Бу

      Эдд раздраженно скрипнул зубами, сжимая в руке старую добрую фляжку, наполненную — а может уже и наполовину опустошенную — коньяком покрепче. Сейчас переваливало за двенадцать и многие люди уже, по крайней мере, готовились ко сну и лишь Гоулд сидел на диване, с полнейшим безразличием наблюдая за происходящим на экране зомбоящика. Очередная драма на двадцать сезонов, которую крутили по этому каналу с одиннадцати до часа не меньше двух месяцев. Пытаться понять этот идиотский сюжет было выше сил Эдда, так что тот просто вливал в себя все больше алкоголя, изредка вслушиваясь в реплики персонажей.       Поправочка — он именно смотрел эту бессмысленную хуйню. А сейчас его взгляд направлен в темноту. Потухший экран и выключившаяся лампочка на кухне говорила о том, что свет отключили. Ну офигенно, че.       И все бы ничего, да только его настораживала тишина на верхнем этаже, где без всякого зазрения совести Мэтт смотрел рисованную порнуху и дымил, как паровоз. «Наверно, уснул», — подумалось Эдду и он с легкой ухмылкой договорил уже вслух:       — Надеюсь, что навсегда.       Он медленно приподнялся с насиженного места, засовывая фляжку в карман, и осторожно сделал пару шагов вперед. Разум немного туманился — Эдд выпил относительно немного, но все же это дало свои результаты.       Перед глазами была одна темнота и даже силуэтов не было видно. Гоулд пожалел, что оставил телефон у себя в комнате, до которой еще дойти нужно. Глухо выругавшись, алкоголик медленно начал делать шаги в сторону, как он предполагал, телевизора, от которого пойдет в сторону лестницы. План был относительно прост, так что Эдд, вслушиваясь в тишину, в несколько шагов дошел до техники.       Что его насторожило, так это тихий скрип и вновь полная тишина. Шатен сжал губы в полоску, позвав по имени сначала Томаса, потом Торда. Ответа не последовало, как и вообще каких-либо звуков. Эдвард тяжело вздохнул, списав все на воображение, подкинувшее ему странные картины. Рыжая скотина как-то позабылась, так что он, сделав пару глотков коньяка из фляжки «для храбрости», продолжил нашаривать стену в темном помещении.       Темнота давила на глаза и невольно шатен поежился, думая о том, как же ужасно, наверно, быть слепым. Вечность жить в этой страшной, непроглядной темноте без возможности выбраться на свет. Парень тихо выдохнул, опираясь рукой о стену и что-то бормоча. По правде говоря, сейчас, в этой страшной, вязкой черноте он был бы рад присутствию даже порядком осточертевшего Харгривза.       Раздался тихий шорох и Эдд снова напрягся. Он нахмурил брови, все же вспомнив про Мэтта и разочарованно осознав, что его надежды не оказались правдой — чертов паровоз вероятно не уснул вечным сном.       Вдруг Гоулд почувствовал прикосновение к плечу и против воли по спине пробежали мурашки, но предпринять ничего он не успел — человек, стоящий сзади, среагировал раньше.       — Бу, — раздался хриплый голос прямо над ухом, обдавая кожу жарким дыханием — догадаться чей он не составило никакого труда. От неожиданности Эдд, выдохнув «твою мать», отшатнулся на несколько шагов и раздраженно глянул на стоящего за спиной Харгривза, что откровенно веселился, наблюдая за напуганным и злым алкоголиком. К тому же, этой рыжей собаке хватило наглости ухмыльнуться — Эдд не мог это увидеть, но почему-то был уверен, что губы Мэтта были растянуты в привычной мерзкой улыбке — и наклониться к Гоулду, цепляясь тонкими пальцами за подбородок. — Че как, Эдди-Тэдди?       Забудьте про «был бы рад присутствию Мэтта». Лучше бы эта рыжая сволочь все же уснула вечным сном.       — Блять, ты совсем охуел, — прорычал «Эдди-Тэдди», отпихивая от себя руку Харгривза. — Пиздуй нахуй отсюда, мудачье, остоебенел мне уже со своими шутками, Чарли Чаплин недоделанный, блять.       Мэттью покачал головой, тихо хихикая.       — Тебе бы рот с мылом промыть, алкашня.       — Пошел нахуй.       Рыжий тихо усмехнулся и взял Эдда за руку. Прежде чем тот успел возмутиться и дать с ноги по яйцам «уже совсем разошедшемуся норвежцу», парень впечатал его в стену и пристально, с легкой улыбкой, начал разглядывать его. На мгновение британец даже забыл, как дышать. Он мог поклясться, что видел, как голубые огоньки блеснули в темноте странным огнем и по спине от этого пробежались мурашки, оставляя после себя крайне неприятное и мерзкое чувство.       Эдд совершенно не понимал, что эта рыжая паскуда творит, и от этого стало еще более странно и неприятно на душе.       — Ты… че? — заторможенно пробормотал Эдд, вглядываясь в едва различимые черты лица перед собой. В какой-то момент Мэтт еще ближе, так, что теперь Гоулд чувствовал его теплое дыхание на своей щеке. Этот факт заставил его покраснеть, так что сейчас шатен был даже рад тому, что в темноте коммунист этого не разглядит.       — Тихо, — прошептал он с хитринкой в голосе, заставив алкоголика поежиться. — Я не собираюсь ничего тебе делать. Всего лишь…       Харгривз не договорил свою фразу, наклоняясь еще ближе и Эдд даже не понял, когда это, вместо того, чтобы сопротивляться, стал терпеливо дожидаться, пока мягкие губы соприкоснутся с его обкусанными.       — «Я готов убить за тебя, Вероника!»*       Это подействовало, как ведро ледяной воды и внезапно различимые черты лица перед собой вновь стали противными до невозможности, так что Эдд, выкрикнув «пошел нахуй!», резко оттолкнул от себя Харгривза. Эдд, тяжело дыша от шока и гнева, как можно скорее побежал вверх по лестнице, к себе в комнату, не замечая пристального взгляда голубых глаз себе в спину.       Надо срочно выпить.       Мэттью тихо усмехнулся, переводя взгляд на включившийся телевизор. Зомбоящику повезло, что он не захватил с собой пистолет, а иначе Харгривз простелил бы экран техники от досады.       Это всего-лишь везение, которое, как известно, имеет лимит. И хотя Эдд прекрасно знает, что живет в одном доме с психом, он понятия не имеет, что этот псих сходит с ума по нему.       Мэтт ведь все равно добьется своего. Рано или поздно.

В моём тихом омуте звери, В квартире твоего бойфренда выбиты двери, Его тело болтается в петле на качели, Это ли не повод чтоб набрать меня?