Война железа и плоти

Бояться — в человеческой природе. Ненавидеть — тоже. А ненавидеть то, чего боишься — тем более. Но Ли не могла ненавидеть всех этих людей, хотя и смотрела в их полные страха и бессильной ярости лица. Ну просто не могла. Потому что, когда Тысяча так же вторгся в её дом, она его без лишних мыслей сразу атаковала — и будь он простым человеком, не задумалась бы, пощадить или убить. Мир был такой: либо ты думаешь о своей безопасности, либо играешь в милосердие. И если честно, без благородства, Ли тогда было всё равно, кто и зачем вторгся в её дом. Это был яростный отпор отчаявшегося зверька, припёртого к стене своей клетки. Виноват ли он в этом случае? — Ты не расслышал?! — голос повторил громче. — Руки за голову и не двигайся. Есть при тебе оружие? Ли поспешно выполнила приказ, сложила ладони на затылке лодочкой и покосилась на Остина. Тот был абсолютно спокоен. Нечитаемый взгляд застыл двумя чёрными точками, зрачки неподвижно замерли в серо-голубой радужке. Тысяча видел всем телом, прекрасно видел — сколько их, откуда они могут выстрелить. Человеку было непонятно, как это: у человека для зрения были специальные окуляры, но Тысяча был устроен на миллион процентов иначе. Интеллект суперкомпьютера уже просчитал все возможные исходы, варианты и эффективность. Итак. Их шестеро. Сценарий таков: он справится за 10 секунд. Если точно, 1,6666666667 секунд на каждого. Однако внезапно в его планы вмешался тонкий голос Ли: — Остин, прошу. Делай что говорят. — Взгляд у неё дрожал, пальцы крепче сомкнулись друг на друге. — Пожалуйста. Тысяча никому не подчинялся, поставив перед собой цель анализировать, обрабатывать информацию, выстраивать алгоритмы. И это прошу не вписывалось в тот алгоритм действий, который он выстроил согласно наблюдениям. Небольшая заминка. Микрооперация чутких нанитов. Эмоциональный аспект человека всегда ставил его в тупик. — Вы вооружены? — грубо спросил выживший. — Нет! — тут же ответила Ли. — Просто Остин… по старой памяти… Давай, думай, что сказать! — …он немного не в себе, мы едва скрылись от «бегунов». Прошу. Мы не вооружены, пожалуйста… опустите оружие. Конечно, она лукавила. Да, у них не было при себе огнестрела, но вот сам Тысяча был куда более опасным и совершенным оружием, чем кто-либо мог вообразить. Ли знала, прекрасно знала, что просила сейчас не за себя, а за этих неудачливых жильцов зелёной зоны, которым не повезло случайно на них напороться. — Какие шустрые. Как чуть что, сразу в слёзы и отпустить, и все до одного контужены, — грубовато сказал один из мужчин. — Мы вас сперва осмотрим. Ли и Тысяча обменялись короткими взглядами. Одними губами она шепнула ему: — Пожалуйста… Тысяча резко отвёл глаза. Мужчина в длинной тёплой куртке подошёл к нему сбоку, сжимая в руке пистолет. Чёрным дулом отвёл край полицейской куртки, пристально осмотрел. Обошёл сзади и прохлопал одежду. Всё это время, эти страшные полминуты, Ли затаила дыхание, опасаясь, что рука Тысяча за секунду трансформируется в серебряный клинок и начисто снесет голову незнакомцу, а может, вонзится ему в глаз с такой силой, что наколет череп как бабочку на булавку, с жестокой лёгкостью его пронзая. Но Тысяча терпеливо ждал, и лицо его ни разу не поменяло холодного выражения. Разве что в конце он легко улыбнулся — вдруг так по-человечески, что Ли стало даже жутко — и сказал очень миролюбиво: — Ну говорили же, оружия при нас нет. Второй мужчина подошёл к Ли, точно так же проверил и её. У него не хватало руки, от кисти до кончиков пальца утрату заменял кибернетический протез. Все вещи, рассованные по карманам куртки, мужчина не тронул — а затем кивнул. — Чисто. Главный медленно достал из кармана помятую пачку сигарет, обошёл путников, зажал чёрный фильтр губами. Качнул головой, подвязанной выцветшим красным платком. — А давно вы видели бегунов? — Четыре дня назад, — кратко ответил Тысяча. — Мы от них надёжно оторвались, они выхватывали людей отовсюду, кого могли найти. Брали для опытов, наверно. — Триждыблядские машины… — мужчина затянулся, сощурил карие глаза. — Продыху от них нет. Разве что ЭМИ всё ещё помогает, но не против кальмаров… Как вас звать, говорите? — Я Ли, — девушка подошла ближе к терминатору, всё равно, даже при относительно мирном разговоре, чувствуя себя неуютно. — А это — Остин. — Офицер, — шутливо хмыкнул темнокожий паренёк, сунув руки в карманы пуховика. — А занятно. На улице дубак, тебе не холодно в одной форме? Остин и глазом не моргнул. — Оставил вещи, когда сбегали от жестянок. Тут выбирать не приходится, либо ты делаешь ноги, либо тебя хватают. Если найдётся лишняя куртка, — и глаза его дружелюбно просияли, — буду благодарен. Ли едва не передёрнулась. Сослаться можно было на холод, но чуткий Остин уловил, что дело совсем не в этом. Любопытные показатели, стоит считать и замерить, почему она испугалась? Почему начала бояться только сейчас? — Точно… — кивнул главный и предложил Остину сигарету. Тот поморщился. Ли изумленно покосилась на Тысячу. Когда он научился так легко находить общий язык с людьми?.. Когда стал так ловко имитировать эмоции, речь и мимику? — За нами хвоста нет, я проверяю регулярно. Моя жена… — Ли даже не пикнула, только медленно сморгнула удивление. — … ну очень уж она беспокойная. Так что поверьте, мы бы точно знали, кто нас преследует. — А куда держите путь? — спросил тот, что с протезом. — Подальше от Города 01, — абсолютно честно ответил Тысяча. — Ищу спокойное местечко, чтоб осесть. — Понятно. Вот только есть ли такое? — Должно же найтись. Ли внимательно слушала Тысячу, смотрела в его глаза и не верила неподдельному интересу, тёплым искоркам в серо-голубой бездне. Её пробрал невольный ужас, когда она поняла, как точно научился он имитировать человека. Невольно в голове поднялся непрошеный, но давно назревающий вопрос, копирует и воспроизводит ли он эмоции, кажущиеся неподдельными, когда разговаривает с ней? Когда улыбается ей — играет как кот с мышью или правдив? Может ли правдивой быть машина, подобная ему? И способен ли реально чувствовать, или только искусно расставляет ловушки разума, складывает информацию в алгоритмы и паттерны поведения? И проистекающий из этого вопроса — следующий: не зря ли она очеловечила так сильно бездушную машину?

***

Если можно было назвать это место человеческим поселением, Тысяча и Ли явно преувеличили бы. Скорее уж, просто лагерь, разбитый местными выживальщиками в той местности, куда их загнали машины, ядерная зима и обстоятельства. Среди обломков старого мира этот казался не таким уж плохим. В глубине лесного массива, теперь сгоревшего до чёрных щеп и обожжённых, гиблых деревьев, но некогда старательно оберегаемого машинами-садовниками, машинами-биоботаниками, машинами-синтобиоцевтами, расположились каменные одноэтажные домики — всего пять, и в каждом жило по несколько семей. В прежнее время это были сторожка, контрольный пункт автоматики, амбар, семяхранилище и ещё — отдельный и самый комфортно устроенный домик, если сюда прибудет человеческая делегация. Всё прежде было продумано до мелочей, эргономично и высокоэффективно. Сами строения представляли из себя круглые купола с углеводородными окнами в них, укреплённые армированной конструкцией и стяжками. Если обычные дома испепелило или разрушило ядерным взрывом и атомными бурями, эти остались целы и относительно невредимы благодаря своей уникальной устойчивой форме. Строительство будущего определённо имело свои плюсы, как и строительство — роботами, которым отдали под самостоятельный контроль этот проект. Повезло людям или нет жить в сферических домах, неясно, но они жили. Всего там укрывалось десять человек, да шесть прибывших. Кроме них, отныне в лагерь попали Остин и Ли. На них высыпали посмотреть и пялились так долго и пристально, что Ли поневоле притёрлась к Тысяче плечом и даже облегчённо вздохнула, когда он приобнял её. Стабилизировать эмотивную нагрузку. Снять напряжение. У неё и так срабатывает механизм ди-стресса, это ни к чему в сложившихся обстоятельствах, ведь стресс, накапливаясь, плохо влияет на иммунитет, а он так долго восстанавливал по крупицам её здоровье… Тысяча просканировал местность всем телом, чуткими нанитами к центральной точке спинного мозга пронёс самое важно из информации: всё чисто, здесь вполне можно остановиться и хотя бы заночевать. А возможно, и остаться на некоторое время. Люди, которые здесь жили, были худыми, измученными бесконечной зимой, плохо одетыми, но относительно чистыми. Они очень старались содержать себя и своё скудное хозяйство в строгом порядке. Навстречу им из одного купольного жилища вышла высокая и крепко сложённая женщина с волосами седыми и стянутыми в хвост. Лицо её пересекал глубокий скошенный шрам, изъевший верхнюю губу и прикрывший часть левого века в вечном прищуре. Однако она тепло улыбнулась прибывшим и приветствовала их единственной из всех, отчего Ли сделала вывод — здесь она за главную: — Мы рады видеть новоприбывших в Вифсаиде, — ровно произнесла она. — Пока что в Городе это последнее пристанище, свободное для людей от машин. Раз Профитус допустил вас сюда, значит, такова воля Всевышнего. Тысяча внимательно вслушивался в слова женщины, перед глазами его мелькали ассоциативные ряды и глубокие многослойные пояснения. Вифсаида оказался древним городом библейских времён: именно здесь Иисус ходил по водам Галилейского моря, исцелял слепого наложением рук на глаза, а также накормил пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами. А Профитус есть название прорицателя… и что же, человек способен провидеть, как компьютерно-вычислительный анализатор программ? Это невозможно. Даром предугадания владеть немыслимо, разве что просчитывать все шаги и алгоритмы наперёд. А значит, поселение более чем странное. Был бы Тысяча человеком, он назвал бы его настораживающим и сектантским. — Меня зовут Весталка, — продолжила женщина, и Ли подумала, что имя такое иронично ей подходит. Жрица богини Весты, некогда — символа культа плодородия и домашнего очага… почему бы нет, раз эта атомная Весталка хранит из последних сил гаснущие угли погибающего очага? — Я здесь отвечаю за всё, что касается хозяйственных вопросов, и состою в Совете Старейшин. Тысяча кивнул, слушая Весталку и понимая, что это место он предпочтёт покинуть чем скорее, тем лучше. Люди с опаской глядели на них с Ли — неожиданно крепких и внешне сытых и здоровых, не таких полудохлых, как они сами. В их глазах Тысяча видел отголоски зарождающегося безумия. Точно такое же было у тех, кого похищали роботы, унося в город 01: только там уже неприкрытое, а здесь завуалированное. Один в один оно сквозило в обречённом взгляде Ли, когда она отбивалась от него, думая, что ей уготована участь попасть к машинам на эксперименты. — Это Базз, — представляла тем временем стягивающихся выживших Весталка. — А это Мимир. Им кивнули лысый юноша и высокий, крепко сложённый мужчина с кибернетическим усовершенствованным предплечьем. — Если вы не будете против, они помогут вам сориентироваться в Вифсаиде, в наших законах и порядках, — мягко намекнула Весталка, — покажут, где тут что. А ещё разместят по первости, видимо, с собой, верно? — Положим там, где окажется достаточно места, — поправил Базз приятным тихим тоном и протянул Тысяче руку. Робот сжал её по-человечески некрепко и окинул юношу пристальным, внимательным взглядом. — Хотелось бы всё же не разлучаться, — робко намекнула Ли, и Базз улыбнулся ей в ответ не только губами, но и тёплыми карими глазами. — Это само собой. Я уж всё продумал, не бойся. Прости, учесть смогу лишь это пожелание, на другие не хватит ресурсов. — Других и не будет, — развела руками Ли. После краткого знакомства им показали только два дома из трёх, предложив выбрать общую койку, на которой и предстояло заночевать. В целом, исключая походную обстановку — длинные стеллажи, забитые непортящимся продовольствием и предметами первой необходимости, отчего каждое помещение выглядело словно склад — под куполами было вполне пристойно, не чета тем местам, где Тысяча и Ли вынуждены были останавливаться. Ко всему была приложена хозяйская рука. Базз и Мимир, оказывается, жили вместе и делили купол с женской парой — девушки лишь немногим старше Ли были тихими, и имён их Синг даже не расслышала сперва. Появление новых лиц в Вифсаиде взбудоражило всю эту общину. Пока Ли и Остина оставили в куполе осмотреться и переодеться после дороги — ладно хотя бы вещи у Ли были собственные, компактно припрятанные предусмотрительным Тысячей в мешок-переноску. Она встряхнула чёрную футболку с длинным рукавом и такие же плотные гамаши — самая лучшая одежда для мёрзлого и морозного апреля. Циклон на небе в купольных окнах нарастал, вдали поднималась буря — в самом эпицентре в тучах били молнии. Содрогнувшись, Ли неосознанно приблизилась к Остину, который пристально изучал выданный ему рваный анорак, собираясь копировать… Когда его интерфейс плавно замерцал переливчатым ртутным серебром, трансформируясь и повторяя элементы простого тёмно-коричневого анорака, Ли прошипела: — А куда настоящую одежду денешь? Просто надень его — и всё. — Будут затруднены обзор и сканирование, — недовольно произнёс Тысяча. — Часть корпуса, прикрытая тканью, прекратит анализ, сбор и передачу информации к центральному… Ли поджала губы и тряхнула анораком, держа его за шиворот, а затем протянула своему компаньону из полисплава, словно открыто говорила: другого выхода у тебя пока что нет. И Тысяча повиновался, скопировал её выражение лица — упрямо-недовольное, своевольное, с холодным, колючим взглядом — и сунул руки в рукава. — Я понимаю, что не нуждаешься в нём, но есть маскировка, — просто сказала она. — Нелогично так поступать. Я бы скопировал детально. — А если найдут оригинал? — вскинула брови Ли. — Что тогда? Они не идиоты и сразу тебя в чем-то заподозрят. Решим эту проблему позже, но пока мы ночуем с другими людьми, они будут наблюдать за тобой. Куда ты складываешь одежду, как живёшь. Людям сперва любопытно. Они обращают на тебя больше внимания. — Это для меня в новинку, — признал неохотно Тысяча и покосился на Ли, — спасибо, что предупредила. — Ничего. — Ободрила она и пожала его предплечье. — Мы же команда, Остин. Поведенческие паттерны заставили нанитовый рой в жидком полисплаве смущённо сформировать изумление на лице, а затем и отразить в глазах сомнение. Команда: группа лиц, объединённая общей задачей. Можно сказать и так. Но в человеческом смысле, как обычно — более глубоком, чем простая справка — это содружество с общими духовными и моральными ценностями, близкие друг другу в нравственном и ценностном аспекте существа. Тысяча вздохнул совсем не как робот и признал: — Похоже, что команда. — А ты так некстати солгал, что я твоя жена! — посетовала Ли и сердито вспыхнула взглядом. — Ты сознаёшь, что теперь мы и вести себя при них должны как супруги? — Особенным образом, и знаю, тебе это не по нраву, — кивнул Тысяча понимающе. — Но мне нужно было добиться абсолютного контроля над тобой в их ценностном ориентировании, иначе нас бы при возможном расселении разбили по разным локациям, а это мне никак не нравится. — Так ты и такие вещи предусмотрел! — В моей компетенции всё планировать и предусматривать, — мягко усмехнулся Тысяча и неожиданно наложил большую сухую ладонь на макушку Ли, отчего девушка запнулась и оробела на полуслове. — Отрастают, кстати. Между пальцев он пропустил короткие тёмные волосы, с удивительной, неавтоматической ласковостью прищурив глаза — а затем бросил: — Пойдём, нас уже дважды звали на ужин. Будет невежливо и подозрительно отказывать или опаздывать. Ли машинально кивнула и последовала за ним, практически не думая о предстоящей еде — хотя это и было очень возбуждающе, ведь толком она не ела хорошо вот уже вторую неделю. Питаться энергетическими батончиками и сухими смесями — далеко не самая приятная вещь из всех, а потому надежда на нормальную пищу не угасала. Однако сейчас она сконцентрировалась на руке Тысячи, сжимавшей её собственную руку с обычной бережностью. И она подумала, что, вероятно, он представил её так не только по причине предугадывания характеров и поведения выживших. Не ради них он это сделал. А ради кого же? Ради себя? За ужином собрались все сельчане. Это случилось в самом большом и комфортабельном куполе за общим массивным столом, соединённым из нескольких поменьше. Кругом стояли разномастные стулья. Светил свет тускло и слабо из-под высокой точки купола, а в окна не проникало ничего: ночь была вся застлана чёрным. Ни Луны, ни звёзд на небе не видно. По счастью, на общем ужине новичкам пока не дали слова. Ли и Остин сидели плечом к плечу между Мимиром и Свадильфари, девушкой, выступавшей здесь по медицинской части за доктора и санитара разом. Ли ела за обоих, компенсируя слабый аппетит Остина своим голодным видом. На ужин был модифицированный зелёный картофель, далеко не самый вкусный — но очень настоящий, пусть и с отчётливым крахмалом на языке. О мясе речи не было, но вместо него у каждого на тарелке лежало по три лоскута консервированного бекона. Перед началом и в конце трапезы Профитус, тот, что курил и предлагал Остину — главный из шестёрки охранников — начал читать молитву, которой вторили все присутствующие. Он воздел руки к потолку ладонями вверх и спокойно произносил: — Дающий пищу и кров, хлеб и воздух нам, очисть мир от зла и ненависти, от скверны и безрассудия. Сомкни руки на проводах биотоковых машин и останови их, ибо страдаем мы, как страдают наши пророки и мученики, еженощно пребывая в тяжких муках и страхе. И да развей чёрный купол. Аминь. — Аминь, — вторили женщины, мужчины и дети.

***

Наступила по часам и по почернелому небу глубокая ночь. Тысяча отметил, что четверых мужчин отправляют в караул, рассеивая их по периметру, а остальные спят по отбою. Базз пояснил, укладываясь на свою койку и вздыхая: — Это всё комендантский час. У нас он предусмотрен, чтобы с высоты ночью Вифсаиду никто не заметил. Очень часто над нами летают кальмары, но пока мимо проносило: между деревьев купола плохо видны. Кстати, ничего вам на койках, удобно? — Вполне, — кивнула Ли и накрылась одеялом, удивительно тёплым и добротным. — Давно ты живёшь здесь, Базз? — Хм, — парень задумался и прикинул в уме, — года полтора?.. — А до того? — Скитался как и вы по пустошам, — поморщился он. — Едва не попал в 01, но свезло: кальмара подбили и он попросту выронил меня, когда поймал, а вот моего… Он замолчал и, дёрнув смуглой щекой, бормотнул: — Доброй ночи. Тысяча до того просканировал внешний облик тех, кто теперь соседствовал с ним, и в укромном уголке сменил свою официальную шкурку на привычный для всех внешний вид. Только Ли он смутил. Поперхнувшись, она закуталась по самый нос в одеяло, когда увидела Остина, бесшумно пересёкшего домик. Он забрался на койку и спрятался под одеяло, хотя оно бы не согрело его. Вместо рубашки полицейского на нём не было ничего, так что Ли мельком увидела мускулатуру поджарого, до последней взведённой мышцы нечеловечески идеального тела. Без синяка, жиринки, царапины или пигментного пятна — оно было образчиком для любого атлета: быстрым, крепким, обтекаемо-гладким, словно корпус спортивного гоночного автомобиля. И безо всяких сомнений, неживым и холодным. — Завернись в одеяло, чтобы не было холодно, — тихо попросил Тысяча и неожиданно простёр руку вбок, обнимая Ли, закутанную как в кокон в белое покрывало, за плечи. Она замерла, когда Остин сомкнул пальцы и привлёк её к себе на грудь, совершенно по-человечески положил подбородок и щёку на макушку. — Я не буду спать, конечно, потому не беспокойся. Он сказал это едва слышно, так приблизив губы к уху Ли, что она заалела и поперхнулась. — А тебе стоит отдохнуть. День был длинным и тяжёлым. — Навряд ли удастся, — проронила Синг, качая головой. — Почему? — наивно спросил Тысяча, но она решила не отвечать ему и лишь скривилась, укладываясь удобнее на холодную грудь. С него достаточно и этого: ещё возьмёт себе в привычку имитацию совместного сна… Ли думала так недолго: усталость всё же сморила её, смежила веки и заставила расслабиться в надёжных руках своего защитника. Тысяча обрабатывал накопленную информацию и боролся с внутренними системными противоречиями. Неотвеченный вопрос, почему-то Ли решила упустить его из виду и уснула… множество поведенческих контактов и взаимодействий, от пожимания рук до молитвы… ритуализация разных действий. Странные сакральные псевдонимы… Тысяча чуть крепче сжал ладонь на плече спящей Ли Синг и прислонился теснее щекой к её лбу. Парадокс и слом системы, но здесь она тоже чужая, как и он — правильно сказала, что они команда. Повернув это слово так и этак, он ушёл в анализ, подобный кратким вспышкам дрёмы компьютерного сознания. И купол погрузился в тишину.