - Что? - Быть его соратником. - Не думаю, что у меня есть шанс против Супермена, - улыбнулся шериф. – Я много работаю сверхурочно, Стайлз бывает слишком часто один со всеми этими видео, играми и интернетом. - Все мы работаем сверхурочно, мистер Стилински. Я спрашиваю вас не об этом. - Близок ли я с сыном? Да. Мы вместе прошли через трудное время, когда умерла его мать, и это нас сблизило, но… - Но этого всё ещё недостаточно, я прав? – фыркнул Финсток. – К примеру, знаете ли вы о том, что в последнем эссе ваш сын красочно описал тему о мужском половом обрезании? - Эм… - растерялся от такой новости Ноа. – Возможно, это действительно имело большое значение в истории? – попробовал он. - Может быть, вот только я учитель экономики, а не истории, - скептически взглянул на него Бобби, а после решил «добить» шерифа. – И вообще, кто называет своего ребёнка таким именем… которое даже выговорить трудно? – он достал из бумажной папки несколько листов и отогнул уголок у одного из них, чтобы показать то, о чём он говорит. - Моего деда так звали. У меня польские корни, и это имя не такое уж и необычное для той страны. Но вы правы, - вздохнул мистер Стилински, а затем заулыбался от воспоминаний. – Когда мой сын был ещё маленьким, для него было очень трудно его произносить, он не выговаривал и половины, поэтому однажды он просто придумал похожее, но более простое. Ему нравится, когда его называют Стайлз. - А мне нравится, когда меня называют Пирожок, - пробурчал на это тренер, даже не задумываясь, что это прозвучало, как откровенный флирт. - Что? – в глазах Ноа всё ещё искрилось веселье. - Что? – отчего-то с вызовом посмотрел на него Финсток. Его в школе действительно прозвали в честь этого сдобного изделия из-за запаха, похожего на пирожки. А ещё иногда его называли бешенным омегой, но этого шерифу лучше было не знать. - Ладно, пожалуй, нам со Стайлзом уже пора домой. Было приятно пообщаться с вами, мистер… - Просто Бобби, - махнул на него рукой тот. - Да… Бобби… До свиданья. Я обязательно обдумаю сложившуюся ситуацию на досуге, постараюсь сделать выводы и принять какие-либо меры, - попрощался Ноа, выходя за дверь. Стайлз всё ещё сидел на скамейке около кабинета, уперев локти в колени и смотрел куда-то в одну точку перед собой, практически не моргая. - Стайлз? Стайлз! – позвал его отец. - А? – отмер тот. - Ты снова в мечтах. Пошли, уже поздно. Шериф дождался, пока Стайлз поднялся и, приобняв его за плечи, повёл по коридору на выход. - Вы ничего не забыли? – послышался им в спину насмешливый голос Финстока. Ноа пришлось вернуться и забрать свою куртку из рук тренера сына. И от последнего нисколько не укрылось то, какими взглядами они при этом обменялись. Стайлз задорно улыбнулся и подмигнул отцу, в глубине души радуясь, что, кажется, тот начинает потихоньку оттаивать после долгого одиночества, хоть его выбор и показался ему довольно необычным.

Сейчас Супермен пробирался через густо заросшие джунгли, оглядываясь по сторонам своим суперзрением и прислушиваясь к окружающей обстановке суперслухом. Занеся очередной шаг, он замер и опустил ногу на землю. Прямо около мыска его красных, некогда блестящих, а ныне перепачканных в грязи сапог, оказалась растянута едва заметная в высокой траве стальная нить. Пнув её, он вовремя отклонился от почти молниеносно летящей в него булавы. Та пронеслась в нескольких миллиметрах от лица и со всей силы воткнулась в ствол рядом стоящей пальмы. Вдали послышались голоса, и Супермен сразу же поспешил туда. На небольшой поляне посреди буйной растительности вьетнамские солдаты привязывали к одному из деревьев молодого омегу в белых шортах, рубашке и пробковой каске на голове. Они обсыпали его и место рядом с ним порохом из небольших бочек, которые завезли сюда на открытом грузовике. Закончив своё грязное дело, они выложили дорожку из серого порошка от мальчишки до своего, видимо, предводителя, который стоял неподалёку и ухмылялся, а в его руках уже горел зажжённый факел. Вьетнамец разразился безумным хохотом и сначала стал перекидывать свою ношу из руки в руку, а затем медленно опускать к тонкой змейке пороха на земле. - Помогите! – закричал омега, но вызвал этим только смех уже всех собравшихся здесь солдат. - Не ори, милашка. Сейчас я тебя взорву! – сумасшедше прохрипел главный, всё-таки дотрагиваясь пламенем до дорожки, вызывая этим кучу первых искр. Парень снова закричал, с паникой в глазах наблюдая, как огонь подбирается к нему. Но тут из находящегося неподалёку болота, словно молния, что-то вылетело и понеслось в их сторону. Оно остановилось рядом с привязанным омегой, и все вьетнамцы увидели, словно в замедленной съёмке, стоящих двух пришельцев: крупного мускулистого альфу в синем трико, с огромной буквой «S» на груди и плащом за спиной и худощавого подростка в джинсах и красной толстовке с капюшоном, держащего в руках биту. Ей-то тот и ударил со всей силы по земле на пути огня, вызывая этим действом брызги комков земли. Путь был прерван, а мальчишка спасён от взрыва. Парнишка в красном – Стайлз – срезал верёвки с омеги и стал помогать ему уйти как можно дальше от места, где уже вовсю раскидывал вьетнамских солдат Супермен. Послышались выстрелы, а за ними взрывы – супергерой кидался во врагов бочками, взрывая их своим тепловым зрением прямо в полёте, пока его соратник уводил спасённого заложника в безопасное место…** *** Экран телевизора погас, а рядом с усталым видом стоял шериф, держа в руке пульт. - Пааап! – жалобно протянул Стайлз, не согласный с тем, что его источник фантазий только что выключили. - Время спать, сынок, - проговорил он, положил пульт на тумбочку рядом с телевизором и достал из кармана домашнего халата свой телефон. - Блин, я будто только что сам там был, - простонал тот, но отец, кажется, его даже не слышал, строча смс, при этом нежно улыбаясь. Не нужно было являться провидцем, чтобы понять, с кем он сейчас общается. С того самого разговора в школе, Ноа с Бобби очень сблизились, и даже если отец не собирался официально представлять перед сыном Финстока, как свою пару, появившаяся недавно метка на шее тренера говорила сама за себя. И Стайлз даже не хотел думать о том, при каких именно обстоятельствах она там оказалась. Мысли о сексе родителей – негласное табу практически любого ребёнка, даже когда тот уже довольно взрослый и сам был бы чертовски рад заняться им хоть с кем-нибудь. - Что? – отец оторвал взгляд от экрана телефона и посмотрел на Стайлза. - Ничего, - вздохнул тот и направился в свою комнату. – Спокойной ночи, пап! - И тебе, сын. Sms Ноа: «Кажется, я снова проявил себя не совсем как хороший отец. Боюсь, что это может плохо отразиться на будущем Стайлза». Sms Бобби: «Не переживай. Твой сын – мечтатель, а у них, как известно, интересный жизненный путь». *** Спать не хотелось абсолютно - это Стайлз понял, как только оказался у себя, но телевизора в его комнате не было, так что досмотреть тот фильм он не мог, да уже и не хотел, откровенно говоря. Включать ноутбук тоже было лень, а ломать глаза, смотря что-то на маленьком экране телефона казалось не лучшей идеей. Повалявшись с полчаса в кровати и попялившись на плакаты Супермена в исполнении Тома Уэллинга, коими были увешаны почти все стены, в голову парня пришла казавшаяся на тот момент гениальной идея – пройтись перед сном. Ночь была тёплой, безветренной, сухой и светлой из-за почти полной луны – идеальные условия для прогулки, поэтому, недолго думая, Стайлз напялил на себя свою любимую красную толстовку с капюшоном и полез в окно. Второй этаж, покатая крыша, и вот он уже прочно стоит на земле, а затем направляется в сторону расположившегося неподалёку заповедника. Это далеко не первая его вылазка и уж точно не последняя, так что тактика отработана до мелочей, и оставалось лишь надеяться на удачу, что отец до утра не станет заглядывать в его комнату. Стайлз вспомнил, как несколько месяцев назад его отец расследовал дело о девушке, жестоко изодранной и разорванной пополам дикими животными, которую обнаружили в этом лесу. Тогда нашли только её нижнюю половину, и у парня руки чесались отправиться туда вместе с отцом, на поиски верхней. Вторую часть в итоге так и не отыскали, но слухи о заповеднике Бейкон Хиллс, и без того не радужные ранее, стали ходить ещё ужаснее. Около шести лет назад там погибла целая семья, сгорела заживо в собственном доме, находящемся неглубоко в лесном массиве, запертая в подвале явно неслучайно. Виновных, к сожалению, так и не нашли, сумев доказать лишь то, что это был действительно поджог, а не несчастный случай. Говорили, что в живых тогда осталось трое: Питер Хейл, обгоревший до неузнаваемости и впавший в кому, в которой и пролежал все эти годы, да брат с сестрой – дети Талии Хейл – Лора и Дерек. Последние, кажется, уехали после трагедии в Нью-Йорк, и о них больше никто не слышал, Питера недавно отключили от аппаратов, а сгоревший остов бывшего довольно большого дома и по сей день стоит на огромной поляне в заповеднике. В тот год также умерла мать Стайлза, и сам он, убитый горем, с ещё невыраженным так ярко омежьим запахом, сбегал в эти места один или с тогда ещё лучшим другом Скоттом, чтобы побыть в тишине леса рядом с местом трагедии Хейлов, мысленно соболезнуя их потере, как никто другой. Со временем вылазки стали реже, аромат Стайлза ярче, а друг всё отстранённей и дальше. Конечно, никто не хотел водиться с человеком, который и сам вонял как тот самый сгоревший дом: гарью, дымом, пеплом и золой. Запах не выбирают, но этот въелся Стайлзу словно под кожу и остался там навсегда. Никаких фруктово-цветочных мотивов, лёгких флёров или нежных ноток, как у всех омег. Лишь едкий, противный, удушающий и настолько неприятный душок, что из-за него у парня и пошла вся жизнь наперекосяк. Когда Стайлз обратился в клинику с вопросом, почему его запах далёк от типичных сладковатых ароматов, присущих омегам, его для начала заставили пройти полное обследование. И тогда он впервые услышал название своего заболевания. Витиеватое многослойное словечко парень даже записал в телефон, чтобы погуглить на досуге, но суть проблемы заключалась в том, что у него произошёл серьёзный гормональный сбой из-за пережитого сильного стресса, когда погибла Клаудия – его мама. Она умирала долго, в муках, от болезни, от которой нет лечения. К концу она даже не всегда узнавала собственного сына, а на смертном одре и вовсе заявила, что это он во всём виноват. Стайлзу тогда пришлось почти год стоять на учёте у психиатра, пока он окончательно не смирился с утратой и с тем, что последние слова самого любимого человека были не большим, чем предсмертный бред. А теперь он расхлёбывал последствия: приобретённый СДВГ и гадкое амбре, отталкивающее от себя не только альф, как потенциальных сексуальных партнёров, но и вообще всех вокруг. Сначала от него отвернулся его лучший друг Скотт, с которым они были вместе не разлей вода практически с трёх лет. И это нисколько не улучшило душевного состояния Стайлза. Затем одноклассники начали коситься в его сторону, брезгливо фыркать и отходить подальше, чтобы не чувствовать неприятного запаха. Позже посыпались оскорбления, наезды, обзывания, толкания и прочно укрепившаяся кличка – Вонючка. Особо смелые и жестокие, не боясь гнева отца Стайлза – между прочим, шерифа, – не гнушались даже избиением несчастного омеги. Как правило, не сильным, но при этом не менее обидным. Тот ничего не говорил Ноа, дабы не прослыть ещё и ябедой, никогда не плакал и не ныл, никому не жаловался на нелёгкую судьбу и вообще не разговаривал практически ни с кем. Но шериф не был глуп и прекрасно понимал, что синяки и царапины на теле сына вовсе не последствия его неуклюжести, о которой тот рассказывал. Но вытребовать от Стайлза имена обидчиков так ни разу и не смог. Он старался быть хорошим отцом и любил своего единственного сына всем сердцем, несмотря ни на что, и парень был ему за это благодарен. Вторым человеком, которому, кажется, было наплевать на его запах, внезапно оказался Бобби Финсток. Тренер никогда не поддерживал глумление своих учеников над Стайлзом, а порой даже защищал. По-своему, извращёнными и безумными методами, но всё же отгонял ребят от мальчишки или отыгрывался на них позже на поле или в классе у доски. Наверное, именно поэтому у них так легко и сложилось с шерифом. Ноа прекрасно разбирался в людях и наверняка заметил за сумасшедшими искорками в глазах Бобби скрытое тепло и доброту. *** Стайлз настолько погряз в своих мыслях и воспоминаниях, что даже не заметил, как забрёл вглубь заповедника по знакомой с детства, почти не заметной глазу тропинке, по которой он уже давно не ходил. Где-то далеко за его спиной что-то хрустнуло и зашуршало, омега напрягся всем телом, но старался не выдавать своего страха, упрямо идя вперёд. Он явно был в лесу не один, но не успел он подумать эту мысль, как впереди мелькнуло что-то знакомое, яркое и настолько быстрое, что этим существом мог быть только один человек. - Супермен? – почти прошептал вопрос Стайлз, уверенный, что его услышат, ведь у его друга и соратника был суперслух. Вдали показалась знакомая фигура, только на этот раз без привычного голубого трико, красных сапог и плаща. Там, за деревьями, в полутьме ночи стоял мужчина в обычных брюках, рубашке и куртке, с очками на носу и портфелем в руках. Он что-то словно кричал, но Стайлз не слышал его слов. - Кларк? - У…оди от…да, …айлз! - Что? – прищурился парень, стараясь прочесть хотя бы по губам. - Уходи оттуда, Стайлз! – повторил мужчина, показывая пальцем куда-то за спину омеги, а затем просто растворился в воздухе. Стайлз резко обернулся, и не зря. На этот раз его фантазия сработала далеко не на пустом месте. За его спиной действительно кто-то был, а именно трое довольно крепких и, кажется, не сильно трезвых альф. И они направлялись прямо в его сторону, сально улыбаясь и всё больше сокращая расстояние. Парень сначала попятился, а потом и вовсе развернулся и побежал, что есть сил, не разбирая дороги, продираясь через кусты и деревья, чудом не падая на землю, зацепившись о какую-нибудь корягу или камень. Альфы гнались за ним по пятам, смеялись и кричали что-то о том, какой он миленький, обещали удовольствие, когда догонят и ещё всякие вещи, которые Стайлза нисколько не интересовали и ни капли не впечатляли, а только пугали ещё сильнее. В конце концов, он стал уставать и выдыхаться - омеги по природе слабее и менее выносливей альф, да к тому же у Стайлза и так было не ахти со спортом и физическими нагрузками в целом, даже в школе он почти всегда отсиживался на скамейке запасных, а не бегал со всеми на поле, ловя мяч. Так или иначе, рано или поздно его просто повалили носом в грязь и заставили проехаться пузом по земле. Красная кофта была испачкана и распорота в паре мест от пробежки среди острых веток и катаний по не слишком ровной поверхности, джинсам тоже досталось, а уж об открытых участках кожи и говорить не приходилось. Но Стайлза сейчас это всё волновало в самую последнюю очередь, потому что он оказался в ловушке, окружённый тремя альфами, у которых к нему явно не предложение о светской беседе под покровом ночи. - Фууу, - протянул один из них, морщась и делая шаг назад. – С виду хорошенький, а воняет, как обгорелая головешка. - Точно. Что-то я уже не хочу его трахать, - брезгливо скорчился второй. - Я тоже. А мордашка и правда смазливая, даже обидно, - фыркнул третий. - Что ж ты такой вонючий-то, омежка? - Чуваки, предлагаю разойтись по-хорошему, - вытягивая руки в примирительном жесте, стал подниматься Стайлз, понимая, что на этот раз его «дефект» сыграл положительную роль, и он, благодаря ему, кажется, только что избежал группового изнасилования. – Я сделаю вид, что не видел вас и пойду своей дорогой, а вы забудете обо мне и пойдёте своей. Как вам такое предложение? – он уже крепко стоял на ногах и уверенно осматривал альф, находящихся чуть поодаль. - А ты смелый, малыш. А ещё, видимо, глупый. Думаешь, если у нас на тебя не встало, то мы уйдём просто так? У меня сейчас от твоей вони очень чешутся руки изуродовать эту хорошенькую мордашку и заткнуть кулаком твой болтливый ротик, раз он нам ни для чего больше не пригодился, - один из альф сделал шаг к Стайлзу, остальные двое последовали его примеру. Кажется, он рано расслабился. - Так я и советую вам отойти подальше, чтобы не нюхать. Доказано, что на расстоянии в несколько метров запах омеги почти не ощутим, - напрягся парень, стараясь незаметно принять боевую стойку, как учил Джордан – помощник его отца. Так просто сдаваться он не собирался, хоть силы явно были и не равны. - Дерзкий, - сплюнул себе под ноги другой альфа. - Папочка в детстве мало порол, - хохотнул третий. - Мой отец – шериф. Просто к сведению, - бросил свой последний козырь Стайлз, но это отчего-то только рассмешило альф. Драка началась совершенно внезапно, когда кто-то из мужчин подставил парню подножку, и его снова завалили на землю. Трое против одного – нечестный расклад, особенно учитывая тот факт, что этот самый «один» и вовсе омега. Стайлз вспоминал всё, чему учил его отец и Джордан и старался применить каждый приём и ход на практике, но его вскоре всё же скрутили, практически полностью обездвиживая. Пока двое держали, третий наносил всё больше ударов по телу и лицу парня, заставляя того стонать и чуть ли не плакать. Давать волю слезам Стайлз из принципа не хотел, считая, что это слишком унизительно и будет только на потеху отморозкам. Он дал себе слово стойко держаться до конца, пытался вырваться и нанести как можно больше ударов противнику, крепился из последних сил, помня, что если он и умрёт в этом неравном бою, то как настоящий герой. Не зря же его воображаемый друг сам Супермен! - Какой же ты фрик, омежка! Уродец бракованный! – кричал ему в лицо альфа, оставляя на теле очередной синяк или кровоподтёк. Губа была разбита, по скуле текла кровь, руки, казалось, вот-вот вывернут из суставов, а на животе уже не было живого места, и Стайлз был уверен, что ему, кажется, сломали как минимум пару рёбер. Когда альфа полез в карман и достал оттуда какой-то продолговатый предмет, парень возрадовался даже такой маленькой передышке, но когда тот сдавил его чуть крепче и прямо перед лицом Стайлза вылетело блестящее лезвие выкидного ножика, омега понял, что он действительно вряд ли выберется из этой передряги живым. Крепко зажмурившись почти рефлекторно, он стал ждать очередной, более изощрённой боли от разрезаемых тканей и органов, или собственной смерти, но ни то, ни другое никак не наступало. Мало того, уже вскоре с его рук исчез крепкий захват, а тело, лишённое опоры, стало заваливаться на землю. Послышались крики и звуки борьбы, а когда Стайлз всё-таки открыл глаза, уже лёжа на земле, то увидел недалеко от себя обездвиженное тело альфы, который несколько секунд назад размахивал ножиком перед его лицом. Мужик был без сознания, можно было только догадываться о том, что, скорей всего, его огрели по голове чем-то тяжёлым. Хоть не убили и то ладушки. Двое же других альф сражались с кем-то третьим, судя по крепким мускулам, бугрящимся под футболкой, и лёгкой щетине на лице, тоже альфой. Стайлз понимал, что происходящее перед ним сейчас явно не его фантазия, а небритый мужик точно не Кларк Кент, но то, как мастерски тот уворачивался от ударов и наносил собственные, заставило его заворожённо смотреть, не отводя взгляд. Совершенные, ловкие, отточенные движения, бурлящая сила и лёгкость, с которой этот альфа раскидывал двух других, словно котят, заставила Стайлза смотреть, буквально открыв рот и даже позабыв о боли, бессилии и теле рядом с собой. Жаль только голова кружилась так сильно, что происходящее впереди словно медленно заволакивало туманом и плыло. Сотрясение? Большая потеря крови? Всё вместе? Стайлз помнил, как мужик завалил сначала одного альфу, кажется, сломав ему руку, а потом и второго, стукнув его о ствол дерева так, что у того, наверное, мозги превратились в желе. Помнил, как он достал окровавленными руками телефон из заднего кармана джинсов и стал в нём что-то набирать. Помнил, как сам прохрипел просьбу не вызывать скорую, дабы не волновать отца. А потом не помнил уже ничего…