(Don't) Say My Name

— Думаю, стоит приобрести больше копий той книги, ну, о которой я тебе недавно рассказывал. — Угу. — Выставлю ее на передние полки, чтобы посетители не заходили глубже и не находили более старые издания. — Угу. — Еще думаю раздеться догола и сплясать гавот. — Угу. — Нахмурившись, Кроули обернулся на Азирафеля. — Что ты сказал? Азирафель со вздохом придвинулся и снял очки с лица Кроули, сердце в его груди тревожно затрепетало — демон выглядел истощенным и бледнее обычного. — Кроули, что с тобой происходит? — Ничего, — отмахнулся демон и, болезненно поморщившись, глубже провалился в диван, на котором лежал с момента их пробуждения. — Просто… голова болит, Ангел. — Голова болит, — повторил Азирафель, скептически приподняв бровь. — Какое-то… — Кроули изобразил неясный жест рукой, — жужжание в голове. Ничего особенного, скоро пройдет. — Давно ждешь это «скоро»? — поинтересовался ангел. Кроули слегка дернул плечами — лучшее, на что он способен в своем состоянии. — Пару часов, около того. — С самого утра? — не успокоился Азирафель и вздохнул на виноватое молчание Кроули. — Дурачок, почему ничего не сказал? Но это именно то, чего они обычно и не делают, — говорить что-то вслух. Шесть тысяч лет — и только поступки, которые едва уловимо доносят переполняющие их чувства. И никаких слов — будто если они озвучат то, что чувствуют, они встретятся лицом к лицу с ужасающей реальностью. Словно одна лишь фраза призовет армии Рая и Ада, которые в мгновение ока их уничтожат. И даже сейчас, после Апокалипсиса-который-не-случился, оставаясь только на «своей стороне», они с успехом игнорировали тот факт, что Кроули не пробыл в своей квартире ни дня после их возвращения. А также то, что вещи демона постепенно начали занимать все больше и больше места в квартире над книжным магазином. Его кровать расположилась в спальной, которую Азирафель никогда не использовал; цветы появились на подоконнике и рядом с широкой плазмой, которую Кроули принес, когда ангел признался в том, что ни разу не смотрел шпионских фильмов (да и каких-либо еще), что демон счел непростительным преступлением, нуждающимся в немедленном искуплении. Азирафель запустил пальцы в рыжие волосы, осторожно ища источник боли. С губ Кроули сорвался тихий болезненный звук, на что сердце ангела сочувственно сжалось. Азирафель нахмурил брови, не найдя нужного места, при этом отчетливо ощущая стреляющую боль в черепе Кроули (и «какое-то жужжание» — ее явное преуменьшение). — Где именно болит, дорогой мой? — Ну как бы… — Кроули удрученно вздохнул, закрывая глаза. — Везде, Ангел, не могу сказать точно. Не можешь найти — не надо, я посплю немного, и все пройдет… — Твое «немного» в контексте сна может длиться весьма долго, — ответил Азирафель, вспоминая, как одно время в каждом углу искал знакомую рыжую макушку и непринужденную ухмылку; как сидел в книжном, стараясь не думать о том, чтобы Кроули сказал о событиях прошедшего года; как отчаянно боролся с собственным воображением, показывающим ему изувеченное тело демона, истекающего кровью где-нибудь в канаве, или же кричавшего глубоко под землей, откуда Азирафель не мог бы его спасти. Затем ангел вспомнил, как после особенно яркого видения выбежал из книжного и, едва не пролетев над Лондоном, обнаружил Кроули у него в квартире, разбросанного по подушке, запутанного в куче одеял, мертвого для всего остального мира (но, благо, в несколько ином смысле, чем представлялось Азирафелю). Пробормотав что-то, Кроули толчком вернул его в действительность. — Прости, дорогой мой, что ты сказал? — Говорю, ты правда не чувствуешь? — переспросил Кроули, слегка приоткрывая глаза, мутные от боли, и тут же опустил веки, в очередной раз поморщившись. — Не особо-то и скрывается. — Нет, я чувствую, — ответил Азирафель. — Похоже на… будто бы кто-то стучит, и, надо сказать, весьма настойчиво. — Ну тогда бы им лучше поторопиться, — пробурчал Кроули. — Я не в настроении для вызовов на дом... Распахнув глаза, он резко сел и схватил Азирафеля за пиджак. — Ангел, черти удерживающий круг. — Удерживающий круг... Что? Нет! — Азирафеля помутило от мысленной картинки, где Кроули заточен внутри кольцеобразного барьера, не способный пошевелиться, прикованный к полу. — Я бы никогда… зачем ты просишь меня о чем-то подобном?.. — Азирафель, — прошипел Кроули, крепче вцепившись в чужой пиджак. Услышав в голосе демона нотки ужаса, Азирафель ощутил подступающую панику. — Кто-то вызывает меня. Осознав значение этих слов, Азирафель обхватил плечи Кроули, будто пытаясь предотвратить вызов. — Кто? Кто это? Рай, Ад?.. — Нет… — Кроули вытянулся в струну, дрожа от напряжения, усталость на лице сменилась настоящей болью. — Людская магия… древняя магия… поэтому так долго не мог понять… Столетиями никто… Его тело неистово затряслось и на миг исчезло. — Кроули! — Азирафель стиснул крепче. — Держись, я..! — Слишком поздно, ангел, они заставляют меня… — он снова пропал и в этот раз появился спустя большее время, — …идти, магия слишком сильна. Прошу, не ищи меня. Я найду дорогу назад, обещаю, но не ищи меня, Азирафель, ты понял? Не ищи. — Кроули!.. Последний раз содрогнувшись, Кроули растворился в воздухе, Азирафель остался в одиночестве с пустыми руками в пустом магазине, с саднящим от крика горлом. *** Перед глазами Кроули предстал темный подвал, освещенный черными свечами, расставленными вокруг красного круга, изрисованного спиральными узорами и пахнущего змеиной кровью. До чего же тошнотворное клише. Черт возьми, этот придурок, призвавший Кроули, даже одет в черную мантию — хоть она и больше походит на обычное черное покрывало. Делает этот факт ситуацию хуже или лучше, пока неясно. Мириады ощущений одолевали демона: головная боль, сухость во рту, измождение, вызванное попытками бороться с вызовом. Однако явственнее всего Кроули чувствовал раздражение. — Если не хочешь неприятностей, — начал он ровным и спокойным тоном, — ты отпустишь меня сию же секунду, до того как я посчитаю, что твои внутренности выглядят привлекательнее снаружи. Незнакомец только пялился в ответ, словно не мог поверить, что его шалость с темной магией удалась. — Глухой, что ли? — Нет. — Он ударил по выключателю, и вся комната озарилась ослепительно ярким светом. Кроули поднял ладонь, закрывая глаза и болезненно шипя. — Ты демон, получается? — Нет, лепрекон, — Кроули закатил глаза, несмотря на боль. Хреново без очков. — Естественно, демон, чем еще я могу быть. Незнакомец пожал плечами. — Выглядишь слишком стереотипно, эти рыжие волосы, желтые глаза, черная одежда. — Ну, в каждой сказке есть доля правды, — проворчал Кроули и откинулся назад, рукой ощущая невидимый барьер, обозначенный краем круга. Ритуал внутри удерживающего круга, гениально, черт побери. — Так, теперь, когда ты ощутил вкус оккультизма, давай пойдем каждый своей дорогой, пока я еще более-менее в настроении? — Это вряд ли. — Незнакомец снял мантию и повесил ее на спинку стула, стоящего напротив стола, покрытого остатками материалов, из которых создавалась клетка Кроули. — Мне нужно, чтобы ты кое-кого нашел. — Стоило обратиться к детективу, — ответил Кроули, тем не менее чувствуя под кожей, как его сила отзывается на слова незнакомца, точно электрический заряд, ожидающий замыкания цепи. — Уже пытался, это следующий шаг. — Человек взял со стола фотографию и, подойдя, показал Кроули. — Мне нужно, чтобы ты нашел эту женщину. Изогнув бровь, демон обвел взглядом и фотографию, и парня. — Зачем? — Не твое дело, — огрызнулся он и настойчиво постучал по фото, словно так мог заставить Кроули работать, обращаясь с ним как с барахлящим прибором. — Где эта женщина? Кроули вздохнул. — Мне почем знать? Внутренним взором демон видел ее сидящей на скамейке, медные волосы переливаются на солнце. Она смотрит за своей собакой, бегающей среди других, и ее лицо озаряет нежная улыбка, когда питомец делает что-то глупое, как и положено собакам. Девушка выглядит умиротворенной, спокойной, а скамейка в парке напоминает об Азирафеле, и Кроули молится, чтобы ангел никуда не уходил, пока Кроули ищет способ выбраться. Пока он ищет способ вернуться домой. — Ты демон, — подчеркнул парень, словно напоминая Кроули о чем-то, что тот позабыл. — Демон, которого я призвал, поэтому ты должен делать то, что я скажу, и я говорю тебе найти эту женщину. Сара Маккрэй, 29 лет, родилась первого августа. Суть принуждения, древней магии подобного рода, основанной на крови и желании, — это формулировка. Важно изъясняться четко и однозначно, иначе любой, у кого есть хотя бы немного мозгов и воображения, воспользуется лазейками в твоих словах. А у Кроули мозгов значительно больше, чем немного (хотя бы в контексте воображения). Он приказал только найти женщину, а не раскрыть ее местонахождение. Кроули пожал плечами. — Боюсь, тебе обломалось с демоном. Я понятия не имею, где она. Разозлившись, незнакомец развернулся на пятках, прошагал к столу и ударил фотографией по деревянной поверхности. — Ты ведь знаешь, я могу отправить тебя в ад. — Оу, правда? — Кроули широко улыбнулся, демонстрируя все свои зубы. — Давай, покажи, на что способен. На секунду создалось ощущение, будто он действительно осуществит свою угрозу, но, взяв над собой контроль с помощью серии глубоких вдохов-выдохов, незнакомец разжал крепко стиснутый кулак. — Что ж, остается надеяться, что ты передумаешь, ради своего же блага, — нахально усмехнулся он, словно был чем-то большим, чем просто букашкой. — У меня полно времени. — Уверяю тебя, — сказал Кроули, лениво распростершись и стрельнув самодовольной ухмылкой, — у меня еще больше. *** Мысленно прочесывая каждый уголок планеты, Азирафель отчаянно пытался отыскать хоть один след Кроули, но тщетно. Тот, кто похитил его, наверняка воспользовался каким-то заклятием, полностью скрывая демона от всего мира — скрывая его от Азирафеля. «Кроули, — думал он, сжимая стол так крепко, что мебель скрипела и трещала под его хваткой. — Где же ты?» Вдруг он почувствовал силу Кроули, простирающуюся в поисках чего-то. Азирафель спешно потянулся за сигналом, понимая, что он исходит откуда-то с севера. В следующее мгновение заряд пропал, просачиваясь сквозь пальцы, утекая обратно за пределы тюрьмы Кроули, и стол все же сломался на две части. Азирафель опал на стул, руки бешено дрожали, пока ангел вспоминал, как дышать, и пытался справиться с всепоглощающим разочарованием. Он найдет Кроули, никаких альтернатив и быть не может, ни в одном из вариантов развития событий он не будет просто сидеть на месте и ждать, как бесполезный тюфяк, пока Кроули борется за свое освобождение. Энергия исходила с севера — туда Азирафель и отправится. Щелчком пальцев закрывая магазин и накладывая защитное заклятие, Азирафель вспомнил последние слова Кроули перед самым его исчезновением, янтарные глаза, полные отчаяния, широко распахнуты. «Не ищи». Как странно, Кроули знал его уже шесть тысяч лет и все еще думал, что подобное имеет место быть. *** Кроули притворялся, будто не видел, как незнакомец смотрит на него, и взамен глядел в потолок, думая обо всех ресторанах, куда Азирафель хотел сходить, и пытаясь решить, в какой он отправится, как только выберется. Головная боль и сухость во рту утихли после полудня следующего дня, в честь чего Кроули попытался вырваться из окружающего его барьера. Однако удалось достичь только нестерпимых мучений, схожих по ощущениям с купанием в святой воде, и Кроули прекратил попытки, сосредоточившись на тихой борьбе с очередной головной болью. Незнакомец, до этого наблюдавший издали, поставил стул прямо напротив круга, и принялся задавать вопросы. — Как тебя зовут? Если у тебя вообще есть имя. — Энтони, — ответил Кроули, не отнимая взгляда от потолка. — Энтони? — он поморщил нос. — Странное имя для демона… Ты выбрал или тебе такое предписали? — У нас это так не работает, никто не дает нам имена. — Тогда это ты его выбрал? Пальцы Кроули невольно вздрогнули в ответ на попытку проигнорировать, не подчиниться. — Да, я выбрал, а у тебя разве нет дел поважнее? — Нет, — ответил парень, неотрывно глядя на Кроули. — Пока не найдешь Сару — нет. Кроули вздохнул, видя в своем разуме Сару, читающую книгу, собака лежит свернувшись у ее ног. — Сказал же, не могу ее найти, она точно не мертва? — Да, — произнес он, и уверенность в его голосе насторожила бы любого. — Кстати о твоих глазах, у всех демонов такие? Кроули вспомнилось, как однажды ночью Азирафель, выпив поразительно много вина, отозвался о его глазах, шепча, как они красивы, и спросил, сделал ли Кроули их такими специально, чтобы было легче соблазнять людей. — Нет, а то запутались бы. — Понятно, — парень кивнул, будто этот ответ в самом деле имел смысл, будто хоть что-то касающееся сверхъестественных существ имело какой-либо смысл для человека. — Тогда что ты такое? Испорченная душа, падший ангел или типа того? — Какая разница? — огрызнулся Кроули. Сердце гулко забилось в груди. — Большая, потому что я спросил, — парировал парень. — Ты испорченная душа или падший ангел, говори. Спина демона выгнулась дугой, ногти впились бетон, оставляя кровавые следы, каждая клетка в теле горела, пока Кроули тщетно пытался молчать. — Падший… ангел, — сквозь зубы прошипел он слова, будто силой вырванные из горла. В следующий миг боль исчезла, и Кроули опал, в последнюю секунду оперевшись на локти. А парень восторженно упивался его болью, в глазах плескался знакомый взгляд — Кроули видел такой на лице каждого сошедшего с ума жестокого диктатора или революционного лидера, каждого психопата, разрывающего животное на части, чтобы посмотреть, отчего оно громче всего кричит. — Тебе больно, — произнес он, капитан очевидность, — когда ты лжешь мне… когда ты сопротивляешься мне. — Ты, — прорычал Кроули, все еще дрожа всем телом, — все быстрее приближаешься к тому моменту, когда я уже точно буду не в настроении. *** День с половиной Азирафель путешествовал по северу, исследуя каждое скопление зла в поисках Кроули. В десяти милях от границы с Шотландией, он снова почувствовал чистую энергию Кроули, более сильную, более близкую. Сердце выпрыгивало из груди — Азирафель точно знал, что он уже совсем рядом. «Держись, мой дорогой, — молил он. Сигнал вновь угас. — Я иду к тебе». *** — Что ты делаешь?.. Прекрати. Пальцы Кроули застыли на месте, где он дорисовывал один из символов кровью из собственного запястья, смешивающейся с кровью несчастной змеи, которую незнакомец использовал для ритуала. — Ты пытаешься сбежать? — его голос звучал ошеломленно и возмущенно, словно он был самым гостеприимным хозяином на свете, а Кроули вел себя непростительно грубо, пытаясь уйти. — А это так удивительно? — проговорил Кроули, мысленно бранясь. Власть человека над ним успела слегка ослабнуть, но пока недостаточно. — Слушай, мы уже выяснили, что я тебе помочь не смогу, смысл меня здесь держать? — Я призвал тебя, — выкрикнул парень, встав прямо напротив круга снова. — Мне решать, когда, если вообще, я отпущу тебя. «А, — подумал Кроули, — он из этих». — Не шевелись, пока я не приказал. Кроули вздохнул, долго и протяжно, и откинулся назад (этот мудак уже «приказал», не так ли?). — Я думаю, что для нас всех будет лучше, если ты… — Я сказал, — прорычал парень и вдруг широко раскрыл глаза, точно осознание настигло его, и Кроули почувствовал, как истинный страх стиснул его сердце. Незнакомец внимательно осматривал Кроули, в голове проговаривая свои слова. — Я сказал, не шевелись, пока я не скажу… Он затих, по-видимому, мысленно заканчивая приказ — Кроули замер, его тело, состоящее из плоти и крови, словно обратилось в камень. Парень обошел Кроули по кругу, лицо озарило безумная улыбка. — Откинь голову назад и сиди так, пока я не скажу… Тело Кроули действовало само по себе, и, не смотря на все его старания, сопротивление оказалось тщетным из-за невыносимой боли. С губ сорвался жалкий задушенный писк. Незнакомец запустил руку в волосы Кроули, поначалу осторожно перебирая пальцами. Затем крепко сжал в кулак и дернул назад, открывая шею и встречая испепеляющий взор Кроули очарованным взглядом. — Ты сказал, что ты падший ангел, — произнес парень размышляющим тоном, от которого внутренности Кроули обдало холодом. — Значит, у тебя были крылья? Демон не ответил, и тот крепче сжал волосы. — Говори, были ли у тебя крылья. — Были, — прошипел Кроули, клянясь, что как только он освободится, он разорвет этого подонка на куски. Незнакомец упивался гневом, горящим в глазах демона. — Что с ними случилось? Сгорели, когда ты пал, или они у тебя еще есть? — Пошел нахер, — прорычал Кроули, за что тот опять дернул его волосы. — Отвечай мне. — Еще есть, — Кроули абсолютно ненавидел, совершенно презирал дрожь в собственном голосе. — Покажи мне. Он расправил крылья, и те, столкнувшись с барьером, полукругом обрамили его фигуру. Кроули тут же спрятал их обратно, но парень в очередной раз злобно потянул его за волосы, отчего на глазах выступили слезы. — Не убирай их, пока я не скажу. Парень отпустил волосы и начал скользить пальцами по перьям. Кроули дрожал, пытаясь вырваться. Движения чужой руки были аккуратны, но затем парень схватил одно из черных перьев. И выдернул его. Крупно вздрогнув, Кроули с трудом сдержал крик боли, и с губ соскользнул сдавленный полустон. Из глаз потекли первые слезы. — Умоляй меня, и я прекращу, — сказал незнакомец, набирая охапку перьев и продолжая выдергивать их совершенно случайным образом. Мучения, вызванные сопротивлением, смешивались с болью от раздираемых крыльев. — Прекрати, конченый ты ублюдок!.. — Кроули подавился собственным рваным вдохом, когда парень набрал несколько перьев и вырвал их одновременно. — Ты не умоляешь. Кроули точно развеет его прах по ветру. — Пожалуйста, — прорычал демон, однако, несмотря на все усилия, боль одолела его и под конец слово превратилось в отчаянную мольбу, слезы уже свободно струились по лицу. Благо, хоть Азирафель не видит его таким: униженным, молящим человека о милости. — Хватит… — Кроули! Откинув голову и вперив взгляд в потолок, Кроули застыл, неспособный взглянуть на владельца этого голоса, прекрасно зная, кто это, так же как и то, кому принадлежит его сердце. Головокружительное чувство облегчения быстро сменилось паникой. — Азирафель. *** Неспроста существует такое понятие, как Божественный гнев. И хотя Азирафелю еще не доводилось его испытывать, он знал, что способен на ярость, как и все остальные ангелы. В конце концов, какой смысл был бы в ангелах, не говоря уже о самой Богине, если бы они хотя бы иногда не гневались? Мрак этого трижды проклятого подвала удушал. Воздух был насквозь пропитан болью и запахом крови, стекающей из укуса на запястье Кроули. Тело демона дрожало от напряжения, голова откинута назад, слезы лились по лицу, и его крылья, Господи Боже, его крылья… Грязные руки небрежно держали черные перья, будто это клочки бумаги, которую можно рвать, сколько душе угодно. Некоторые медленно осыпались на пол, выскальзывая из-под пальцев. — Ты кто такой? — спросил парень, глядя на Азирафеля, будто он — таракан, посмевший вылезти из-под ковра. — И как ты сюда попал? Дверь была закрыта… Азирафель щелкнул пальцами, и человек полностью застыл. Со вторым щелчком круг, описанный вокруг Кроули, исчез, и демон тут же опал, словно марионетка, которой обрезали нити. — Кроули, — Азирафель подбежал и взял его на руки. — Ох, милый мой… — Азирафель, — пробормотал Кроули куда-то в грудь ангелу, имея при этом наглость казаться возмущенным, несмотря на практически удушающую его усталость. — Сказал же сидеть на месте и ждать… — А еще что? Попивать чай, пока ты здесь? — оборвал его Азирафель, пробегая руками по телу Кроули и исцеляя больные места. Затем переключился на крылья, перья вырастали заново под кончиками его пальцев. Кроули прильнул к мягким прикосновениям, медленно дыша, пока Азирафель занимался его лечением. — То я и сказал, — ворчал Кроули без пыла в голосе и морщился почему-то, почему Азирафель не до конца понимал. — Знаешь, дорогой мой, — начал он, гладя щеку демона, прикрывшего глаза и уже спрятавшего крылья. — Я пришел к выводу, что иногда, в очень редких случаях, тебя лучше не слушать. Кроули фыркнул. — Это я и пытался ему сказать, Ангел, но, — он ткнул большим пальцем на парня, все еще прикованного к месту, — ему вообще плевать. Азирафель крепче обхватил ослабевшее тело Кроули и, взяв его под ноги, поднялся вместе с ним на руках. — Азирафель, — невесомо касаясь губами шеи ангела, обратился Кроули, из последних сил сражавшийся с одолевающим его сном. — У него мои перья… мы должны… — Не тревожься, милый, — успокоил Азирафель, и бетонный пол под ними обратился в деревянный, в углах комнаты возникли груды соломы. Черные перья, сжатые в окаменелой руке, начали тлеть, и в глазах незнакомца блеснул истинный ужас. — Я позабочусь об этом. *** Кроули проснулся, завернутый в кучу одеял. Азирафель лежал рядом на кровати и читал. — О, хорошо, что ты проснулся, — откладывая книгу в сторону, произнес Азирафель и аккуратным движением убрал прядь с лица Кроули. — Как ты себя чувствуешь? Кроули со стоном потянулся, наслаждаясь окружающим его умиротворением. — Гораздо лучше, чем было. — Прости меня. — Демон замер и перевел непонимающий взгляд на Азирафеля. — За то, что не пришел раньше, я пытался, но, то, что он использовал, оно полностью скрывало тебя, и я, я никак не мог, — Ангел, — Кроули взял Азирафеля за руку, сердце демона переполнялось любовью. — Не будь идиотом, ты слишком умен для этого. Азирафель заметно сглотнул, в ответ сжав его ладонь. Затем положил вторую ему на щеку и впился губами в его губы, и о, до чего естественным и правильным это казалось. Кроули обхватил шею Азирафеля и углубил поцелуй, затем наклонил голову и проскользнул языком в его рот сквозь собственный стон. Азирафель отдавался демону столь же страстно, прижимаясь к нему всем телом. — Больше никогда, — разрывая поцелуй, прошептал Азирафель, — Этого больше никогда не случится снова. — Ангел, — скользя большим пальцем по щеке любимого и второй рукой гладя его предплечье, выдохнул Кроули. Сердце сжалось в груди. — Не могу обещать… — Я этого и не прошу, — ответил Азирафель, вспоминая обо всех книгах, со страниц которых устранил имя Кроули, пока тот спал рядом, дыша глубоко и спокойно, пока солнечные лучи бегали по его лицу. — Я обещаю. Он вновь припал к губам демона в очередном поцелуе, глубоком, но уже не столь пылким, ведь впереди у них была еще целая вечность вместе. Кроули целовал его в ответ, и любовь окутывала их словно мягкое теплое одеяло, под которым хотелось лежать до скончания времен. И никто не может им помешать.