starboy.

      В голове в один момент смешались все мысли. От воспоминаний моё сердце сжалось, а руки предательски задрожали. Я заплакала. Почему все так? Почему мы любим друг друга, но постоянно убегаем от этого? Почему люди постоянно бегут от своего счастья? Почему мы боимся принять это? Боимся ошибиться, боимся, что потом будет больно, что от этой боли мы будем лезть на стены. А разве сейчас мы этим не занимаемся? Разве сейчас мы не занимаемся самоуничтожением? Постоянные гулянки, алкоголь, наркотики. Да мы готовы на всё, лишь бы не чувствовать того, что внутри. Нет там никакой пустоты, как об этом любят кричать направо и налево. Кричать не вслух, кричать душой, показывая всё это своим поведением. Дружки, клубы, разврат и блядство. Стоит ли оно того? Стоит ли всё это одной фразы о любви? – Почему ты говоришь это? – я выпаливаю как на духу, сжимая пачку сигарет в руке. – Ты думаешь, это всё здесь просто так? Думаешь, что эта очередная пьянка? – он смотрит прямо в мои глаза, а мне хочется скрыться от этого взгляда.       Я не могу смотреть в его глаза. Я просто не могу. Мне становится настолько больно, что это трудно объяснить словами. Я отворачиваюсь, пытаясь сдержать очередной наплыв эмоций, которые я давно разучилась контролировать. – Кать, – он кладёт одну руку мне на колено, а второй пытается развернуть меня к себе. Я вырываюсь, но поддаюсь. – Я не хочу. – Ребят, вы идёте, – нас прерывает Кирилл, вошедший на балкон. – Нет, – грубо бросает Глеб, не отрывая взгляда от меня. – Вас понял, – Кирилл подмигивает мне и скрывается за дверью.       Продолжаю игру в молчанку, мечтая испариться. – Ты же понимаешь, что сейчас сбежать от этого разговора, который должен был случиться ещё давно, не получится?       Понимаю. – Так почему ты убегаешь от него? – говорит он, а я медленно перевожу взгляд с пола на него. – Я не хочу признавать этого, – говорю я, вытирая слезу со щеки.       Да, я слабая. Я не хочу признавать того, что люблю его. Я не хочу признавать того, что вообще способна на любовь. Мне больно от этого. Мне больно от мысли, что я могу быть счастлива. Я не думаю, что заслуживаю этого. Это самый худший расклад из всех предложенных мне судьбой. Да, я снова оказалась в дерьме. Я снова не справилась, я снова завалила. Называйте, как хотите, я не способна на здоровые отношения. – Скажи мне это, и мы будем вместе, – он придвигается чуть ближе, держа одну руку на моей щеке. – Ты же знаешь, я не могу, – всхлипываю я. – Потому что не чувствуешь? – в его глазах я вижу не ту надежду, с которой он произнес первую фразу, а какой-то детский испуг.       Почему он боится, что его отвергнут? Это явно не тот человек, который обделён вниманием противоположенного пола. Таких как я, при его желании, у него может быть миллион. Он безумно красив и харизматичен, очень привлекателен, амбициозен. Он на начале своего творческого пути, так почему именно я? Какая-то глупая девочка, которая точно не является примером для подражания? Почему он говорит эти слова мне? Что во мне такого особенного? Это то, с чем мне предстоит ещё долго разбираться. – Я не могу, – произношу это, наверное, раз пятнадцать подряд, пытаясь отогнать все противные мысли из головы. – Я прошу тебя, – он снова разворачивает меня к себе. – Глеб, – я пытаюсь скинуть его руки с себя, но он только усиливает хватку. – Ты делаешь мне больно, – но он не слышит, а только сильнее сжимает мои предплечья. – Я знаю, что ты чувствуешь, – он прижимает меня к себе, укладывая мою голову на свою грудь. – Я не могу, – повторяю это в сотый раз за вечер. – Тише, – он успокаивает меня, целуя в волосы. – Ты нужна мне, слышишь? – Я не могу. – Я хочу, чтобы ты была со мной, Кать. Я очень этого хочу, – он начинает дрожать, наверное, от холода. – Почему всё так? – задаю вопрос, на который никто не знает ответа. Но я надеюсь его услышать, просто надеюсь. – Я не знаю, солнце.       Мы сидим так минут двадцать, а я уже не чувствую холода. За это время на балконе побывало уже трое людей, которые в мягком формате были посланы к чёрту. – Я хочу побыть с тобой наедине, – говорю я, надеясь на то, что он что-нибудь придумает. – Поехали куда-нибудь? – он поднимает мою голову и смотрит мне в глаза. – Ты пьян. – А ты нет, – он смотрит на меня и улыбается. – У меня нет прав, – я непонимающе смотрю на него. – Я знаю, – он улыбается ещё шире и, взяв меня за руку, тянет к выходу.       Мы проходим сквозь людей, которым, кажется, просто всё равно на то, куда мы уходим и чем собираемся заняться. – Кать? – когда я надеваю обувь, в дверном проёме кухни появляется Ида, из глаз которой текут слёзы. – Что случилось? – в одном ботинке подбегаю к ней, обхватывая её лицо руками. – Я… я…– девушка не может связать и двух слов.       К нам подходит Глеб, разворачивая Иду к себе. Он пристально смотрит в её глаза и задает один вопрос, а я всё ещё не понимаю, в чём дело. – Кто? – он бросает это очень сухо, внимательно осматривая тело девушки на наличие ссадин. – Артём, – она еле проговорила это, всхлипывая. – Присмотри за ней, – он открыл дверь в спальню, заталкивая нас туда, хотя Ида упиралась.       И позже я поняла причину. В комнате был Артём, который надевал футболку. Ида в страхе замерла, прижавшись ко мне. Я обняла подругу, пытаясь успокоить. – Что ты сделал, – Глеб подошёл к парню, грубо схватив его за футболку. – Ничего необычного, – отшутился парень. – Переспал со своей бывшей на вечеринке, – он бросил это, посмотрев на меня. – Я думаю, это у нас дружеское, – парень мерзко рассмеялся, кинув взгляд на Глеба. – Под чем ты? – Глеб был серьёзен и игнорировал провокации парня. – Тебя угостить? – рассмеялся он. – Или твою подружку-шалаву? А может её подружку-шалаву? – парень едва успел договорить это, как получил по лицу. – Что ты ей подсыпал? – Глеб сорвался на крик, от которого я вздрогнула. – Ничего. Она сама была не против раздвинуть передо мной ноги, – бросил Артём, сплюнув кровь.       Глеб ударил во второй раз. Затем в третий, отчего парень упал, неплохо так приложившись головой о батарею. – Урод, – кинул Глеб, вытирая кулак о его футболку.       Я испугалась, прижимая к себе рыдающую подругу. Я застыла на месте, пока Кирилл не вывел меня с Идой из комнаты. Туда же мигом ворвался Макс, оттаскивая уже озверевшего Глеба от Артёма, который, кажется, уже был без сознания. – Тебя с девушками не учили обращаться, сволочь? – Глеб продолжал вырываться из рук Макса, чтобы нанести ещё пару-тройку ударов. Это последнее, что я успела увидеть перед тем, как дверь в комнату захлопнулась.       Кирилл подал трясущейся девушке кружку с водой и уселся перед дней. – Ты в порядке? – он посмотрел на неё, убирая прядь волос за ухо. – Почти, – девушка почти успокоилась, но выбираться из моих объятий не собиралась. – Тебя отвезти домой? – Д-да, – она кивнула и попыталась встать. – С тобой поехать? – я посмотрела на неё, чувствуя себя виноватой. Если бы я не осталась на балконе, то этого можно было бы избежать. – Нет, спасибо, – она вяло улыбнулась и поплелась к выходу.       Я осталась в одиночестве на кухне, вздрагивающая от каждого шороха. Я полностью разочаровалась в Артёме. Изначально он предстал таким порядочным парнем. Я была рада, что Ида нашла себе достойного мужчину, который буквально на руках её носил. Я не вдавалась в подробности об их расставании, хотя, наверное, стоило. Возможно, тогда я не оставила бы её одну в этой компании. Я чувствую себя виноватой. – Домой, – Глеб вошёл на кухню, кивнув мне в сторону выхода. Он был очень зол.       Я попрощалась с Максом и покинула квартиру. Глеб спускался быстрее меня, я едва успевала за ним. – Ты в порядке? – спросила я, когда мы уже были в машине. – Нет, заводи, – он кинул мне ключи и закрыл глаза, откидываясь назад. – Я не смогу, – я боюсь въехать в кого-нибудь, а то и попасться на первом же посту ГАИ. – Сможешь. – А если нас остановят? – А если нас остановят, то ты сделаешь так, чтобы мы не остановились, разгонишься настолько, насколько это возможно, и мы с ними поиграемся. – Уверен? – я вопросительно посмотрела на него. – На все сто, принцесса, – он поцеловал меня в губы и принял прежнее положение.       Что ж, возможно, я об этом пожалею.