поезда и немного тепла

      Хоуп искренне ненавидела тот случай, который вынудил ее покататься на невыносимом для неё транспорте. Мало того, что ей пришлось отказаться от удобства самолетов, по причине отсутствия билетов, ещё и поезда были забиты битком. Она лелеяла надежду выкупить все купе и доехать в полном одиночестве. Но как назло, оставалось только одно место.       На самолёте она могла бы домчаться всего за пару часов, но на поезде эта невыносимая дорога займёт около трёх дней. После долгой ссоры с отцом, Хоуп наконец решила помириться и приехать к нему. И ей почему-то совершенно не хотелось расстраивать её отца — Хэнка.       На перроне толпились сотни людей, кто-то обнимался, кто-то целовался, её же совершенно никто не провожал, она даже сомневалась, что Хэнк встретит её. Проводив все парочки уставшим взглядом, с чемоданом за спиной она подошла к своему вагону. Поезд приветствовал её своим обычным запахом быстро завариваемой лапши и потных людей. Кое-как отыскав своё купе, она завалилась внутрь. Внутри все было достаточно просто, две койки, две полки и маленький столик. На первой койке, укрывшись простыней и закрывшись кепкой от солнца, лежал мужчина. Хоуп осмотрела его презрительным взглядом, надеясь, что нежелательный сосед не останется с ней на весь путь. Она достала одежду для поезда и решила переодеться прямо здесь, чтобы сэкономить время и не идти до туалета, тем более её новый сосед дрыхнет без задних ног. Тоненькими пальчиками она расстегнула пуговицы на белоснежной рубашке, а затем надела легкую кофту. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Хоуп обернулась. Сосед постарался быстрее принять спящую позу. Она легко кашлянула, чтобы привлечь его внимание, затем ещё раз, только после третьего раза он, зевнув, распахнул глаза и вскочил на ноги.  — Простите, я спал, вам нужно помочь с чемоданом? — сосед показал взглядом на её багаж, предлагая поднять его на полку. Хоуп высокомерно подняла брови и в ответ лишь кивнула. Сосед, одетый в чёрную футболку, с лёгкостью поднял её чемоданчик, и она даже немного засмотрелась на его мышцы, но поймав себя на этом, отвела взгляд.  — Я, кстати, Скотт, — потерев руки, представился он.  — Приятно познакомиться, — несколько зло промолвила Хоуп, и сев за столик, открыла книгу.  — Когда знакомятся, обычно говорят своё имя, — жизнерадостно произнёс Скотт, стоя прямо над Хоуп.  — Хоуп, — не отвлекаясь от чтения, сказала она.  — Быстро учишься, Хоуп, — сказал Скотт, ложась обратно на койку. Она не отреагировала на эту фразу.       Скотт, очевидно, был очень разговорчивым, но девушка всем видом показывала, что не имеет и малейшего желания общаться. Хоуп уже пару часов вчитывалась в книгу, когда у Скотта позвонил телефон. Она даже немного усмехнулась от его рингтона, представлявшего собой что-то между мычания и кукареканья. Но усмехнулась она в большей степени от того, что именно такой рингтон ожидала услышать от такого человека.       Скотт бросил мимолетный взгляд на экран, а затем быстро ответил:  — Да, малыш, да, папочка едет, скоро уже буду у тебя. Целую.       Ван Дайн закатила глаза, представляя себе на том конце провода какую-то тупую блондиночку, ждущего своего «папочку». Она закрыла глаза, и начала размышлять, кем же может работать этот туповатый мужчина. В итоге решив, что он наверняка пешка в какой-нибудь компании, занимавшийся лишь игрой в танчики на своём стареньком компьютере, она перестала думать об этом и начала готовиться ко сну.       Проснувшись на какой-то остановке, Скотт вышел на улицу, чтобы вдыхать аромат раннего утра. Солнце только начинало вставать, а в траве на перроне стрекотали кузнечики. Вернувшись в купе, Скотт заметил, что его соседка, укрывавшаяся всю ночь лишь одной простыней и видимо машинально схватившая свой темно-малиновый пиджак, сильно околела. Всю ночь в вагоне работал кондиционер, так что он даже не удивился, что она замёрзла. Девушка свернулась калачиком под двумя клочками ткани. Скотт быстро достал одеяло с верхней полки, свернул его вдвое и накрыл Хоуп. Та сразу же расслабилась и продолжила спать. Скотт немного загляделся на её гладкое личико. Погружённая в сон, она уже не казалась такой враждебной. Она даже казалась красивой. Тёмные волнистые волосы расположились на светлой подушке, а некоторые пряди лежали на не щеке. Хоуп немножко посапывала во сне и её грудная клетка размеренно поднималась каждый раз, когда та вздыхала.       Девушка проснулась уже поздно. Все пассажиры вальяжно прохаживались по вагонам или начинали завтракать. В обычной жизни она не могла позволить себе такой долгий сон, работа обязывала ее просыпаться не позже полседьмого утра. Хоуп опустила глаза и увидела, что почему-то укрыта одеялом. Она ясно помнила, что не брала его с верхней полки. Переведя вопросительный взгляд на спокойно читающего какой-то журнал соседа, она спросила:  — Ты меня укрыл?  — Ты замёрзла, — не отвлекаясь, ответил он.  — Спасибо, Скотт, — сказала она, слегка зардевшись. Поняв, что на щеках у неё проступил румянец, она отвернулась к стене.       Когда время уже перевалило за час, девушка почувствовала, что желудок требует пищу. Она достала из сумки-холодильника греческий салат и начала трапезничать. Аккуратно отделяя от общей массы оливки, Хоуп откладывала их на салфетку.  — Ты не ешь оливки? — наблюдая за этим, спросил сосед.  — Да, если любишь, то можешь взять, — отвлекаясь от салата, сказала девушка.  — Класс, спасибо, обожаю оливки. Кстати, знаешь про теорию оливок? — и не дождавшись ответа, он начал рассказ, — существует теория, что в идеальной паре один партнёр должен любить оливки, а другой их ненавидеть, тогда осуществляется баланс, — гордо произнёс он.  — Бред, — улыбаясь, ответила Хоуп, — отношения не строятся на оливках.  — Может и бред, но я заставил тебя улыбнуться, — уплетая оливки за обе щеки, торжественно изрёк он.       Ближе к вечеру в вагоне начали раздаваться громкие крики. Хоуп, не терпевшая никакого шума, кроме размеренного стука колёс, выглянула из купе. Практически прямо перед их дверью стоял тучный мужчина, кричавший на тоненького мальчика, на вид ему было около восьми лет, его худощавое тельце содрогалось от рыданий, а мужчина так и не переставал кричать.  — Щенок, где ты его забыл?!… Да как ты посмел! — мужчина уже попытался занести руку для удара. Хоуп зажмурила глаза, но не звука удара, вообще никакого звука не послышалось. Наоборот, воцарилась мертвая тишина, разбавленная только тихими всхлипами парня. Девушка открыла глаза, и то, что она увидела, весьма удивило её. Скотт, каким-то образом протиснувшись через нее, закрывал спиной ребёнка, а руку мужчины, занесённую для удара, схватил своей.  — Ты че творишь? — почти проорал мужчина.  — Детей не бь…  — Мой сын, что хочу, то и делаю, — перебивая Скотта, сказал мужчина.  — Остынь, парень, просто не трогай ребёнка, — убеждая, продолжал Скотт.  — Эрик!!! — донёсся женский голос через толпу стоявших зевак. Женщина, расталкивая всех, подбежала к ребёнку и обняла его.  — Мам, — плача, мальчик бросился ей на шею.  — А вот и ты! Знаешь, что этот оборванец пытался сделать! — и оттолкнув Скотта, мужчина попытался ударить мальчика вновь. Но Скотт оказался быстрее. И вот уже на толстой щеке красовался кровоподтёк. К сожалению, мужчина тоже не остался в долгу, он ударил его по лицу, но продолжить не успел, так как наконец-то охрана поезда остановила его. Дебошира высадили на следующей станции, а Лэнг, шатаясь, направился в купе и грохнулся на койку.  — Господи, Скотт, о чем ты думал? — засуетилась Хоуп, — ладно, ты как? — он кивнул, полагая, что этого хватит и девушка решит, что он в полном порядке, — подожди немного, у меня тут есть аптечка, — она порылась в сумке и достала маленькую прозрачную косметичку. Скула мужчины немного посинела, там же красовалась и рана, видать у мужика было ещё и кольцо. Хоуп села на корточки, чтобы быть на одном уровне с лицом ее соседа, она намочила ватку перекисью и приложила к ране. Скотт издал недовольное шипение.  — Потерпи уж, а то как маленький, — Хоуп нагнулась поближе к его лицу и начала дуть на рану. Когда она закончила, вдруг осознала, что их лица находятся максимально близко друг к другу, её будто ударило током, она подняла глаза, ища глаза Скотта, и заметила, что он тоже поднял свой взгляд с её губ.  — Мне уже лучше, Хоуп, спасибо, — эта фраза вывела её из ступора и она села к себе. Около пяти минут они неловко молчали, но потом Хоуп разрушила тишину.  — Зачем ты в это ввязался?  — Детей бьют только ублюдки. Свою бы я никогда не ударил.  — Свою? — изумилась Хоуп, — у тебя есть дети?  — Да, дочка, — так гордо сказал он, что Ван Дайн невольно улыбнулась, — зовут Кэсси, я еду к ней.  — То есть та малышка, с которой ты вчера говорил, это твоя дочь?  — Да, а ты что подумала?  — Так и подумала, — соврала она.  — Я не видел её может год или чуть больше, после развода с этим было трудно, но надеюсь, все наладится, — Хоуп поддерживающе улыбнулась ему, давая понять, что тоже надеется, что у него все будет хорошо, — А ты куда едешь?  — К отцу. Мы не виделись лет пять или семь, а может даже десять.  — Вау, здесь ты меня переплюнула, — пошутил Скотт, Хоуп легко усмехнулась, — расскажешь почему?       Девушка тяжело выдохнула и начала:  — Моя мама умерла в автокатастрофе, когда мне было семь, отец сразу же сдал меня в интернат, а потом даже не пытался поддерживать контакт. Он винил себя в её смерти.  — Его можно понять, у него умерла жена.  — У меня умерла мама, Скотт! Я просто… — она стёрла слезу в уголке глаз, — просто не понимаю, он же отец, он должен был обо мне заботиться.  — Мне жаль, искренне жаль. Насколько давно ты вообще кому-то говорила об этом?  — Ты первый, кому я рассказала, — мягко улыбнувшись, проговорила Хоуп.  — Верю, что раз ты едешь к отцу, то все сложится хорошо.  — Спасибо.       Так они проговорили ещё долго. Скотт рассказал про то, что почти нашёл нормальную работу, а значит получит официальные права видится с дочуркой. Хоуп про бывшего, который повёл себя как сволочь по отношению к ней. Со Скоттом время летело так весело и незаметно, что она даже не заметила, как за окном начало светать.  — Хоуп! Хоуп! — растормошил её от раздумий парень, — так чего ты боишься?  — Одиночества, наверное. Его же все боятся, — пожала плечами она.  — Ну не знаю, я вот клоунов боюсь.  — Скооотт!!! — весело провопила она, потом прижала руку к губам, когда до неё дошло, что этими криками она может кого-то разбудить.  — Ну сама посуди, если бы мне дали выбор между постоянным одиночеством или общением с клоуном-убийцей, я бы уже ехал куда-нибудь в Гренландию, подальше ото всех.       Хоуп ещё раз усмехнулась, затем зевнула и посмотрела на часы. Пять часов утра. Поезд приезжает на станцию в два, у неё даже есть время поспать.  — Ладно, — проворчал Скотт, — вижу ты хочешь спать, не буду тебя донимать.       Через пелену сна Хоуп чувствовала легкое тормошение. Она, пересилив себя, открыла глаза. И когда они наконец сфокусировались, увидела никогда неунывающее лицо Скотта.  — Вставай, соня, приедем через час, — он отодвинулся от неё и плюхнулся на свою койку, — кстати, в честь окончания нашей поездки я потратил все свои сбережения и купил нас парочку шоколадных батончиков.       Хоуп усмехнулась и села на койку. Через час она уже приедет к отцу, в это верилось с трудом. Она начала аккуратно укладывать все вещи и закончила ровно за пятнадцать минут до прибытия. В окне уже мелькали жилые дома, а совсем скоро покажется вокзал.  — Тебя кто-то встречает? — спросил он, чтобы как-то занять время.  — Сомневаюсь, что он вспомнит, что я приехала, — ответила Хоуп, но когда поняла, что этим ответом повысила уровень грусти этого разговора, тут же спросила, — а тебя?  — Надеюсь, что да.       Тут поезд с резким скрипом неожиданно затормозил. Хоуп, не державшаяся ни за что, вылетела вперёд. Она закрыла глаза, но удара не почувствовала. Почувствовала, что её руки сжимают плечи Скотта, а он держит её за талию.  — Все хорошо? — спросил он. Хоуп утверждающе кивнула.  — Мы приехали, — завопил проводник, открывая дверь, но увидев перед собой практически обнимающихся людей, замялся и извинился, — простите, что отвлекаю, но мы уже на станции.       Скотт крепко сжимал её талию, а руки Хоуп обвивали его шею. От неловкости она немного закусила губу и расплылась в улыбке.  — Тебя, наверное, ждут на станции, — шепотом проговорила она, подняв свои глаза на него.  — Три дня ждали, несколько минут ничего не стоят.  — Стоят, Скотт, мне… нам, — она попыталась выбраться из его объятий, и он от безысходности опустил руки.  — Я донесу твой багаж, — уже не слишком веселым тоном пробормотал он.       Вдвоём они спустились вниз. И Скотт чисто машинально подал ей руку, чтобы она не свалилась. Она чисто машинально схватила его. Их обоих обожгло это касание и они быстро отстранились. Хоуп уже хотела что-то сказать, как на Скотта со спины с криками «Папочка!» набросилась маленькая темноволосая девочка. Ему повезло, его встречают.       Хоуп взяла свой чемодан, повернулась и направилась в сторону выхода с платформы, но тяжелая рука легла на её плечо.  — Куда ты собралась? Я что зря ехал полтора часа до вокзала? — прокряхтел голос. Седовласый мужчина, казавшийся чуть ниже Хоуп перехватил её багаж и сам направился к выходу, подразумевая, что она его догонит.  — Папа. — Ван Дайн подбежала к мужчине, и уткнувшись носом в его шею, обняла. Он, кажется, обомлел от такой нежности, но всё-таки тоже обнял ее. Хоуп подняла лицо к небу, в надежде не расплакаться, и увидела Скотта. Он был счастлив, обнимал свою маленькую принцессу. И улыбался. Он улыбался ей.