Ответ на главный вопрос

Открыла глаза я уже в квартире, которая стала для нас домом на ближайшие два дня. Голова раскалывалась хуже, чем после самой сильной пьянки. Веки открыла я с большим усилием, осматривая мою комнату. Большая двухспальная кровать, тумбочки в светлых тонах, нежно розовые стены и большое кресло цвета оливки. На нем очень неудобно дремал Дима, выглядел он очень уставшим. Попытка встать не увенчалась успехом. Словно импульс, по всей голове прошла волна боли, от которой я невольно издала болезненный стон. — Проснулась, слава богу — Дима резко открыл глаза — Как ты себя чувствуешь? — Лучше некуда — ответила недовольно я, но, столкнувшись с серьезным взглядом Димы, поняла, что он не настроен шутить. Его рана на брови была заклеена пластырем — Ладно, не смотри на меня так. Хреного, как еще. У меня сотрясение? — Да. Хорошо, что только оно. Ты ударилась об оградку. Еще пара сантиметров и ты бы упала на ржавый острый угол — почему его взгляд был виноватым? — Ну не упала же, все хорошо — опять скептический взгляд — Не смотри опять на меня так. В сложившейся ситуации мы правда вышли почти сухими из воды. Надо проходить через все трудности с высоко поднятой головой, не ты ли мне это говорил? — в ответ тишина — Эй, ну ты чего так переживаешь? Я жива, почти здорова. Хватит нагнетать. — Если бы я не поехал с тобой? Если бы Чернец разговаривал со мной немного дольше? Что могло бы случиться? Ты об этом не подумала? — он злился. Но злился не на меня, возможно чуть чуть на себя, но больше на ситуацию, где он не смог защитить близкого себе человека. — Подумала, Дим, но все закончилось хорошо. Для всех, кроме моей головы и твоей брови, да и вообще мог не марать руки — я хмыкнула, пытаясь сгладить напряжение. — Что? Марать руки? Блять, ты просто не представляешь как я ахуел, когда увидел тебя, лежащую на земле и этого мудака, который пытался тебя ударить с ноги. Почему ты не закричала? Не попросила о помощи? Это блять так сложно перестать строить из себя сильную и независимую? — а вот это уже перебор обвинений в моей адрес. — Не считаешь, что это не моя вина? Не подумал, что, если бы я начала орать, то получила еще больше? Да и вообще, какого черта ты орешь на меня сейчас? Спасибо, что оказался рядом в нужное время, но не надо мне делать мозги из-за этого, ок? — я не сдержалась, да. А какого черта он вообще орет на меня сейчас? — и вообще ты мог не встревать, как я уже сказала. Мне не привыкать, я бы разобралась. А строить из себя героя-защитника точно не надо. — Ты серьезно думаешь, что я встрял, чтобы почувствовать себя героем-защитником? — я молча отвернулась в сторону окна — А, огонь. Давай, продолжай искать в каждом блять корыстные мотивы, закрывай глаза на искренние побуждения людей! Так и останешься одна и в следующую такую задницу никто даже не будет тебя искать. Ты безнадежная эгоистка, Вероника. Просто знай это, ты ничего не видишь дальше своего носа и не хочешь из этого дерьма выбираться. Я устал быть спасательным кругом, который ты так активно пытаешься проколоть. Поздравляю, у тебя это получилось. — он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. В голове эхом прошелся этот хлопок, не понятно, от физической или моральной боли. Через минуту я услышала хлопок входной двери и обеспокоенные голоса парней. — Ник, что случилось? — в комнату зашел Сударь, присаживаясь на край кровати. — Спросите у своего неуравновешенного друга — даже плакать не хочется. Дима в какой-то мере прав, такими темпами я сдохну одна в подворотне и меня будут искать только по работе. — Так, вы, два конспиратора хренова, хватит устраивать цирк. Мы семья, нам можно доверять. Рассказывай с самого начала — Сударя порядком задолбала эта игра в молчанку. Атмосфера в квартире в целом оставляла желать лучшего. Даник и Чернец, которые находились в откровенном ахере в гостинной, злой Масленников, который ушел непонятно куда, вскипавший от сложившейся ситуации Сударь. — ВЫ семья, Сударь, ВЫ. Хватит меня привязывать, просто хватит. Я одна, была и буду, понятно? — мой голос был пустой. — Не начинай старую пластинку. Давай сделаем так, я сейчас уйду, через пол часа вернусь и мы с тобой сядем на балкончике и за бокалом винишка обсудим все, хорошо? — я молчала в ответ — Сочту молчание за знак согласия. Давай, тебе надо немного отойти — и ушел, оставив меня наедине с моими мыслями. Такой отходчивый Сударь, вспыльчивый Дима, добрый Даник, серьезный Чернец. Такие разные, но почему-то они нашли свое место, своих людей. А я не могу. Или просто не хочу? Скорее второе. Боюсь быть навязчивой, боюсь доверять. Это превратилось в какое-то проклятие. Но зачем мне подпускать людей, если с ними может произойти то же самое, что с Димой. Отчим мог прийти с ножом, мог его убить в конце концов! Да, парни мне очень дороги, я могу не всегда это показывать, но ближе их в моей жизни сейчас нет никого. Я банально не хочу подвергать их опасности, не хочу чтобы они тратили нервы на вечные переживания, которыми просто кишит моя жизнь. — Твое время вышло, иди сюда — Сударь залетел в комнату, пытаясь стянуть с меня одеяло, а я сидела, даже не моргала — Так дело не пойдет. Наш спасательный отряд «Солнышко» должен справиться со своей миссией. Поднимай свою прекрасную задницу! — спасательный отряд? Что? Где остальные? Так много вопросов вертятся в голове, но я не решаюсь задать ни один из них — Давай, давай. Парни поехали искать второго виновника конфликта, а мы с тобой наедине обсудим все от и до. Распишем поминутно, кто и где… — он не стал продолжать известный интернет прикол, но эта фраза вызвала во мне улыбку — ура! Она улыбнулась! Часть миссии выполнена. Теперь садись, я нам тут настроил атмосферу на разговор — действительно, на балконе было очень уютно. Пасмурная погода на улице, два кресла, пледа, бутылка вина и нарезка сыров. — Выглядит как романтическое свидание. Но мне приятно, что ты так запарился — я присела на одно из кресел, сразу укутавшись в плед. Закат, пробивающийся через тучи, кованная ограда открытого питерского балкончика, это ли не идеальная картинка для романтического свидания? — Я старался! — Сударь выглядел, как кот, объевшийся сметаной, но в момент его лицо стало серьезным — Но ты не отвертишься от рассказа. Я слушаю. Рассказ вначале не клеился, но потом я рассказала Сударю от и до, кто, зачем и почему меня избил. Рассказ вышел безэмоциональным. Я чувствовала страх, только его. За ребят, за себя, за то что он узнал о моем местоположении так быстро. Сил на слезы не было. Димины слова задели за живое, убивая там последнюю веру во что-то хорошее. — Так, с избиением я понял — Сударь тяжело вдохнул, проводя рукой по лицу — Ты мне еще при первой встрече частично рассказала, но я и подумать не могу что этот… не остановится. А с Димой что произошло? — Он сделал меня виноватой во всей ситуации — я хмыкнула, затянувшись очередной сигаретной тягой. — Не верю. Он не мог это сделать просто так. Перескажи мне диалог и я попробую здравым умом объяснить его порыв — я пересказала весь диалог от и до, почти дословно, рассказала про свои опасения о их безопасности, рассказала, что на самом деле Дима прав, а Сударь лишь издал в ответ смешок. — Я не понимаю, что тут может быть смешного — я строго посмотрела в его сторону, наливая себе вино в бокал. — Смешно то, что вы реально одинаковые — я скептически подняла бровь — Сейчас объясню. Ты стала ему, безусловно, дорога, даже не спорь, это правда. Его бесит, что он не смог проконтролировать ситуацию от и до, не смог тебя защитить от этого мудака. Ровно как и ты бесишься, что не в состоянии проконтролировать его сохранность и безопасность. При этом вы два очень вспыльчивых и эмоциональных человека, из-за чего как раз и произошел конфликт. Зная Диму, я уверен, что он сейчас сидит в какой-то кофейне, пьет кофе и думает, какую же хуйню он сморозил. — Но он сморозил не хуйню — прервала его я — он прав. От и до. Только проблема в том, что я ничего не могу с этим поделать — слезы текли из глаз, но голос не дрожал. Я просто плакала, без истерики, будто плакало только мое тело. — Я разве сказал, что он не прав? Нет, он конечно перегнул в конце, но… — Сударь взял меня за руку, поглаживая тыльную сторону ладони — Мы очень хотим тебе помочь, понимаешь, не потому что в нас разыгрался синдром спасателя, а потому что ты нам дорога, потому что ты прекрасный человек, который за своих готов умереть, как и мы. Но почему-то, ты думаешь, что только для тебя люди могут стать своими, а ты для кого то не можешь. Дурочка, ты же видишь то, как сильно мы тебя любим, заботимся, никогда не забываем о тебе, о твоих проблемах и победах. Ты же просто наше солнышко, которое мы стараемся оберегать, не смотря на то, что иногда получаем в ответ холодное «ладно» или «отвали» — Сударь встал со своего кресла и сел передо мной на кроточки — Отпусти все проблемы, прошлые неудачи. Я знаю какого это, поверь, мне когда-то было также ебано, как тебе. Пожалуйста, доверься нам. — Я не могу — я начала биться в истерике — Мне кажется у меня беды с башкой — я пыталась пошутить даже в истерике. — Ну, тихо, дурочка ты наша, не плачь. У каждого из нас есть свои тараканы. В этом и суть, найти рядом тех, кто будет готов мириться с твоими тараканами, а ты с их тараканами — Сударь уже обнимал меня, укутывая от проблем. Он как большой мишка, в которого можно поплакаться. — Как ты думаешь, мы помиримся с Димой? — всхлипывая, спросила я. — Я в этом уверен — Сударь потрепал мои волосы и вытер слезу с щеки.

***

С момента возращения из Питера прошло больше двух месяцев. Я полностью погрузилась в работу, даже не слетав в отпуск этим летом. — Эй, ты заработалась, женщина — Аля подошла ко мне и пошатнулась от увиденного — Ты вообще живая? — Да, почему ты спрашиваешь — я ее приобняла и опустила глаза обратно в ноутбук. — Потому что у меня складывается впечатление, что я разговариваю с живым мертвецом — она села напротив и захлопнула мой ноутбук — и не возражай. Ты когда последний раз проводила день без ноутбука? — я задумалась. Наверное в том самом чертовом Питере. — Не преувеличивай, я нормально выгляжу — Аля скептически посмотрела в мою сторону, доставая свой телефон — что ты делаешь? — она открыла фото, которое мы сделали с ребятами по дороге в Питер, где то на трассе. Я сидела на капоте своей машины, а парни стояли рядом, словно моя банда, потом пролистнула в сторону и открылась фотография с Димой, где мы стояли спинами друг к другу, скрестив руки. Вы бы знали, сколько смеха было, пока мы пытались опустить Диму на уровень моего роста, чтобы фото выглядело более гармонично. В груди больно кольнуло от воспоминаний с этой поездки — зачем ты мне это показываешь? — А теперь открой фронтальную камеру — я молча смотрела в ее сторону, не собираясь что-либо делать — Открывай давай — я недовольно потянулась за телефоном, немного опешив от увиденного на экране. Когда-то горящие глаза были больше похожи на пустые стекляшки. Синяки под глазами стали ужасно темными, скулы выпирали больше обычного, а кожа имела неестественно бледный оттенок, что сливался с моими светлыми, почти пепельными волосами — сама в шоке, да? — Не так сильно как ты. И я все еще не понимаю, в чем именно проблема. Я нормально питаюсь — Аля хотела было возмутиться, но я продолжила — Спроси у Сударя, он активно контролирует каждый мой прием пищи — контролирует, но не знает, что почти после каждого съеденного кусочка рвотные позывы так и манят меня к туалету — Работы много, сейчас разгар летних тусовок, конечно я погрязла по самые гланды в отчетах и решениях рабочих моментов. Из-за этого и хромает мой сон. — Я поняла — Аля закатила глаза. — Что ты там поняла, м? — я заинтересованно посмотрела в ее сторону. — Что мы проебали единственного человека в твоем окружении, который мог до тебя достучаться — Аля пыталась вывести меня на разговор о том, что произошло в Питере уже не первый раз. Я не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать. — Аль, мы уже говорили на эту тему и я не хочу вспоминать эту поездку — мой голос стал холодным и пустым. — Ладно, я помню, помню, расскажешь, когда сможешь, я жду правда — ее глаза были обеспокоены, но я не хотела продолжать этот диалог — Я пойду приготовлю нам ужин, хорошо? — она положила руку мне на плече и пошла в сторону кухни — Что ж у вас произошло в Питере… — услышала я тихий шепот. Аль, если б я сама знала, я бы точно рассказала. Да, мы поговорили, когда Дима вернулся домой. Мы извинились, поговори о сложившейся ситуации. Провели остаток времени в городе моего детства. Дурачились с парнями, катались на аттракционах, ели сладкую вату, сняли просто бомбический влог. Но все же что-то изменилось. Между нами с Димой будто пробежала черная кошка. Сударь прозвал ее «Гордость двух идиотов». Не могу не согласиться с ним. Шутки от парней о наших взаимоотношениях перестали поддерживаться нашим смущением и ответными подколами, даже в компании мы старались мало контактировать, чего уж там говорить о личных диалогах или встречах. — Вы меня задрали, честно — Сударь вскипел не на шутку — Почему вы так холодно общаетесь? — а все из-за того, что придя в студию через пару недель после возращения из той злополучной поездки, мы даже не обнялись при встрече, чего уж там говорить о привычных для нас поцелуях в щеку. — Ник, хватит, правда. Я поэтому не хочу больше приезжать. Видишь, мне тут не так рады — это была правда, которую он перестал отрицать. Я села на диван в комнате стримера, по хозяйски кинув сумку рядом. — Тебе рады, только играют непонятную всем комедию. Если бы ты знала… — Никита хотел продолжить, но я его перебила. — Никит, я не хочу ничего знать. Я говорю сухие факты, которые вижу. Когда последний раз он записывал кружочек в наш чат? Банально, глупо, но даже это дает мне понять, что тот разговор стал для нас точкой невозврата — остальные ребята поддерживали со мной контакт, периодически списываясь или встречаясь со мной. — Идиоты… На этом наш диалог тогда был закончен и я старалась не возвращаться к этой теме. Какого было удивление Али и Эмиля, когда они вернулись из отпуска, что я не ошиваюсь в студии. Сотая попытка загнать меня в студию все-таки увенчалась успехом и тогда они выпали еще больше. Увидев наше общение с Димой, а точнее полное его отсутствие, стали расспрашивать и меня и его, но мы «молчали, как партизаны». Я опять ушла с головой в работу, перестала мотаться на съемки с парнями, только один раз залетела на стрим к моему любимому чудику, где мы смотрели тик токи, обсуждая их. Только когда я увидела эдит из влога про нас с Димой, попросила тактично завершить прямой эфир, ссылаясь на работу, которая не ждет. Дима был прав, столько внимания к моей скромной персоне я давно не припомню. Подписчики в инстаграмме росли, каждое второе видео в тик токе было вырезкой из влога, который будто разделился на «до» и «после». Некоторые проницательные подписчики заметили изменение нашего настроение, но никто это не комментировал. По этой же причине я выпала из социальных сетей на какой-то период. Как и из жизни в целом. Только благодаря Але и Сударю я держалась на плаву и не впала в депрессию окончательно. Я решила послушать Сударя, доверилась. Доверилась ему и Але и не прогадала. Я стала отпускать постепенно свою старую жизнь. Возможно именно разговор с Димой стал для меня тем самым волшебным пинком. Что Аля, что Сударь, были частыми гостями у меня дома. Иногда мне кажется, что Эмиль начнет ревновать, но он лишь шутит, что у Али появилась еще одна сестра, имя которой ему будет запомнить проще всего. Вот и сейчас Аля стоит на моей кухне, готовя ужин на нас четверых. Такие посиделки стали дял нас обыденностью, которую я не хочу терять. — Я сделаю все, что моих силах — я выдохнула и пошла в сторону кухни, чтобы помочь подруге.