Часть 1
16 августа 2019 г., 10:40
Маринетт — сентиментальный подросток в теле двадцатитрехлетней девушки, которую вот совсем недавно приняли на работу в то место, куда она всегда мечтала попасть.
Шить одежду, показывать собственные эскизы, работать рука об руку с самим Габриэлем Агрестом еще четыре месяца назад казалось просто невыполнимой задачей, несбывшейся мечтой, тайным для многих желанием.
Но все изменилось буквально в одну секунду, когда Нуар постучал в окно ее уютной комнаты и пообещал сюрприз, причем просто замурчательный.
Им ничего не стоило пересечь пол-Парижа, перескакивая проулки и улицы по крышам. Черному, как ночь, Коту и мило смущающейся такой близости Маринетт, сидящей на его руках.
Она часто вспоминала тот день, вспоминала подарок напарника и с каждым разом понимала все отчетливее: Кот не просто друг.
Детство прошло, хоть в душе она оставалась все той же наивной девочкой, верящей в сказки, влюбленность в Адриана постепенно поутихла, но не была забыта. Каждая мысль о Нуаре отзывалась виной в ее голове. Маринетт казалось, будто она предает свои чувства, которые все еще оставались к младшему Агресту, предает тот слабый фитилек, тлеющий в ее сердце.
Ей нужна была разгрузка, ей нужно было подумать, взвесить все «за» и «против» прежде чем что-то сказать Коту при следующей встрече.
Аллея, к ее счастью, была пуста в столь поздний час.
Самое время, чтобы отдаться на растерзание мыслям.
Маринетт, сидя на скамейке, невидящим взором смотрела куда-то вдаль. Мысли в голове путались и вязались в узлы, которых с каждой секундой становилось все больше и больше.
Все до единой, ниточкой были связаны с Котом Нуаром. Твердость решения Маринетт признаться ему росла все больше, но смелости все также не хватало, как может не хватать времени, чтобы добежать до укромного местечка.
Небо окончательно заволокло тучами, аллею освещали только одинокие фонари, мигающие из-за теней ночных насекомых.
Мысли окончательно спутались в клубок, не желая распутываться, а тут еще и дождь.
Теплый, летний, будто смывающий все напряжение, скопившееся в Маринетт. Она даже подставила под крупные капли лицо, прикрыв глаза. Ей так становилось легче.
Дорожки и тропинки быстро намокли, в воздухе появился приятный запах влажной земли. Асфальт стал совсем мокрым, кое-где даже образовались небольшие лужицы, в которых от новых капель расходились круги.
Вода приятно била по коже, пропитывала одежду, мочила волосы, скатывалась каплями, падала на шею и терялась где-то в декольте.
Красная ситцевая блузка от влаги приобрела цвет сангины и стала прилипать к телу, показывая все прелести фигуры. Будь кто-то здесь, Маринетт бы даже смутилась.
— Я не думаю, что сидеть под дождем — действительно хорошая идея.
Перед ее глазами оказалась голова Кота Нуара, который смешно подергивал ушами из-за капель воды, как будто настоящий котенок.
— Котик? — она неловко оттянула прилипшую блузку, чтобы Нуар не видел ничего из того, на что ему не стоило смотреть. — Что ты тут делаешь?
— Гуляю, — пожав плечами, ответил он, взъерошив свои волосы, тем самым стряхнув с них капли воды. — Как и ты. Промокла вся, тебе нужно домой, — Кот ловко подхватил ее на руки и побежал по промокшей тропинке.
Маринетт предпочла ничего не говорить и покрепче держаться за его шею. Нуар, конечно, сильный, но уронить всякий может.
До дома Кот донес ее быстро. Даже слишком. Только погрузившись в мысли, Маринетт тут же пришлось с ними распрощаться: Нуар поставил ее на балкон.
— Ну что ж, — он задержал взгляд на ее груди и, тряхнув головой, посмотрел в глаза. — До встречи, Маринетт.
— Заходи, глупый, — она улыбнулась, открыв дверь. — Я не отпущу тебя, промокшего, пусть даже на улице тепло.
Кот знал о гостеприимстве и доброте давней подруги, знал, что она действительно не отпустит его сейчас. Более того, даст ему полотенце, заставит выпить горячего чаю (или, может, молока?), закутает в одеяло и, может быть, даже разрешит ему остаться этой ночью у него. В качестве друга. Наверное.
Маринетт дала Нуару полотенце, а потом, посмотрев на любимый сборник каламбуров, снова забрала вещь, усадила на софу и стала вытирать его волосы, стараясь быть как можно аккуратнее с его ушами.
Он, казалось ей, даже замурчал от такого удовольствия.
Она улыбнулась и, стерев стекающую по его щеке каплю большим пальцем руки, убрала полотенце.
Только сейчас она ощутила когтистую лапу на своей руке. Посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на лицо Кота и столкнулась с изумрудными глазами. Она неловко улыбнулась, но Нуар никак на это не отреагировал.
— Молока? — поинтересовалась Маринетт, а он, чуть мотнув головой, потянул ее на себя, заставляя наклониться.
— Очень неудобно смотреть тебе в глаза, когда твоя блузка насквозь мокрая и прилипает к телу, — с ноткой недовольства протянул Кот.
Она смутилась и снова оттянула ткань.
— Отвернись! — пробурчала Маринетт и фыркнула.
Кот послушно отвернулся и для ее спокойствия даже глаза закрыл, а она, тоже повернувшись к нему спиной, начала расстегивать блузу. Пуговица за пуговицей, петелька за петелькой. Мокрая одежда упала на пол, а на теле остался только бюстгальтер цвета льна и черная юбка.
Желание подсмотреть одолевало совесть Нуара, которой, как всегда говорила ЛедиБаг, у него в принципе не было. Он чуть повернулся, пытаясь хотя бы краем глаза увидеть ее, тем более что Маринетт так близко.
Три секунды осмысления, и Кот уже на ногах. Еще одна — он стоит за ее спиной. Две — его ладонь ложится на ее живот, а горячие губы так сладко целуют плечо.
Не ожидавшая такого Маринетт шумной выдохнула, но даже не попыталась отойти или пресечь попытки Нуара целовать ее. Чаша «за» явно перевешивала.
Она отвечала на его прикосновения: чуть выгибалась и слишком быстро дышала. Он не терял времени, оставляя поцелуи на ее ключицах, шее, щеках и губах.
Слова были лишними, они и так друг друга понимали. Будто думали одинаково.
«За» в ее голове было явно тяжелее всяких несущественных в эти секунды «против». Она приняла для себя это. И она скажет ему. Потом. Ведь сейчас слова не нужны.
