Песнь безмолвия

      Он проснулся как обычно — в темноте. Это было так привычно и приятно, что он даже рассмеялся, лёжа на кровати и глядя в пространство. Ощущения были странные — всё тело как-то сладко зудело, будто некие незаконченные дела залезли под кожу и весело покалывали, побуждая встать.       Он сел, звонко шлёпнув об пол босыми ногами. От холода каменного пола его пробирали мурашки. Длинные волосы, ни разу в жизни не стриженные, пушистые и сухие, ложились на плечи, словно стебельки скошенной травы. Он посмотрел на свою бледную руку, которая будто светилась в темноте Миражей — так он решил звать это место, когда поселился в нём.       Каждому новому месту он давал имя. Зачем, почему, откуда они брались в голове — он не знал. Не знал даже, кто он такой и как выглядит, ибо не видел зеркала. Он ощущал себя молодым, ведь помнил так немного... а ещё знал, что худ и бледен, что тело его лёгко и ноги быстры, и что волосы его — рыжие, очень длинные, пушистые и иногда стоят дыбом после сна.       Помнил он только подземелья, в которых жил, и лунные ночи, в которые переходил на новое место. Помнил разные-разные подземные комнаты — те, которые люди бросили, те, что никогда не видели никого, кроме него, и те, которые даже его не видели. Но о них сейчас думать не хотелось. Хотелось делать что нибудь, действовать!       Он встал, подошёл к умывальному тазу — чудная вещь, латунный и круглый, полный холода и свежести. Умыл лицо, ополоснул руки. Вот так, хорошо — холод окончательно взбодрил его и прогнал сон прочь. Он скатал одеяло в аккуратный рулон, положил в изголовье, а затем, подойдя к стенной нише, взял оттуда свечу и спички.       Чирк, шипение — и вот уже пляшущий огонёк прогнал тени, а он осторожно убрал с лица пушистую прядь, чтобы пламя не опалило её. Волосы будто стремились стать частью пламени — непокорные, рыжие до сияния, такие бывают у ведьм и колдунов, у русалок ещё, но он — ни то, ни другое, ни третье. Поставив свечу на выступ стены, он оглядел свою комнатку -- низкое помещение со скошенным потолком, в котором стояла его кровать - симпатичная, маленькая, деревянная, он нашёл её в Колодках; оглядел немного покорёженный сыростью шкафчик, милое наследие Ходилок, тоже тут, от прошлых мест он брал мало. В шкафчике лежали важные вещи - два ножа: один - подарок хорошего человека, второй же был странный, неловкий, но бесконечно дорогой ножик-найдёныш; рядом стояла баночка с плотной крышкой, наполненная орехами, и ещё бутылка на нижней полке, зелёная и широкогорлая, две кисточки из кошачьей шерсти и баночка с краской, совсем крохотная - все эти вещи он принёс с собою.       Найденные тут были положены на шкафчик сверху. Их было мало, он тут недавно, даже многие комнаты ещё не знает. Но они были интересны в своём роде: крупный округлый камушек с дыркой в середине -- можно было бы носить на шее, но нет шнурка; симпатичный гранёный стаканчик, ключ неизвестно от чего, большой и тяжёлый; и маленькая каменная фигурка волка, которую он только вчера принёс из Колодок. И все эти предметы шептали ему что-то неясное, призывное...       День таился и прятал сюрпризы, как ягоды в кулаке — иди, возьми! Кожей ощущались бархатные секреты мира, протяни руку, сорви, как плод — и вот в бледной ладони забьётся будоражащая тайна.       Но пока нужно сделать обход и проверить, все ли вещи и комнаты на своих местах...