ПЕРВАЯ ГЛАВА 1/4
I «Мой дядя самых честных правил, Когда взяла его хандра, Здесь развлекать полуживого Участь вдруг выпала моя. Его пример, другим наука; Но, Боже мой, за что мне всё? Зачем я согласился только? Другие говорят: «Осёл!» И все же вижу в этом, право, Я добродетель-то свою, Возможно мне зачтется это, Но, а сейчас я лишь могу: Стонать и думать про себя: Когда же черт возьмёт тебя» II Так думал молодой Онегин, Сын Эльфа из забытых мест. А колдуны, его коллеги, Все ждали от него протест. Покуда Женя вместе с дядей, (Последний, знайте, очень жаден) Проводит ночи в баре «Грех» Друзей все гложет нервный смех. Когда ж ещё всем этим дурням, Не знающим работы суть, Возможность появится встряхнуть Столь избалованный кошель. Да, для «друзей» он лишь мишень, Но уж надежда — не погаснет! III Эльф, что отцом его являлся, Все глупо слепо, да гонялся, За роскошью и блеском злат. Да вот Онегин был не рад. Его могло развеять скуку, Эту чудовищную муку, Лишь блеск девичих глаз. Когда отец все жаждал страз, Женя топился в массе ласк, Которыми Эльфийки щедро, Его обвешивали слепо. Ведь после участь всех одна, Расстаться с Женею ждала. IV Но вот балам пришёл конец, И Женя брошен был в наш мир, Другой бы стал искать венец, Но наш, простите, слишком сыр. Хотя, однако, милый Женя Был, вам скажу, умней меня. И в годы юные свои, Способен был на тонны зла. Но Зло он очень уж неплохо, Скрывал под маскою своей, И выглядел в разы милей: Но не пушистенькая кроха! Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал; Легко мазурку танцевал И кланялся непринужденно; Чего ж вам больше? Свет решил, Что он умен и очень мил. V Французский, правда, нынче в моде, И, несмотря на то, что там, Все нежить бродит по углам, Француженки не плóхи вроде. А танцы знаете ли дикость, И даже гномы все сейчас, Без лишних фаз и лишних глаз, Вы поняли! Хорош хихикать! Пора вам к правилам привыкнуть: Что в современном «РПГ», Все ждут не «Р», а только «Г». И чтобы «Г» те были, Как можно более странней. Все больше «тойс» в их странных играх, Все меньше игр в них самих! Но наш Онегин не таких...
