You gonna be okay

Просто Белому нравилось быть отцом. Ему очень нравилась роль старшего товарища. Это так подходило ему по возрасту, это было таким красивым, правильным и долгожданным. Белому нравилось защищать и, как оказалось, нравилось заботиться, что было для него в новинку. С первого взгляда и навсегда, Белый увидел в немного дерганном и явно волнующемся парне себя самого, молодого, когда он только входил в бизнес. Ларри слушал его болтовню и посмеивался, смотрел в огромные серые глаза и чувствовал непреодолимое желание поддержать новичка, стать ему другом как можно скорее. Чтобы потом никогда его не оставлять, чтобы однажды было ради кого умереть. Ларри не думал, что это случится так скоро. Его не удивляло, что парнишка легко идет на контакт только с ним, это казалось нормальным. Белый заполучил, наконец, долгожданного друга. Друга, который будет внимательно слушать каждое его слово, наклонив голову. Друга, который будет сидеть рядом за столом в кафе, держа руку на спинке его стула, и улыбаться его шуткам. Каждый стареющий гангстер втайне мечтает о таком львенке. Совсем по-стариковски, Ларри привязался к Оранжевому. Как-то незаметно для него самого, безопасность парня стала важнее собственной. Он давал ему прикуривать сигарету из своих рук, и, разглядывая светлую макушку, думал, что еще никто не был ему так дорог. И столько заботы было в каждом взгляде. Столько отеческой ласки в каждом жесте. И столько мыслей в голове о том, что если кто-нибудь только попробует навредить ему, то будет стерт нахрен с лица земли. Ларри был словно лев. Такой огромный и мудрый, с седоватой гривой, старыми шрамами и обломанными когтями. Такой сильный, что мог бы свернуть горы со взмахом увесистой лапы. И такой одинокий. Потерявший всех своих львиц в бесконечных драках. Взявший под покровительство такого же, как и он, одинокого. Оранжевый выглядел младше, чем был на самом деле. Еще не отделавшийся от котеночной пушистости, он был почти взрослым. Он с уважением и покладистостью позволял себя защищать. Позволял этим теплым взглядам скользить по себе, чувствуя себя в такие моменты как никогда паршиво и не зная, что хуже: отобрать у ребенка конфету или ограбить старика. Внутренний голос Фредди с уверенностью говорил, что надо будет засадить этого умника, советующего отрезать мизинцы, на подольше. В голове вертелись мысли о том, как будет Белый удивлен и как будет злиться, как будет ругать себя. Фредди было плевать. Он уверял себя, что разочарование старого убийцы на нем не скажется. Так было до того, как в его брюхе оказалась пуля. Белый убил преследующих их копов. Он пристрелил бы их всех, сколько бы их не было, он пристрелил бы и ту девку за рулем, но подошел не с той стороны автомобиля и на пулю нарвался Оранжевый. Белый сразу же решил, что это - его вина, так почему-то было легче. Еще несколько секунд назад он вел рядом с собой Рыжего, по-хозяйски держал руку на его плече, направляя в нужную сторону и оглядываясь по сторонам. А теперь малыш истекает кровью. Но прежде. Ларри заметил, что эта стрельба по копам странно подействовала на Рыжего. Он будто замер, не мог уже действовать так же ловко как раньше. И теперь было главное не отпускать. Тяжесть пистолета на его плече должна была дать ему почувствовать, что он все еще здесь. Ларри должен был подойти со стороны водителя. Он среагировал бы быстрее и выстрелил бы первым. Это его вина, что Рыжий вопит на заднем сиденье и плачет, цепляясь за его руку, а Ларри пытается успокоить его. - Скажи: «Все будет хорошо». Говори! «Все будет хорошо» - Ну говори же! Рыжему очень больно, он так кричит, что у Ларри разрывается сердце. Если бы вопил кто угодно другой, Ларри бы было все равно, но сейчас он сам в панике. Вести одной рукой трудно, тем более рыжий постоянно дергает его и занимает все внимание, где-то на хвосте ревут сирены, и обязательно надо как-то выбраться. - Ты спасешь меня?! Ты меня спасешь? Ларри не говорит ему, что спасет. Ларри знает, что спасать придется обоих, ведь если Оранжевый умрет, он просто не сможет пережить это. Это будет последней потерей в его жизни. - ...Кто у нас крутой? Кто у нас крутой? Ну, кто? - Я у нас крутой. - Ты крутой. Ты очень крутой. Если бы у Ларри был сын, он бы именно так с ним разговаривал, когда бы тот поранился. Точно так же паниковал бы, и чужая боль была бы собственной.

***

- ...Ларри, мне очень страшно. Обними меня, пожалуйста. И в груди все переворачивается, хотя сейчас совсем не время. Ларри укладывается рядом, стараясь не причинить неудобства. Он наклоняется и на секунду прижимается лбом к виску Оранжевого, чтобы достать расческу. Ларри обнимает его, обращается с ним как с ребенком, так осторожно, смотрит в безумные серые глаза. Если бы не все обстоятельства, он лежал бы так вечно, обнимая своего беспомощного друга и оберегая его от всего на свете. Хоть и неудобно, но так хорошо. Прерывающаяся жизнь затихла у него в руках и не уйдет, пока он ее обнимает. Оранжевый сквозь всхлипы пытается смеяться, и это кажется ободряющим. Ларри совсем запутался. Столько событий, не вяжущихся друг с другом. Все орут и держат в руках пушки. Единственное, что осталось – это еле живой Оранжевый за спиной. Джо хочет убить его, и единственной закономерной реакцией является то, что Ларри направляет пистолет на Джо. Ничего не понятно, но если Ларри и может еще верить хоть кому-то, так это Оранжевому. Дело не в вере. Ларри не даст убить его. Он застрелит всех в этом здании, он умрет сам, если надо, но Оранжевый останется жив. Почему? Потому что иди нахуй, вот почему. Потому что за то короткое время, что они знакомы, Ларри полюбил его. Так сильно, как только дедушка может полюбить неожиданно появившегося внука. Эта смесь из ответственности, нежности и самоотречения любого загонит в могилу. Раздаются выстрелы, все падают. Розовый убегает, но это уже совершенно не важно. Наконец испытывая всю ту боль, что испытывал Оранжевый, Ларри находит в себе силы подползти к нему. - Прости меня, парень, похоже, загремим мы с тобой в тюрягу. Ларри обнимает его. Наверно, в последний раз. Если бы не все эти раны, они бы никогда ничего подобного не сделали. Ларри держится из последних сил. Но то, что дает ему силы огромно и прекрасно. Это внутренняя уверенность, что он сделал все правильно, что так и надо. Пусть все подонки мира подохнут, но Оранжевый должен остаться в живых. И Ларри справился. Никто больше не убьет его. Копы придут и заберут его в больницу. И это лучший исход для них обоих. «Старик умирает, девушка остается жить. Честный обмен» - как-то так говорилось в одном классном фильме.

***

Фредди не выдержал. Он и так был на грани. Это было слишком, когда Белый встал на его защиту против своих друзей. Фредди до последнего не хотел признавать, что такая защита, - это не просто симпатия или признательность. «Убьешь его – сдохнешь сам». Фредди никогда не думал, что кто-то настолько будет ему предан. Это уже не дружба. Это больше чем отцовский инстинкт. Это слишком много для Фредди. И даже если он выживет и сделает еще очень много добрых дел, он никогда не отплатит за это, никогда не заслужит подобного отношения. И это будет преследовать его долгими бессонными ночами. Кажется, только они двое остались на свете. Фредди говорит, что он полицейский и просит прощения только для того, чтобы Ларри было легче это услышать. Но это не поможет, Фредди знает. Теперь осталось только посмотреть, хватит ли у Ларри любви еще и на прощение такого обмана. Если не хватит, то он убьет Фредди, а если хватит, то она не сможет поместиться в одном маленьком сердце вместе с таким большим предательством. Ларри до последнего держит пистолет у лица Оранжевого. И так и не стреляет. Значит, он любит слишком сильно. Он с трудом поднимает пушку и стреляет в полицейских два раза, его тут же укладывают десятком выстрелов, и он падает. Оранжевый, оглушенный пальбой, теряет ненадолго сознание, но скоро приходит в себя, чтобы увидеть сочувствующие лица полицейских и нескольких врачей рядом. - Ларри… Что с ним? - Он умер, приятель. И еще одного мы повязали. Все хорошо. Ты поправишься. Фредди давится кровью в непроизвольном смешке. Все хорошо? Да, именно так как Ларри и обещал. Он будет в порядке.