Неслучайные случайности

      Идти вместе после тренировки было для Ойкавы и Иваизуми рутинным занятием. Иногда они обсуждали будущую игру или минувшую тренировку, иногда Тоору жаловался на гору домашки или же эмоционально описывал очередное свидание с Акеми, а иногда они молча поедали булочки, купленные в магазинчике у школы. Но сегодня Хаджиме с самого утра не расставался с телефоном, сосредоточенно что-то вычитывая. К вечеру шутки по этому поводу, которые только могли зародиться в голове капитана, закончились, а любопытство достигло того самого уровня, при котором Тоору был близок к воровству треклятого смартфона. — Ива-чан, да что ты там такого нашел? Я не усну, если не узнаю, — канючил Тоору, параллельно стараясь разглядеть строчки на экране. — Не мешай, Дуракава, — хмуря брови, огрызнулся Хаджиме, ловко пряча телефон от любопытного взгляда друга. Но Ойкава не был бы собой, если бы не успел выцепить хотя бы заголовок статьи. — Бег на средние дистанции, — монотонно повторил он прочитанное, и на его лице расцвела хитрая улыбка. — Ива-чан, и зачем ты это читаешь? Решил уйти из волейбола? Я не переживу такого предательства! — он картинно схватился за сердце, но лукавство во взгляде скрыть было невозможно, так что Иваизуми тотчас пихнул его плечом. — Ладно, ладно, перестань толкаться и испепелять меня взглядом, с тобой уже все понятно, Ива-чан, — протянул Ойкава, подмигивая. — Если не перестанешь болтать… — начал было огрызаться Хаджиме, но Тоору вдруг остановился посреди дороги и повернулся с серьезным выражением лица к другу. — Ну что еще? — Ива-чан, ты знаешь про «закон трех»? — сложив руки на груди, спросил Тоору, будто проверял знания ученика по своему предмету. — Нет, — отмахнулся Иваизуми. — Ты настоящий двоечник, Ива-чан, — огласил вердикт Ойкава. — Закон трех: если в твоей жизни произошли три случайные встречи с одним человеком, то он — твоя судьба. — Судьба? — недоверчиво повторил Хаджиме. — Что за ерунда? Ты сам это придумал? — Вот именно, судьба! — торжественно повторил Тоору, проигнорировав ехидное замечание. — Так что не сомневайся, Ива-чан, а действуй, — амплуа строгого учителя исчезло так же быстро как и появилось, и Ойкава расплылся в улыбке. Хаджиме опустил взгляд с лица друга на телефон в своей руке и ухмыльнулся. — Пошли уже, Дуракава.

***

      Правильный настрой перед забегом был важен для всех спортсменов, так что Касуми медленно и глубоко дышала, пристально всматриваясь в беговую дорожку. Она уже поправила стартовый номер, туго перевязала шнурки и надела счастливый напульсник. Вокруг нее были другие девушки, готовящиеся к забегу на три тысячи метров, на трибунах шумели зрители, нетерпеливо ожидая старта, а может уже и конца отборочных, потому что это была последняя на сегодня дистанция. Но обо всем этом Касуми не задумывалась. Она размеренно дышала и смотрела вперед, чтобы после сигнала сорваться с места и бежать, бежать, бежать… — Касу-чан, сегодня ты превзошла себя! Выбежала из одиннадцати минут, с ума сойти! — восторженно восклицала Акеми, подбежав к капитану. Касуми еще не до конца успела прийти в себя после забега и снова была занята дыханием, так что ничего не ответила энергичной подруге, лишь кивнула. — Пойдем скорее, девочки хотели пойти со мной и унести тебя с дорожки на плечах как олимпийскую чемпионку, но я их остановила, сказав, что тебя уже есть кому носить на руках, — улыбка блондинки стала еще шире. Касуми вопросительно выгнула бровь. — Потом поймешь, идем скорее.       Акеми не обманула, девушки из их клуба мгновенно обступили капитана, поздравляя с отличным забегом, стоило им дойти до трибун для команд. Через некоторое время уже каждая делилась впечатлениями от своего забега, особенно много говорили первогодки, на что старшие только понимающе улыбались и хвалили своих кохаев. Настроение было отличным у всего клуба по легкой атлетики старшей Карасуно — они преодолели отборочные. — Вы все молодцы сегодня, я горжусь вами, — заговорила Касуми, когда девушки немного успокоились. — Теперь будем готовиться еще усерднее, впереди национальные, — ее лицо приобрело знакомое всей команде зловещее (как им казалось) выражение. Кто-то пискнул, кто-то обреченно простонал, кто-то схватился за голову — Акеми совершила эти действия по очереди.       Через час отборочные были завершены: люди с трибун расходились, спортсменки выходили из раздевалок. Мията без перерыва рассказывала капитану о том, как позеленела от злости ее вечная соперница из Шираторизавы, когда она обошла ее на стометровке. Харада слушала ее как обычно, не перебивая, и сегодня счастливый голос девушки странным образом умиротворял ее. Побеждать было радостно, Касуми не часто удавалось насладиться этим чувством, но сегодня оно переполняло ее точно так же, как и подругу. — Касу-чан, смотри, тебя там ждут, — вдруг прервала свой рассказ Акеми, дергая брюнетку за рукав олимпийки. — Меня? — удивленно переспросила Касуми. Родители работали, так что кроме девочек из клуба поддержать ее было некому. Разве что Сугавара пришел? Она недоверчиво повернулась в ту сторону, в которую тянула ее Акеми, и встретилась взглядом с Иваизуми. — Мы тебя будем ждать у ворот, так что иди, — прошептала ей на ухо Акеми, после чего пихнула в бок, привлекая к себе внимание, подмигнула и убежала к девочкам, которые уже начали перешептываться между собой о симпатичном парне и своем капитане. — Идем, идем, нам еще кафе надо выбрать, — тут же прервала их Акеми, уводя спортсменок подальше под их недовольные вздохи.       Касуми так и стояла на месте, неотрывно смотря на парня. Под ее проницательным взглядом Хаджиме стушевался. Чертов Ойкава, весь день болтал что-то о девушках, давал какие-то глупые советы, как будто они не вылетели из его головы, стоило Иваизуми встретиться с серыми глазами. Обругав про себя Ойкаву в последний раз, он кашлянул, попытался улыбнуться и направился к замеревшей Касуми. Разве он не был свидетелем десятков разговоров Ойкавы с девушками? Хотя в них скорее говорил не его друг, так что и это было бесполезно. Вся надежда на себя. — Привет! Отличные забеги, поздравляю с победой на трех тысячах, — выпалил он на одном дыхании, улыбаясь. Вышло посредственно и сухо. Разве это Хаджиме собирался сказать?       Когда она вышла на дорожку, сосредоточенно готовясь, он мысленно подбадривал ее, будто личный тренер. Когда он следил за забегом, ни на секунду не выпуская ее из вида, то пульс зашкаливал так, будто сам бежал. Когда она на последних ста метрах обошла девушку из другой школы, он вскочил с места и закричал так, будто его команда вышла на национальные. Ойкава еще долго будет припоминать ему этот день.       Вслух ничего из этого сказать не вышло. — Привет, — медленно проговорила Касуми. Она вдруг почувствовала разливающееся внутри тепло. Было приятно узнать, что Хаджиме пришел поддержать ее. Впрочем, хорошо, что она не узнала об этом до соревнований, тогда пришлось бы волноваться еще и из-за этого. Она ухватилась за край рукава своей олимпийки и потянула его вниз. — Спасибо. Рада, что ты пришел, — повисла тишина: разговор не клеился. Харада смотрела куда-то за спину парня.       Иваизуми чувствовал себя идиотом. Он не мог оторвать взгляд от девушки и не мог сказать ни слова. Темные волосы были убраны в тугой высокий хвост, серые глаза не смотрели на него, лицо как всегда бледное, губы поджаты, черная куртка старшей Карасуно слегка велика, так что руки спрятаны в длинных рукавах.       «Не верю, что думаю об этом, но что бы сказал Дуракава?» — Слышала когда-нибудь о «законе трех»? — выпалил Иваизуми, моментально пожалев о своем решении вспомнить об Ойкаве. — Закон классической логики? — с сомнением спросила Касуми, переводя на него взгляд. — Нет, — поспешно возразил Хаджиме, нервно закинув руку за голову. — В общем, забудь. — Подожди, ты имеешь в виду судьбу? — предположила она. — Да, вроде того, — Иваизуми удивленно вскинул брови. — Так значит его не Дуракава придумал… — уже тише пробормотал он. — Акеми как-то рассказала мне. Уже не помню, откуда она это вычитала, но там было что-то про то, что если ты встречаешь одного и того же человека три раза совершенно случайно, то он — твоя судьба, — Хаджиме на автомате кивнул. Теперь было понятно, откуда такие знания появились в голове Ойкавы. Уж больно это смахивало на заголовок статьи в каком-то журнале об отношениях, а Иваизуми сомневался, что Дуракава читает подобное. Хотя черт его знает. — А почему ты спрашиваешь?       Иваизуми снова сосредоточился на ожидающей ответа девушке. Первая неловкость прошла благодаря неожиданно поднятой теме, и теперь, чем дольше Хаджиме смотрел на Касуми, тем сильнее чувствовал прилив уверенности в себе. Он прочистил горло и громко заговорил. — В общем, говорить красиво не по моей части, но я обещаю тренироваться! Так что давай завтра прогуляемся, я обещаю придумать к этому времени нормальное поздравление.       Еще на середине импровизированной речи лицо Иваизуми стало покрываться красными пятнами. Контакт мозга с языком так и не был до конца установлен, и теперь он чувствовал себя еще глупее, чем когда полчаса ждал Касуми на выходе из здания с раздевалками, под взглядами проходившей мимо него толпы весело посмеивающихся и переговаривающихся девушек. Оказалось, что стоять друг напротив друга, смотреть глаза в глаза и говорить о своих сокровенных чувствах в сотню раз сложнее, чем спокойно прогуливаться по вечернему городу, болтая на ничего не значащие темы. Но Касуми, до этого неотрывно следившая за каждым его неловким телодвижением и сменяющимися на лице эмоциями, вдруг рассмеялась. Негромко, пряча улыбку за рукавом кофты, но так искренне, что у Хаджиме банально сперло дыхание. — Прости, просто это было очень мило, — теперь, когда она опустила руку от лица, парень смотрел на ее улыбку и розовеющие щеки, и сам с облегчением широко улыбнулся. — Обменяемся номерами?

***

      Ходить на прогулки поздними вечерами после тренировок стало для третьегодок обыденным занятием. Конечно, иногда у одного из них хватало сил только доплестись до дома и завалиться спать, а иногда домашки было столько, что учебники на столе грозили обрушиться на голову и похоронить под собой жаждущую хорошую оценку за задание голову. Но во все остальным дни они встречались в любимом парке, всегда у одной и той же скамейке, но всегда с разными приветственными словами. — Вот видишь, Тоору-кун, они оказались идеальной парой! В следующий раз ты должен сразу поддерживать любую мою идею, понял? — Акеми нравоучительно подняла указательный палец вверх, подбежав к парню, а затем нажала им на кончик его носа, звонко рассмеявшись. — И я тебя рад видеть, Акеми-чан, — с улыбкой произнес он, перехватывая ее ладонь и сжимая в своей. Девушка сжала его руку в ответ, и они неспешно пошли по неярко освещенной аллее. — Не уверен конечно, что Ива-чан стал меньше ругаться и лезть на меня с кулаками, но уж точно выглядит счастливее. — Касу-чан тоже не перестала гонять нас до полусмерти, — задумчиво протянула Акеми, а потом вдруг вспылила: — Да стало еще хуже с этой подготовкой к национальным! И конкретно меня она точно в могилу хочет свести, уж поверь мне, Тоору-кун, — плаксиво заключила она. Ойкава ласково потрепал ее по голове. — Главное, что мы сделали наших друзей счастливее, ведь так, Акеми-чан? — теплая улыбка, предназначенная только ей одной, мгновенно разогнала все ненужные в этот момент мысли, и Мията ближе придвинулась к парню. — Ты прав. Но знаешь, этот заголовок из журнала оказался просто находкой. Случайно попался мне на глаза, и я подумала: «Да кто мог придумать такой бред?», а никакой это не бред, — бодро говорила Мията. — Если попробовать провернуть похожий эксперимент на других парах и получить сходимость результатов, то это уже будет настоящий закон — можно будет самим статью писать! — Акеми-чан, кажется, ты учишься слишком усердно. Хочешь стать ученой? — посмеивался Ойкава. — Смейся, смейся. У нас обоих еще по целой команде одиноких парней и девушек. Я такие "случайные" встречи им напридумываю, ты меня на руках от восторга носить будешь, — серьезность всего этого монолога только еще больше веселила парня. Хотя и сомнений в том, что задумка будет осуществлена, не было. Так что ничего не оставалось, кроме как отвлечь внимание воодушевленной девушки. — Я и сейчас готов носить тебя на руках, Акеми-чан, — ласково протянул Тоору, неожиданно подхватив ее на руки и закружив. По парку разнесся беззаботный девичий смех.