Гарри Поттер, и никаких сомнений.

- Утра, мистер Поттер, - миссис Пигоди слегка приподняла голову и кивнула молодому начальнику. Сегодня был один из тех дней, когда мистер Поттер пытался выглядеть импозантно. Он делал выверенные шаги, а повороты совершал строго под прямым углом. У ее начальника вообще было два основных состояния. Первое — он устал и сосредоточен, в такие дни он внушал уважение и даже восхищение, невольно напоминая всем, что именно этот мальчишка десять лет назад победил самого известного темного волшебника, чьё имя уже давно можно было называть, но как-то не очень хотелось, а второе — он тоже был сосредоточен, но больше на том, чтобы выглядеть надёжным начальником. В такие дни за ним любил наблюдать весь аврорат. И делать ставки, потому что Гарри Поттер обязательно чудил. Миссис Пигоди уже заработала почти галлеон на этих ставках, иногда и сама не понимая, почему со своей прозорливостью она лишь секретарь. Но затем женщина вспоминала, что ответ был очевиден: она любила быть чистой и опрятной. Покажите ей хоть одного чистого аврора, и она сама заплатит вам галлеон. - Доброе утро, миссис Пигоди, - начальник ей кивнул, не подозревая, что уже привлек к себе немало внимания одной только своей походкой. Гарри прошел к своему кабинету размеренной уверенной поступью “глава аврората”, которую он тренировал специально. Гарри Поттера уже месяц как назначили на должность (самый молодой глава аврората за последние сколько-то там лет), и Гарри изо всех сил пытался доказать окружающим, что заслуживает свое повышение. Это было нелегко, учитывая что случай, приведший к назначению, до сих пор оставался самым обсуждаемым событием за последний месяц. Те, кто симпатизировал Гарри, называли его бесстрашным героем, а те, кто его недолюбливал, не упускали случая подколоть . “Еженедельный пророк” весь месяц не выпускал Гарри из виду, постоянно упоминая его имя. И ведь как талантливо у них это получалось! Если не вчитываться, то на быстрый и поверхностной взгляд текст казался хвалебным, но если все же потратить несколько минут на чтение, то в этом деланно восхищённом тоне так и сочился едкий сарказм. Близкие Гарри не делали ситуацию лучше. Самыми большими фанатами этих выпусков стали Рон и Джинни, растаскивающие на цитаты каждую новую статью, которыми они изводили "любовь всей жизни" и "самого лучшего друга на планете" при каждом удобном случае. Удобные случаи, вот так удача, были каждый день. Все эти "самоотверженно бросился грудью" и "если бы пал мальчик, пало бы и наше мужество" витали в воздухе настолько часто, что на прошлой неделе Гермиона повторила одну из шуточек прямо на рабочем месте. А если точнее, в лифте, когда Гарри излишне любезно принимал восхищение одного из волшебников (иногда это и правда было приятно, что таить). Сразу после этого вышла статья "Психологический очерк. Можно ли устать от звания героя или Гарри Поттер всё ещё отчаянно нуждается в признании". Волшебник оказался репортёром. Гарри переживал очередную славу очень стойко, даже несмотря на то, что Джеймс Сириус вместо “папочка” встречал его фразой "Гарри не сомневался, с упертостью тролля он шел спасать наши жизни…". Правда это звучало больше как "Галли-тлолль. Тлолль-гелой, Галли-тлолль". И всем встречным Джеймс с исключительной гордостью сообщал, что его папа - тролль. Гарри в каком-то смысле даже гордился сыном. Он верил, что настанет день, и окружающие начнут говорить о Джеймсе, а его старика (который-выжил) оставят в покое. К тому же от всех этих статей у Гарри не начинал дёргаться глаз только по одной немаловажной причине: с одиннадцати лет ежегодно его окружали самые разные слухи, и к двадцати семи они стали частью его повседневной жизни. К примеру, совсем недавно вышла статья (что обиднее всего, в "Придире"!) о том, что Гарри при помощи министерства и маггловских штучек клонировал Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа. Эта новость добавила куда больше хлопот, потому что касалась не только лично самого избранного, но и его семьи. Некоторые знакомые до сих пор старались заглянуть в лицо Альбуса Северуса, словно надеялись увидеть крючковатый нос и свисающие сальные волосы. Многочисленные Уизли не делали ситуацию проще. Гарри даже как-то слышал, что сам Артур (!) подговаривал малыша Тедди говорить всем, что это правда. Что уже говорить о Джордже, который на счастье окружающих, таки научил Альбуса его первой фразе. И фраза это была "лимонные дольки". И Джинни сказала, что теперь он учит ребенка говорить “называйте меня сэр”. Так как же Гарри добился своего назначения? Мальсибер как раз подал в отставку, и выбор стоял между двумя кандидатами. Народным героем Гарри или многоопытным Ригсби. И тогда, ровно месяц и два дня назад, у Гарри выдался очень тяжелый день. Они с Джинни не спали уже неделю или больше. Если быть более точными, то они не спали примерно года три, но та неделя выдалась особенно тяжёлой. Альбус Северус (в ту неделю преимущественно Северус, уж очень он утомлял чету Поттеров) плакал каждую ночь. Старший брат Джеймс Сириус (в ту неделю по-простому “старший из засранцев” и "ю кэнт би сириус") вместо того, чтобы подавать положительный пример своему младшему, начал поддерживать его в ночных выступлениях. Через какое-то время Поттеры даже заподозрили, что начинает не Северус Альбус, а Сириус Джеймс. Вредность ему досталось по наследству, и вовсе не от Гарри. Однако как итог, Гарри и Джинни совершенно не высыпались. И как назло именно в тот день, когда они вообще не сомкнули глаз, случилось нападение дементоров на маггловскую деревушку. Дементоры вырвались из подконтрольной области и сразу же устроили себе пир. К моменту, когда Поттер подоспел, они уже принялись, растягивая удовольствие словно от бокала отличного вина, посасывать души магглов. Что было дальше, Поттер позорно не помнил, но когда очнулся, ему пожимали руку и поздравляли с повышением. Позднее он прочитал, что вызвал одновременно три патронуса (вряд ли было правдой, ведь никто этого не видел), что смог в одиночку победить не меньше сотни дементоров. Последний третий патронус выпрыгнул прямо из его сердца (если верить статье), и этот героический поступок так вымотал его, что он потерял сознание, спасая магглов чуть ли не за счет собственной жизни. Дальше приводилась слезливая история, местами сильно преувеличенная, как он жил у Дурслей, злобных магглов, которые над ним издевались, но при этом не потерял веры в людей и этих неблагодарных магглов. Да, над толерантностью магического сообщества все ещё следовало поработать. Красивая статья о невероятном поступке Поттера была не совсем правдой, и каким-то образом, уважаемая, преимущественно собой, журналистка Рита докопалась до правды. В реальности все было намного прозаичнее, и куда как более глупо. Когда Гарри добрался до дементоров, он так сильно хотел спать, что не смог дождаться подмоги, вызвал патронуса и бухнулся на траву, где стоял, мгновенно заснув. Если бы не его невероятное везение (которое, кстати, отлично сглаживало все остальные недостатки Гарри), то, возможно, подоспевшая подмога нашла бы вместо Мальчика (двадцать семи лет к тому моменту), который выжил, бездушное тело мужчины, который не справился. Именно поэтому Гарри так была необходима уверенная походка “главы аврорта”. Он изо всех сил старался выглядеть компетентным волшебником. Гарри отворил дверь своего кабинета, даже успел сделать полшага внутрь, как резко вышел и захлопнул дверь, оставаясь снаружи. Миссис Пигоди подняла на него пронзительный взгляд. Но она ведь не могла знать, да? Нет, совершенно точно не могла. До его прихода никто не заходит в кабинет, это запрещено из соображений безопасности. Да и у него стоят защитные заклинания. Гарри послал ей безмятежную улыбку, после чего отвернулся и уставился на дверной косяк, нахмурив лоб и начиная сосредоточенно думать. Гарри этого не знал, но он мог бы не тренировать походку. К причудам Поттера авроры привыкли давно. Он был уважаемым человеком и талантливым мракоборцем, но это не отменяло того факта, что причуд у него тоже хватало. Словно одной из его тайных надежд в жизни было к старости обойти Альбуса Дамблдора как самого чудаковатого человека. Миссис Пигоди молча с минуту наблюдала, как Гарри шепчется о чем-то с дверным косяком, после чего повернулась лицом к своим коллегам, сидящим за столами, и махнула им рукой, привлекая внимание, после кивнула на Поттера. Первым ее заметил Пембертон, и показал один палец, а потом десять. Это значило, что он ставит 10 сиклей на то, что его уважаемому начальнику мистеру Поттеру понадобится еще минут десять, прежде чем он оторвется от своего увлекательного занятия. Пигоди довольно улыбнулась, ведь она неплохо изучила привычки Поттера. И при всей его своеобразности, главной его чертой было то, что соображал он все же быстро. А значит, сегодня победила она, и ее ждёт кружечка отличного сливочного пива в "Дырявом котле". И она была права. Гарри отвис быстро. Воровато оглянувшись не заметил ли кто его странного поведения (а заметили абсолютно все, но великодушно притворились занятыми), он приоткрыл дверь и прошмыгнул внутрь, не позволяя той распахнуться слишком широко. Одна из его пуговиц непослушно зацепилась за дверь и в момент, когда Гарри уже собирался ее поправить, она с предательским звоном отлетела, отскочив в стену, затем упав на пол ребром и покатившись к столу Пембертона. Аврор нагнулся было, чтобы поднять ее, но Гарри, пытаясь скрыть страдальческое выражение лица, сдавленно крикнул "Оставь", после чего просочился в свой кабинет. Внутри он ещё раз осмотрелся, пытаясь оценить возможный ущерб, а также попытался рассчитать на сколько Еженедельных пророков потянет эта история. Надо было что-то делать. Поэтому Гарри сел на пол и еще раз осмотрелся. На всякий случай опробовал пару заклинаний, который, конечно, не сработали. Ему нужна была Гермиона. Она точно знала, что делать. Внезапно раздался настойчивый стук в дверь, от которого Гарри подпрыгнул на месте, дверная ручка начала поворачиваться. Прежде, чем она успела опуститься вниз, Гарри с реакцией истинного ловца, подскочил к двери и схватился за ручку, удерживая ее на одном месте. С той стороны некто недоуменно легонько дёрнул ручку, после чего дернул ещё раз сильнее. Это посетителя не остановило, он попытался надавить на дверь, а после и вообще ударить ее плечом. Но Гарри стоял насмерть, а потому с другой стороны раздался неуверенный высокий голос. - Мистер Поттер? Вы там? Я не уйду! Мистер Пиквик, второй помощник министра. Этот и правда не уйдет, с ним было проще переговорить. - Да...я сейчас. Отойдите от двери, пожалуйста. Гарри прижался ухом к двери, слушая как Пиквик делает несколько шагов назад, после чего повернул ручку, и лишь слегка приоткрыл дверь, осторожно, с грацией кота, протискиваясь наружу. Также Гарри напустил на себя серьезное выражение лица "занятой глава аврората", ведь главе аврората не пристало выглядеть рассеяно (и протискиваться сквозь свою дверь, но это уже другое). Он тревожно пригладил волосы, как всегда делал, когда ему хотелось выглядеть увереннее. - Мистер Поттер. Я опять по тому же поводу! - возмущённо махнул он рукой. - Эта проблема должна быть решена! - Угу. - Хватит мне угу, - грубо прервал он Гарри. - Мой кабинет сократился уже вдвое! Вы должны это прекратить! В министерстве в последний месяц была проблема, которая даже для магического мира считалась на редкость ненормальной. Кабинеты начали спариваться. Да, это звучит безумно, и не ясно как это работало, но некоторые кабинеты влюблялись (?) в друг друга, меняли цвет обоев на одинаковый, после чего появились новые маленькие кабинетики, по размеру не больше сельского туалета. Основная же проблема состояла в том, что изначальные кабинеты начали уменьшаться на ту же самую площадь. - Гермиона говорит, - монотонно пробормотал Гарри, забывая, что она не для всех авторитет. - Что это из-за переизбытка магии, которую мы используем в помещении... - Да мне наплевать на Гер..., - тут чиновник запнулся, ведь если обидеть Гарри, то он ещё мог стерпеть (проверено не раз), но когда задевали его близких, то потом помощи от него не дождешься. - Наплевать почему! Просто прекратите это! - Мистер Пиквик, это не в моей зоне ответственности, - Гарри уже вернулся в мыслях к собственным сложностям. - Я вам даже больше скажу, это не имеет никакого отношения к безопасности. Идите в ОМПиК. - Они говорят идти к вам! Кроме того, я считаю, что это заговор! - Я подумаю, - сказал Гарри, желая выпроводить несвоевременного посетителя. - Миссис Пигоди, позовите мне Гермиону. Скажите, что мне срочно нужен ее совет. ВЖиС. Вопрос жизни и смерти, только такая формулировка могла оторвать Гермиону от ее любимой работы. Неудивительно, что она так ее любила, весь кабинет у нее был завален пергаментом: бесконечные записки, сообщения, выписки, а также книги, в которых она могла найти нужную строчку со скоростью, которой могла бы позавидовать даже магия. Впрочем, рабочий стол Гарри теперь не сильно отличался. Ещё не всё поняли, что написать уважаемому мистеру Поттеру записку равносильно тому, что похоронить ее. Пигоди выжидающе смотрел на Гарри, словно предполагал, что присоединится к их с Гермионой беседе. - Мы с ней все обсудим, - деликатно заметил Гарри, и когда тот не сдвинулся с места, то уже неделикатно добавил. - До свидания. Гарри нащупал ручку за спиной, нажал на нее и вернулся в кабинет вперёд спиной, чтобы не отворачивать лица от присутствующих в помещении аврората. Гермиона пришла спустя всего лишь десять минут, но как только поняла, что Гарри не умирает, то мыслями вернулась уже в свою работу, не вслушиваясь в отчаянные нотки в голосе ее избранного друга. Спустя шестнадцать лет близкой дружбы с Гарри Поттером острота невероятно опасных ситуаций притупляется. Однако, нельзя сказать, что она совсем не слушала Гарри. Едва он закончил говорить, как она решила дать ему полезный совет. - Знаешь, что твои сотрудники делают ставки на тебя? У тебя могут быть проблемы с Министром. Бери с них хотя бы процент, чтобы риск был оправданным. Ответ Гермионы не имел никакого отношения к проблеме Гарри, и он невольно подумал, что брак слишком сильно меняет людей, и ему не следовало допускать свадьбы Рона и Гермионы. Теперь в его жизни были не одна умная подруга и не один веселый друг, а двое мозговитых весельчаков, которые при всей своей лояльности искренне веселились, стоило Гарри красиво облажаться. Разве что Гермиона иногда переживала о его повышении и карьерной лестнице, давая ему советы как не разрушать его репутацию окончательно. - Просто найди человека с такой же..., - тут она посмотрела на стены. - Мгм... В последнее время такое случается, правда так как у тебя...еще никогда. А мне пора. Гермиона ушла, оставив Гарри наедине со списком людей, к которым, по ее мнению, ему стоило заглянуть. Изучив список (состоящий из 29 фамилий), Гарри направился к двери, как в нее вновь постучали. Если это Пигоди, который караулил его все это время, то, простит его Мерлин, Гарри испробует на нем новую модификацию летучемышенного сглаза от Джинни. Гость в этот раз был особенно нетерпелив, и уж почти открыл дверь, как Поттер подскочил к ней, чтобы не позволить тому войти внутрь. Визитер не сдался, он приналег на дверь, вынуждая Гарри провернуть то же самое. Какое-то время они толкали дверь туда-сюда, сдвигая ее на несколько сантиметров, пока гостю не удалось надавить ещё сильнее и протиснуть внутрь свое лицо. Безумно выпученные глаза смотрели прямо на Гарри, ухмылка угрожающе расползалась по его лицу. Поттер не выдержал и позорно вскрикнул, впуская Малфоя внутрь, слишком уж пугающая рожа у него была в этот момент. Гарри обречённо опустил голову, представляя новые газетные заголовки, но вопреки его ожиданиям, Малфой поступил точно также, как и Гарри. Он протиснулся в слегка приоткрытую дверь и тут же плотно закрыл ту за собой. - Какого черта, Поттер! Ты полагаешь это смешно?! Какого дементора ты это устроил! Малфой яростно тыкал пальцем на стены кабинета. Последние десять лет у Драко выдались нелегкими, но вовсе не потому что он был сыном осужденного Пожирателя смерти, и не потому что на его руке красовалась метка, которую полностью свести не удалось. А все из-за дурацкого Гарри Поттера. Общество, а Малфой был вхож исключительно в самое лучшее, смеялось над ним. - Я..., - Гарри аж подавился слюной от несправедливости обвинений. - Что? Малфой! По твоему, это я? Мне своих проблем хватает! Когда ты в последний читал Пророк? Драко проницательно посмотрел на Гарри, но потом, очевидно поверив ему, опустил голову на руки, ероша свои идеально уложенные белые волосы. - Мы должны все сжечь. Все сжечь - наш единственный шанс. Он поднял голову на Гарри, и в его взгляде метнулись отблески Адского пламени. Воспоминание посетило их одновременно, и оба неловко отвели глаза в сторону. Драко какое-то время молчал, после чего с отчаянием в голосе воскликнул. - Я больше не могу, Поттер. Я не вынесу еще издевательств. Общайся я с такими же плебеями как ты, я бы тоже не беспокоился. Но я все еще сливки этого общества. Я должен подумать о своей семье. Вчера ходил на литературный вечер, потому что Астория пишет стихи, и знаешь что там было? ВОТ ЭТО. Гарри великодушно пропустил мимо ушей "плебеев", обменяться унизительными оскорблениями (крайне лениво) они ещё успеют. Драко раскрыл ладонь и показал ему нечто похуже секундного оскорбления. Гарри отшатнулся. Он однажды уже видел такое в далеком 1998 году. В тот день, когда вернулся Рон и вместе с ним вернулась надежда, в день, когда Рон спас жизнь Гарри и уничтожил крестраж. Крестраж, пытаясь спастись, показал абсолютно неприемлемую сцену с поцелуем между Гарри и Гермионой. И вот сейчас Гарри смотрел на нечто подобное, только поцелуй был между ним и Драко. Страстный, отчаянный поцелуй, словно они оба мучились от жажды долгое время, а теперь наконец нашли друг в друге источник воды. - Что это? - Гарри невольно сглотнул, желая отвести взгляд от этого зрелища, но не смог. Второй Гарри, тем временем, уже расстегивал рубашку Малфоя, проводя дорожку поцелуев по его груди. Малфой и Поттер, слишком сосредоточенные на этом зрелище, прозевали момент, когда нужно было держать оборону. Дверь распахнулась совершенно беспардонно и внезапно. Гарри и Драко испуганно вздрогнули, отпрянув друг от друга (когда они успели встать вплотную?), шар, показывающий непристойности, упал на пол, и картинка с размера ладони увеличилась, теперь транслируя на всю комнату страстный поцелуй между Поттером и Малфоем. В дверях стояла Рита Скиттер, чей взгляд за секунду оценил происходящее, и теперь она сияла так, словно получила лучший подарок в своей жизни. На ее губах заиграла самодовольная улыбка. Но кое-что было даже хуже Скиттер. За ее спиной стояли еще двое. - Божечки, - воскликнула магглорожденная Фрэнсис, секретарша Скиттер и известная авторка подпольных романов о Драрри, которые так донимали Драко. Его окружение предпочитало цитировать именно их. Слева от Скиттер тяжело задышал Уинстон, высокий худощавый парень, узнавая свое творчество. Движущие картинки с Драрри помогали ему иметь неплохой сторонний доход, пусть деньги и не были самоцелью. Самоцелью была красота двух мужчин, любящих пылко и нежно одновременно. Двух культовых мужчин, чьи отношения он успел застать, когда в 1994 поступил в Хогвартс. Прытко пишущее перо забегало по блокноту Скиттер, подробно описывая сцену, в которой Гарри и Драко, полные стеснительной нежности стояли посреди комнаты, застуканные за просмотром собственного поцелуя под красиво переливающиеся стены кабинета всеми цветами радуги. "И никаких сомнений, почему именно кабинеты Гарри и Драко стали первыми однополыми возлюбленными кабинетами во всем министерстве! Если бы вы видели взгляды, которыми они одаривали друг друга, вы бы в ту же секунду поняли, что кабинеты оказались лишь чуточку храбрее, раскрывая свои чувства раньше, нежели их владельцы!".