Вонючка

И снова яркое освещение, светлые стены, запах медикаментов и монотонное жужжание приборов. Опять относительно мягкая кровать - на этот раз вместо кафельного пола школьной раздевалки - и боль почти во всём теле. Кажется, Стайлз скоро начнёт привыкать к таким пробуждениям. Если к этому вообще возможно привыкнуть. - Проснулись, мистер Стилински? – услышал он голос врача, который лечил его в прошлый раз. - Доктор Гейер? - Верно. Что ж, по крайней мере ваша голова на этот раз пострадала не сильно, - усмехнулся тот. – Итак, пока ваши родители разбираются с теми, кто это сделал, - он обвёл рукой всего Стайлза, - мы побеседуем о вашем нынешнем самочувствие. - Родители? Оу, Бобби… Он… Ладно, не важно, - отмахнулся парень. В конце концов, он не собирался объяснять практически чужому человеку все их семейные хитросплетения в отношениях. И спрашивать о том, что произошло с Дэлером и Уитмором тоже, но не сомневался, что мало ребятам не покажется, особенно теперь, когда в это дело вмешался чокнутый омега отца. И, видимо, сам шериф тоже… - Простите, если я ошибся, мистер Финсток показался мне довольно заинтересованным вашим здоровьем и общим состоянием чуть ли не больше мистера Стилински. - Да, Бобби классный парень… Так что со мной, доктор Гейер? - Ну, из хороших новостей могу сообщить, что на этот раз ваше лицо практически не пострадало. Возможно, будет небольшой синяк на виске из-за падения на твёрдый пол, но в целом… - А остальное? Чувствую себя так, словно меня бульдозер переехал, - простонал Стайлз, пытаясь сесть повыше на кровати, но врач тут же шикнул на него, прося этого не делать. – Что? - И вот с этого момента мой рассказ будет совсем не радужным, - вздохнул врач, присаживаясь на край кровати. Сердце парня забилось в бешенном темпе. Что ещё ужасного произошло с ним помимо его и без того не весёлого списка проблем? – Если не считать гематом и ссадин, у вас было внутреннее кровотечение, которое мы легко остановили, но это было наименьшим из наших проблем… - Что со мной сделали, доктор Гейер? – напугано прохрипел омега. - Вам перебили позвоночник, мистер Стилински, - сочувственно сообщил тот. – И, к сожалению, прогноз у меня не слишком утешительный. Стайлз не был дураком и примерно представлял, чем может грозить подобная травма. Он тут же откинул одеяло с той стороны, где не сидел врач и увидел под своей больничной рубашкой очертания крепкого бандажа на животе. А затем попытался пошевелить ногами… И, ожидаемо, не почувствовал ничего. Совсем. - Я теперь инвалид, да? – поднял он глаза, быстро наполняющиеся слезами на доктора. – Я не смогу больше ходить? - Пока рано говорить наверняка, но признаюсь честно, что шанс на восстановление не велик. Задеты крупные нервные сплетения… - Я чёртов никчёмный уродец! Фрик! Калека! Мало того, что воняю, так ещё и это! Лучше бы они меня убили! У Стайлза началась настоящая истерика, его трясло, из глаз текли слёзы, он снова и снова пытался сесть на кровати, так что доктору Гейеру пришлось вызывать медсестру с успокоительным уколом. В палату влетела Мелисса – самая лучшая медсестра на свете и по совместительству мама бывшего друга Стайлза – Скотта. Она быстро ввела лекарство в его плечо и стала помогать врачу уложить пациента обратно на кровать в ровное для его позвоночника состояние. - Тебе лучше поспать, малыш, - она села рядом с ним и стала гладить его по голове, как заботливая мама. Мелисса была в разводе с отцом Скотта, Рафаэлем, и когда-то Стайлз даже хотел, чтобы его отец обратил на неё внимание и сделал своей парой, но Ноа видел в этой прекрасной женщине лишь хорошую знакомую или даже подругу, но не больше. А Мелисса по-прежнему продолжала относиться к Стайлзу так, словно он – её второй сын, особенно когда тот попадал в её святая святых – больницу, а бывал он там не так уж и редко с его-то образом жизни. Миссис Маккол по просьбе парня редко рассказывала об этих посещениях шерифу, за что он любил её ещё больше. - Они сломали мне позвоночник, мам… - в бреду от действия лекарства бубнил Стайлз. – Я теперь инвалид… - Всё будет хорошо, малыш. Ты сильный, ты справишься с этим, - Мелисса поцеловала почти уснувшего парня в макушку и посмотрела на врача. Тот только грустно покачал головой. Шансы на восстановление нижней части тела у этого омеги были действительно слишком малы. *** На следующий день первым, кого увидел Стайлз после пробуждения был отец. Он сидел в кресле рядом с кроватью и держал его за руку, а недалеко у стены стоял его помощник – молодой альфа Джордан Пэрриш. Стайлз чуть не влюбился в него однажды, когда отец познакомил его с новеньким, но их отношения ограничивались только приветствиями и короткими диалогами в основном по делу. Стайлз пытался флиртовать, но понимал, что его шансы не велики. И дело было вовсе не в запахе, который Джордан, на удивление, почти не замечал. Просто ему тогда было всего пятнадцать и, с точки зрения закона, который помощник шерифа чтил слишком строго, Стайлз оказался чересчур мал для альфы, тот был старше его на несколько лет. Когда же парень достиг хотя бы возраста согласия… у Джордана появилась девушка. Прекрасная рыжеволосая нимфа по имени Лидия Мартин – новый эксперт-криминалист и в целом умная и интересная омега. Будь Стайлз альфой – сделал бы всё возможное, чтобы отбить её у помощника шерифа, даже если бы для этого ему пришлось разработать план по её покорению лет на… десять. Сейчас же у него не осталось к Джордану никаких чувств, кроме, пожалуй, дружеских, потому что он действительно оказался хорошим человеком и даже не отказал отцу обучить Стайлза паре базовых приёмчиков для самообороны. Жаль только в итоге они мало пригодились. - Пап? - Стайлз! – Ноа тут же поднял голову, заглядывая в глаза парня. – Как ты, сын? - Жить буду… вроде, - то ли лекарства всё ещё действовали, то ли он просто слишком быстро смирился со своим положением, но Стайлза обуяла такая апатия, что ему не хотелось больше ни кричать, ни плакать. - Доктор Гейер рассказал нам о твоём самочувствии… Мне очень жаль, сынок. То, что с тобой сделали эти подростки… - Знаешь, что самое обидное, пап? – перебил его парень. – Что два отмороженных пацана, один из которых ещё и омега, сумели сломать мою жизнь куда легче и изощрённей, чем три здоровых взрослых альфы. - Поверь мне, они заплатят за это сполна, - почти прорычал на это шериф. - Знаешь… Ноги мне это всё равно не вернёт, - прошептал Стайлз, чувствуя вновь подступающую истерику. - Врач сказал, что диагноз не окончательный, что шанс есть. Нужно бороться, Стайлз! Ты же упёртый, я знаю. Ты всегда, если чего-то хотел, то добивался этого любыми способами! Даже не всегда законными, - прошептал последнее Ноа, но Джордан услышал его и фыркнул на эти слова. - Здесь это не прокатит, - отрезал Стайлз. - И ты просто собрался сдаться? - Я вонючка, пап. Даже если мои ноги снова будут ходить, я не смогу излечиться окончательно. Я всё равно останусь инвалидом, пусть и не физически. Вонючим никому ненужным калекой. Если у меня и был до этого хоть какой-то шанс на светлое будущее, личную жизнь, семью… То теперь у меня отняли и его, - по щекам парня снова покатились слёзы. - Мэтью Дэлер и Джексон Уитмор сейчас находятся в участке за решёткой. Бобби уже дал показания против них, ты тоже должен это сделать, чтобы мы могли засадить ублюдков. Дэлеру ещё нет восемнадцати, так что он для начала отправится в колонию для несовершеннолетних, а Уитмору уже грозит взрослая тюрьма со всеми вытекающими последствиями. Меня отстранили от этого дела, как родственника, поэтому здесь Джордан. Пожалуйста, расскажи ему всё, что произошло. Я знаю, как тебе сейчас трудно, но мы должны наказать этих ребят за всё, что они натворили. - Да-да… Чёртова бюрократия, - усмехнулся Стайлз. Меньше всего на свете он сейчас хотел вспоминать произошедшее, но он понимал, что отец прав, и оставлять это дело безнаказанным нельзя, хотя бы по той причине, что эти двое в будущем могли нанести вред кому-то ещё кроме него. - Прости, Стайлз, - вздохнул Джордан, подходя ближе. - Забей, красавчик. Кажется, Мелисса немного превысила дозу той дряни, которой накачала меня, так что мне сейчас всё равно. Просто достань блокнот и делай свою работу, - выплюнул тот, борясь между приступами пофигизма и злости на всю эту дерьмовую ситуацию, в которую вляпался на этот раз. *** Вечером того же дня к Стайлзу начали пускать и других посетителей, помимо родственников и представителей закона. И первыми в его палате оказались сразу трое подростков. Эрика с порога бросилась обнимать его и целовать в щёки, оставляя следы от своей яркой помады, а Айзек и Вернон расположились неподалёку, выражая молчаливое приветствие. - Мы звонили тебе, когда ты не явился на тренировку. А потом узнали, что случилось и приехали сюда, но нас пустили только сейчас, - затараторила девушка. – Это ужасно, Стайлз. То, что сделали эти ребята… - Если бы их не поймали копы, они были бы уже мертвы и разлагались где-нибудь под кустом в самом дальнем участке заповедника, - прорычал Вернон, и в уголках его губ блеснули белые иголочки клыков, а глаза на мгновение окрасились в золотой. - Ты должен был поехать с нами, - вздохнул Айзек. – Не следовало оставаться в школе одному, ты же знаешь. - Чего уж теперь говорить. Прошлого не воротить и ничего не изменить, - пожал плечами Стайлз. С одной стороны, он был очень рад, что у него теперь действительно есть друзья, которые переживают за него и сразу же пришли всячески поддержать. Но с другой, его не покидала мысль, что всё это всего лишь временно. Волчата смирились с его запахом и приняли его в свою компанию из-за того, что он вместе с ними стал учиться драться у их вожака. Но теперь он, помимо прочего, стал немощным инвалидом, который даже сходить отлить не может сам. Конец тренировкам, посиделкам на переменах, в столовой, и, как следствие – вопрос времени вообще вся эта дружба. Скоро его новые друзья снова перестанут таковыми быть. Зачем им общаться с калекой, с которым теперь их не связывает ничего? Конечно, о своих предположениях он никому ничего не сказал, ловя то, что имеет здесь и сейчас, пока это ещё у него есть. Ребята просидели у него ещё довольно долго, болтая обо всём так, словно ничего не случилось, и Стайлз не лежал сейчас в больнице с переломанным позвоночником. Они рассказывали о том, какой шум из-за случившегося поднялся в школе, как разволновались учителя и переполошились ученики, что полиция проковырялась в раздевалке для омег почти полдня, фоткая и собирая улики против Уитмора и Дэлера. А ещё о том, как рвал и метал тренер, полностью подтверждая своё звание бешеного омеги. Затем рассказали о том, как отреагировал на новость Дерек и какими крутыми и витиеватыми выражениями он изъяснялся в адрес виновников. Стайлз даже не подозревал, что этот, пусть и хмурый альфа вообще на такое способен. Волчата также упомянули о том, что у их вожака тоже чесались когтистые руки от желания запустить свой маникюр в горло этих отморозков. Стайлз подозревал, что друзья приукрашивают и даже привирают ему, но молчал, стараясь не представлять картины, где Дерек хоть немного по-настоящему обеспокоен его проблемой или вообще существованием в целом. Зная этого волчару, парень был просто уверен, что тот скорей вздохнул бы с облегчением, что, наконец, освободился от назойливой занозы в заднице, чем желал бы ему скорейшего выздоровления или мести за случившееся. Ведь тогда в заповеднике он спас его всего лишь из-за того, что проходил мимо, а эти альфы оказались на его земле. Только и всего. Волчата покинули его только поздно вечером, когда Мелисса готова была выставить их вон из-за того, что часы посещений давно истекли. Да и сама компания оказалась довольно шумной и весёлой, что не единожды вызывало нарекание со стороны медперсонала из-за нарушения больничного порядка. Даже Стайлз пару раз смеялся от души над их шутками и рассказами, забывая о своих проблемах. Наверное, именно это и было причиной, почему миссис Маккол терпела этот балаган. Но стоило только подросткам оставить парня одного, как на того снова стали накатывать депрессивные мысли. Когда его запах стал меняться, и дети вокруг начали отворачиваться от него один за одним – это было ужасно, неприятно и горько. Но за столько лет Стайлз привык к брезгливому отношению к себе, неприязни, выдерживании дистанции от окружающих и даже одиночеству. Это по-прежнему являлось обидным, но ощущалось уже не так остро. К тому же никто не запрещал ему мечтать, чем Стайлз и пользовался на полную катушку. Иногда это были фантазии о фантастических сражениях, сотрудничестве с Суперменом, спасении людей и других героических поступках. Иногда об учёбе в кулинарном техникуме, работе по любимой специальности, собственном ресторане и его популярности в их небольшом городке. Иногда об обычной жизни, такой же, как у многих его ровесников, которых никто не называет вонючкой, не толкает в коридорах и не избивает в туалетах и душевых, у кого есть настоящие друзья и, быть может, даже пара. А порой это были просто мечты о светлом будущем, любящем альфе, рядом с которым его запах станет приятным и сладким, о большом доме, семье и детях. Ничего сверхъестественного, обычные мечты о банальном счастье. Когда его спас Дерек, и он прилип к нему, словно банный лист, у него появилась надежда на осуществление хотя бы одной из своих грёз. Он стал тренироваться, становился сильней с каждым днём, начал обретать кое-какие навыки ближнего боя… А ещё у него появились друзья. Странные, необычные и, как выяснилось, сверхъестественные. Но они были! И они искренне желали дружить с ним, считали за равного и от всей души принимали в свою компанию. И вот теперь, только-только появившуюся надежду на хоть какое-то светлое будущее у него снова отобрали, оборвали, как на корню, вырвали, сломали… Как позвоночник, отделяющий теперь его нижнюю половину тела от верхней. Он больше никогда не сможет тренироваться с друзьями и Дереком, ходить в школу, как другие… Вообще ходить! Стайлз не хотел себя обманывать и обнадёживать – шансы, о которых говорил доктор Гейер были слишком мизерны, чтобы воспринимать их всерьёз. Друзья рано или поздно отвернутся от него. В этом он был уверен. Зачем он им нужен, такой… сломанный? Супергероем ему теперь никогда не стать, даже мечтать о геройских миссиях с Кларком Кентом не имеет смысла. Поваров в инвалидном кресле тоже не бывает. Это глупо и чертовски неудобно. От обычной жизни теперь его отделяет ещё бόльшая бесконечность, чем раньше, а об альфе и семье и вовсе стоит забыть. На его запах и так не нашлось бы дураков и извращенцев, а уж на вонючку с нерабочими ногами и вовсе никто не посмотрит даже издалека. И для родного отца он станет только ещё бόльшей обузой. Тот терпел его запах, закрывал глаза на побои и вечно скачущее из-за этого настроение. Даже с СДВГ он в конце концов свыкся. Но теперь его сын стал инвалидом. Калекой в кресле, за которым нужен будет уход, возможно, сиделка. Самому Стайлзу придётся привыкать жить по новой, терпеть все эти неудобства и стараться не слишком психовать, окончательно доводя этим отца. У которого, к слову, как раз недавно началась личная жизнь и ему совершенно не досуг возиться с больным подростком. А ещё всё это будет требовать немалых материальных затрат, которые они с шерифом потянут едва ли. Страховка не бесконечна и даже, вероятно, отсуженные у обидчиков деньги не смогут вернуть ему здоровье и ноги. Он в полной жопе. И в чём Мэтт был абсолютно прав, так это в том, что никакого Супермена не существует. Некому прилететь и спасти его. Никому он не нужен. *** Ночь для Стайлза выдалась тоже ужасной. Мало того, что ему уже второй раз приходится спать на спине, в одной позе и стараться как можно меньше шевелиться, так ещё и на фоне всех последних переживаний ему приснился абсолютно отвратительный и даже жуткий сон. Он видел каких-то людей в странных одеждах из мира стимпанка, с уродливыми железными шлемами на головах, в трубках, через которые он слышал их искажённые голоса. Они называли себя врачевателями страха и преследовали его весь сон, чтобы поймать и отрезать ноги старой ржавой пилой. Действие происходило в каких-то жутких катакомбах, уставленных орудиями пыток, хирургическими инструментами, непонятными машинами, колбами с заспиртованными органами и странными существами.* Проснулся Стайлз весь в холодном поту и с ужасной болью в спине, из-за чего пришлось звать на помощь. Мелисса была в эту ночь на дежурстве, поэтому среагировала быстро, вколов ему обезболивающее, чтобы дать возможность проспать до утра. А ближе к полудню следующего дня, когда относительно отдохнувшего, но по-прежнему безрадостного и отрешённого Стайлза привезли в инвалидном кресле с очередных процедур, его в палате ждал гость, которого он ожидал увидеть меньше всего. - Скотт? - Привет, Стайлз, - темноволосый альфа с немного скошенной челюстью, сын медсестры и бывший лучший друг Стайлза понуро поднялся из кресла, в котором сидел всё это время в ожидании одноклассника. - Зачем ты здесь? – настороженно поинтересовался тот. - Я узнал о том, что с тобой произошло… - И что же со мной произошло, Скотти? – обиженно спросил Стайлз. Он всё ещё злился на человека, который когда-то был самым близким для него после отца, а в итоге бросил его, предал, поддавшись влиянию окружающих. - Мэтт и Джексон настоящие ублюдки. То, что они сделали ужасно. Мне жаль. Мама рассказала о том, что шансы на восстановление не велики, но я надеюсь, что ты всё-таки сможешь снова стать прежним. - Стать прежним? – усмехнулся Стайлз. – Передвигающимся на своих ногах? Не пахнущим, как обгорелая головешка? Твоим лучшим другом? Что именно ты имеешь в виду, Скотт? - Ты злишься на меня, я понимаю. Прости, что отдалился от тебя… - Ты не просто отдалился от меня, Скотт, ты отвернулся от меня в самую трудную минуту, когда умерла моя мама и мне, как никогда прежде нужна была поддержка! И когда мой запах стал меняться, ты просто струсил и убежал, чтобы в тебя тоже не тыкали пальцем и не кривились из-за того, что ты общаешься с вонючкой! Скажи мне, зачем ты пришёл теперь? - Стайлз… - после такой тирады Скотт был похож на побитого щенка, но это вряд ли могло бы подкупить Стайлза или смягчить его мнение о бывшем друге. - Всё изменилось, Скотти. У нас теперь разные пути. У тебя есть Эллисон. У меня… тоже кое-кто появился. - Ты о Лейхи, Рэйес и Бойде? Они странные. - Ага. Но они мои друзья. Они не брезгуют общаться со мной, не стыдятся и не пробираются в мою палату тайком, сбежав с уроков, чтобы никто не узнал, - усмехнулся Стайлз, видя альфу словно насквозь. - Они мне не нравятся. Я не верю в их благие намерения, - несмотря ни на что, стоял на своём Скотт. - Зато я верю. И это главное. Понимаешь? - Да… Я… прости, что не могу дать тебе того же. - Вот и ладушки. Иди уже. Твоя омега тебя заждалась, - кивком головы Стайлз указал бывшему другу на дверь. Тот поначалу стушевался, но потом всё же кивнул и направился на выход. - Выздоравливай, - бросил он прежде, чем оказаться в коридоре. Ответа, естественно, не последовало, да и каким он мог быть, если о выздоровлении в случае Стайлза могла идти речь едва ли? *** Скотт больше не приходил ни разу. Зато волчата бегали к Стайлзу чуть ли не каждый вечер после уроков и перед тренировкой у Дерека. С ними было весело и шумно, они таскали разные вкусняшки и рассказывали о том, что происходит в школе. В их компании омега отвлекался от своих неприятностей и ненадолго забывал о том, в какой ужасной ситуации оказался. Иногда заходил шериф, приносил вести о продвижении дела Уитмора и Дэлера. Отец альфы оказался хорошим юристом и довольно богатым человеком, так что всеми правдами и неправдами смог отмазать сына от этого грязного пятна на его безупречной репутации. Мэтту же не повезло. Во-первых, потому что именно его удар по позвоночнику Стайлза стал для парня роковым, а во-вторых, у его семьи не было ни больших денег, ни сильных связей, чтобы хотя бы смягчить наказание. Отец Джексона, естественно, отказался помогать омеге сына, изначально вообще являясь противником их отношений, так что парня ждали суд, колония, а после тюрьма. Пару раз заходил Бобби, искренне интересуясь как физическим, так и душевным состоянием Стайлза. С ним тоже было не скучно, хоть он и не задерживался надолго, но, словно солнышко, приносил с собой каплю тепла и ненадолго заряжал своим безумным позитивом. Парень был безмерно рад за отца, потому что, несмотря ни на что, он выбрал себе хорошего омегу. Бόльшую часть времени Стайлзу всё же приходилось проводить в компании Мелиссы, доктора Гейера и других специалистов, берущих у него бесконечные анализы и исследующих то на одном, то на другом аппарате. Результаты с каждым днём становились всё неутешительнее, шансы на восстановление всё меньше, а состояние Стайлза всё депрессивнее. Синяки и ссадины затянулись почти целиком, рецидивов внутреннего кровотечения больше не случалось, в целом парень выглядел уже вполне здорово, если бы не инвалидное кресло, которое теперь всегда было с ним. Как бы Стайлз ни сопротивлялся и ни капризничал, ему всё же пришлось освоить эту нехитрую технику и постепенно приноровиться делать какие-то элементарные дела с помощью неё без постороннего вмешательства. Когда речь зашла о выписке и наблюдении парня в домашних условиях, встал естественный вопрос о помощи хотя бы на первое время. Слово «сиделка» практически сразу вызвало у Стайлза целую бурю отрицательных мыслей и эмоций. Находясь в стационаре, он сохранял хотя бы какой-то призрачный шанс на то, что ему всё же помогут и поставят на ноги. Разрешение на возвращение из больницы домой звучал словно жестокий приговор: «Шансов нет, дальше как хочешь сам». Первые вспышки истерики закончились новой порцией сильнейшей апатии. Когда в очередной вечер к Стайлзу пришли друзья, которые, кажется, по-прежнему упрямо не собирались от него отворачиваться по каким-то неизвестным ему причинам, то застали его в полном раздрае, не реагирующего почти ни на что и просто пялящегося в одну точку. Разговорить парня удалось с огромным трудом, но волчата оказались очень упорными, так что в итоге по капле всё же вытащили из Стайлза причину его ухода в себя, а заодно и пару невесёлых мыслей, которые вполне можно было назвать суицидальными. Парень, кажется, поставил большой и жирный крест на своём будущем, в которое уже ни капли не верил, а заодно и всерьёз задумывался о том, чтобы освободить жизнь отца от своего бремени, ведь у того всё равно теперь есть о ком заботиться и кого любить вместо него. А он теперь рассматривал себя лишь как обузу, которая станет шерифу словно камнем на шее и серьёзно ударит по его кошельку. Ребята оставили Стайлза одного, надеясь, что под присмотром бдительной миссис Маккол он не посмеет натворить никаких страшных дел, а сами отправились на тренировку к своему вожаку, озадаченные и напуганные за жизнь друга. А ночью в палату Стайлза проник ещё один неожиданный гость… *** Проснулся парень среди ночи от щелчка входной двери. Звук был не громким, но чувствительный сон Стайлза засёк его и выкинул из очередной беспокойной иллюзии нерадостного будущего. Вокруг было довольно темно, только слабый свет улицы проникал сквозь зашторенные наполовину жалюзи, но его было чересчур мало, чтобы быть на сто процентов уверенным, что в палате Стайлз один. - Тут есть кто-то? – спросил он, привстав на локтях и смотря в темноту. Выключатель прикроватного бра находился довольно далеко, а учитывая плохую мобильность, ему пришлось бы потратить какое-то время, чтобы дотянуться до него. Стайлзу было откровенно лень ползти по кровати, чтобы щёлкнуть кнопкой. Вместо ответа из дальнего угла, куда свет падал меньше всего, сначала раздался слабый звериный рык, а затем в темноте, словно по щелчку, загорелись две красные точки. Глаза. И Стайлз знал только одно существо, умеющее вот так светить своими фонариками такого кровавого оттенка. - Если ты хотел меня напугать, то обломись, Дерек, меня больше не волнует твой бета-релиз, - вздохнул он и плюхнулся обратно на подушку, после чего подскочил вновь. – И вообще, какого хрена ты тут делаешь? Да ещё и ночью! Из тени, наконец, медленно вышел альфа, его глаза больше не горели, да и в целом весь вид нисколько не напоминал звериную сущность. Лицо, как обычно, почти не отображало никаких эмоций, кроме, пожалуй, бровей, которые у Дерека всегда жили собственной жизнью, и сейчас показывали некий скепсис по отношению к словам омеги. - Днём вокруг тебя вьётся слишком много народа, мне бы не хотелось занимать очередь, чтобы увидеться с тобой, - тихо произнёс он. - Говоришь так, будто я суперзвезда, а в коридорах толпятся мои фанаты, не пропускающие никого лишнего в палату, - фыркнул Стайлз. - Почти так и есть. Твои друзья, родители, полиция, врачи… - Бобби мне не родитель, - снова поправил парень, закатывая глаза. - Он – пара твоего отца. - Ты правда пришёл поговорить об этом, Дерек? - Нет. Мои беты обеспокоены твоим состоянием. Они рассказали о том, что произошло и я горжусь их самоконтролем, потому что в противном случае те двое подростков были бы уже мертвы. - Волчата сказали, что ты тоже рвался отомстить, - хмыкнул Стайлз, всё-таки подползая повыше и включая бра. Дерек при этом мягко опустился в кресло рядом с его кроватью, слегка поморщившись от чересчур близкого источника неприятного запаха. - Твои родители опередили нас, - однако упрямо, как ни в чём не бывало подтвердил слова ребят альфа. - Бобби спас меня, - решил на этот раз не поправлять его Стайлз. Он специально проигнорировал брезгливость Дерека, в конце концов тот сам уселся в это чёртово кресло, а не остался в своём тёмном углу. – Это он вызвал скорую и полицию. Хотя, лучше бы, наверное, он этого не делал… - Думаешь, лучше было бы умереть? Так быстро сдался? – фыркнул альфа. - И что теперь? Вспомнишь наш уговор и прекратишь тренировки? Открою тебе секрет, Дерек: мне они больше не нужны. Ты должен радоваться, ведь я больше не стану тебя доставать, крутиться вокруг хвостиком и прилипать, словно банный лист. - Что-то мне от этого вовсе не радостно, - нахмурился тот. - Я тоже, знаешь ли, не прыгаю до потолка. А знаешь почему? Потому что больше не могу прыгать! Я – вонючий калека, Дерек, буквально. Груз на шее собственного отца. Врачи говорили, что шанс на восстановление есть, хоть и крошечный. Но не сегодня-завтра они отпустят меня домой. Я ведь не дурак, и прекрасно понимаю, что это означает стабильность состояния. Никакого ухудшения. Никакого улучшения. Ничего, - по щекам Стайлза снова потекли горячие слёзы. - Что если я скажу, что шанс на самом деле есть? – после небольшой паузы, тихо и едва не запинаясь проговорил Дерек. - Решил меня обратить, волчара? – фыркнул омега. – За этим ты пришёл? - Не стану врать: укус переживают не все, но ты, кажется, и так задумываешься о самоубийстве. Если всё получится, твой позвоночник полностью восстановится, и ты снова будешь ходить. А ещё скорей всего изменится твой запах… - Нет, - остановил его сладкие речи Стайлз. - Нет? – даже опешил от такого резкого ответа альфа, смотря прямо во влажные карамельные глаза парня. – Ты не понимаешь. Укус – это подарок. Ты станешь сильнее, твои чувства усилятся в несколько раз, у тебя будет быстрая регенерация и почти абсолютный иммунитет… - А ещё я буду выть на луну и сходить с ума как минимум раз в месяц, желая разорвать глотку собственному отцу. Это уже буду не я, Дерек. Я сразу сказал тебе, что не мечтаю ни о чём подобном и не рвусь пополнить ряды твоих блохастых суперсолдатиков. - Разве это не ты всё время фантазировал о фантастическом мире, мечтал сражаться рядом с Кларком Кентом, как Супермен? - Ключевое слово «рядом», чувак. В своих фантазиях я всегда был на вторых ролях, в тени, соратником, помощником, голосом в наушнике - кем угодно, но не главным героем. И я получил это в реальной жизни. У меня появились вы, и это было в сто раз круче, чем то, о чём я мог только мечтать. Знать о вас, общаться с вами, дружить… Но становиться одним из вас я никогда не хотел. Лучше умереть, но оставаться при этом человеком. Таков мой жизненный принцип. - Ты не умрёшь, Стайлз, я не позволю тебе этого, - припечатал Дерек, впервые назвав его по имени. - Привяжешь к кровати и воткнёшь в меня свои клыки насильно? Можешь не напрягаться, я теперь всё равно никуда не убегу, - кивнул он на свои ноги. - Я не стану обращать тебя против воли, я уважаю твой выбор. Но у меня есть одна мысль, как можно помочь тебе по-другому. - Зачем тебе это, Дерек? – скрестил на груди руки Стайлз. - Почему ты стремишься мне помочь? Я всегда был лишь помехой для тебя, и ты только и делал, что давал мне понять, как мечтаешь от меня избавиться. Что изменилось? - Мои беты слишком сильно привязались к тебе, - немного замявшись ответил тот, и парень нутром почувствовал, что альфа немного лукавит. - Ну да, или ты сам прикипел душой к старине Стайлзу. Признайся, Дерек, что так оно и есть, - на мокром от слёз лице омеги начала расцветать немного задорная улыбка. Альфа же просто закатил глаза и поднялся из кресла, давая понять, что собирается уходить. - Мне нужно кое-кому позвонить. Я… приду завтра. Надеюсь, тебя ещё не успеют выписать. - Что? Почему это меня не должны выписать? Что ты задумал, Дерек? - но вместо ответа он только снова услышал тихий дверной щелчок, после чего палата погрузилась в тишину. – Ну, конечно, это же Дерек Хейл – самый хмурый и загадочный альфа Бейкон Хиллс!