Белый демон

Придя в ту пещеру, Макиато всё осознал, что произошло: Синагма — их ясновидящая видела нечто вроде видения, а потом потеряла сознание и Джериман сказал ей пойти отдохнуть в пещеру, от чего-теперь-то он и находится здесь, и просиживает хвост, нежели дальше отправляться на поиски. Но ему очень интересно, о каком это Звере шла речь, ведь такого Зверя впринципе не существует. И что бы это значило? Как теперь им действовать, не зная кому верить? Либо лгуну стаи Капоэю, или же Силеволке Синагме. Так как они оба могут быть правы… А, что если Капотэй так и видел не просто того Динозавра, а скорее того Зверя Паддо? Всё это не естественно: сначала надо было поверить выдумке Лории, теперь видениям Синагмы… Алькёл сидел и тоже чего-то ждал, дескать, может уже отправимся, а то я уже насиделся и хочется куда-нибудь сходить. Хм, а что, если Динозавры знают о существовании некого существа, размышлял он, и это очевидно — они же столько лет живут и вполне возможно, что знают. Но есть маленькое затруднение. Они, Динозавры, охотятся за ними и ни в коем случае нельзя с ними общаться, а коли ты уж такой смелый — вот, пожалуйста, листок в лапу и ступай к ним. Только если погибнешь, тебя на это никто не звал и не говорил, мол, давай ступай к ним и умри от острых и длинных зубов с клыками Динозавра. В голове мешкали разные мысли, превращаясь в кашу, что уже ничего нельзя было разобрать, собрать предложение или хотя б пару слов, а там и словосочетание… Надо полагать, что так мало зная Синагму, уже можно узнать, что-то новое, необычное, что же в конце концов происходит у них в лесу. Макиато осмелился и наконец шёл к Джериману, который пока не стол далеко ушёл, может он сможет чем-то этаким помочь, хотя бы зацепить за ниточку, которая поможет привести их к демону. — Джериман, можно спросить… — Оу, — махнул тот головой. — Разумеется, — он сгустил, понизил голос. — И зачем я вообще заговорил о нём. — он словно резал себя изнутри, ощущая, как душа уже рвётся на кусочки, продолжал верить, что это всё из-за него. — Вам, наверное, нужны сведения о вашем Белом демоне? — тот кивнул головой, наконец-то хоть что-то скажет. — Имей ввиду, его так не зовут, а называют, как ты, наверное, уже понял — Зверем Паддо. — Нет, я это сообразил, — не утерпел Макиато, — я вот одного не понял, — сощурил глаза, — почему именно Паддо и что бы это означало? — У нас Паддо называют падение. — выдохнул он. И больше ничего не сказал. Да и Макиато больше не знал, что спросить, а хотя нет, есть что. — А ты действительно не знаешь куда бы мог сиин… кхем, уйти Бел… в смысле Зверь Паддо? Джериман лишь покачал головой, а потом побрёл к той пещере, где лежала Синагма. Она продолжала лежать, и будто бы не шевелилась, но дышала. Дышала спокойно, ни о чём не думала, м-да вот теперь она получила успокоение, лёжа на сене, и видеть сны. — К огромному сожалению, Макиато, — печально ответил Джериман ему. — Но если вам так охотно найти его, то вам незачем тогда здесь находиться, идите дальше вглубь, может… — Нет, Джериман! — скоропостижно послышался голос из пещеры. Она немедля подошла прямо к нему, упала на лапы (на колени) и взглянула на Джеримана. Тот тоже взглянул на ту, у неё в глазах виднелось небольшое помутнение, оно выглядело, как очень белая краска на глазах, аже хочется закрыть глаза и не открывать. — Что не так, Синагма? — он словно потерял красноречие, от чего ему казалось, что все слова перепутались и встали вверх дном. — Вы снова видели видение?.. Ну что же? — Да, у меня снова было марево, — с беспокойством ответила она ему. — Им не в коем случае… слышишь не в коем случае нельзя его ловить! — Но почему? Что может произойти, если же это случится? — Джериман перехватил её смятенный взгляд и на миг тоже испугался. Даже, наверное, больше её самой. — Ежели они его убьют… а они это посмеют сделать и тогда над лесом целые года будет стоять засуха. Она превратится в ту, которая имеется в Бзыбу… и тогда нам всем некуда будет деваться. Эта засуха наступит везде, она накроит всю нашу землю, планету, включая даже те места, где очень холодно… Ты же знаешь эту легенду…? — Разумеется, Синагма, я её очень хорошо знаю, но не понимаю, как это связанно с той легендой и нынешней жизнью? — в его голосе слышалось волнение, тот самый испуг не только за себя, за неё, зна их стаю, но и также за всех жителей. Что же с ними тогда произойдёт? Умрут от жажды, и Якимину, которые точно без неё прекрасно обходятся поедят их остатки, остатки от чего от них останется спустя несколько десятилетий? Нет, это невозможно! Да, их немедленно надо тогда остановить, а то не очень то будет приятно наблюдать с небес, как твоё умершее тело доедают какие-то насекомые. — А то, — поспешила с ответом Синагма, — если он сам не убьёт себя, а кто-то другой, дождя не видать. Ну, а если всё будет по-другому, дождь так и будет идти через каждые двадцать три года… Ты это понимаешь? — Конечно, — кивнул он, продолжая стоять в позе, словно застывшая статуя: голова опущена вниз, все четыре лапы от того удивления, когда она проговорила, расставленны в стороны. — Молодец, а теперь скажи им, чтобы не тратили своё время и на рассвете отправлялись по своим домам… Джериман кивнул и повернул голову к Макиато. Но иго рядом не оказалось. Он побежал к той пещере, где оставил всех Белых, но и их там не было. Где они? Он опоздал! Они уже ушли. Всё, всё кончено, они, наверное, уже далеко ушли, а одному ходить по лесу нет смысла. Да и к тому же могут убить, как Кординала, ну может только не Цакумы, но всё же… Он склонил голову и направился обратно, но не в пещеру. Проходя мимо старушки, он уловил её негодование, словно чего-то испугалась. Она стояла возле порога в свою пещеру и тоже смотрела на него, но не успела посмотреть в его глаза; он уже отошёл подальше и побрёл в свою пещеру, где задумался о том, что говорила она, и что бы это могло значить. Цемзор продолжал сидеть в пещере и ждать хоть каких-либо новостей. Но главное — никто не жужжит в ухо о этом демоне и ещё то, что Капотэя больше не видел до окончания дня. Его, так сказать, приятелей не было с ним и это тоже было неплохо, можно побыть наедине со своими мыслями, подумать, что ему и другим надо будет делать, когда им удастся поймать демона. Как они с ним расправятся? «Хм, интересно, на что ещё этот демон способен?» — думал он с маленькой ухмылкой, которая совсем не шла ему к морде. — Сэр, — внезапно послышался стук за выходом. — Тут… эм… ну это… — по его стеснениям можно понять, что немного побаивался произнести нелепую или плохую весть о поиске Белого демона, что дела совсем не клеются и сжался. — Ну, говори, я слушаю, — с энтузиазмом произнёс Цемзор, надеясь услышать хоть от кого-нибудь приятную новость. А что если они уже его поймали? Вот так радость, вот так за один же день и поймали. — Да давай же, — с нетерпением проговаривал он, — не тени! — В общем наши ещё в поиске и ещё никто не возвращался, сэр! — отлично, без всякой запинки провозгласил он. — А, вот как, — его голос понизился. — Ну ладно, как только что-то будет известно, сразу же сообщай мне, понял? — Так точно! — резко ответил тот и шагнул из пещеры. Цемзор вновь остался один и думал, ну неужели так сложно найти этого демона? «Хотя, это ведь ещё первый день искания, может быть, уже через два-три дня они его всё же смогут найти. Ну да, конечно, это же ещё только первый день, чего тут я разволновался, всё будет в порядке, успокаивал он себя, да и к тому же ещё не всё потерянно, чтобы уже так паниковать». День медленно клонился к вечеру, а там и вспять. Трапины доедали последние куски своего ужина, отрывая по кусочкам мясо Фундр, а сами же Фундры летали вверх-вниз, вперёд-назад — это и был нормальный ритм жизни перед тем как снова поднимутся на небо и резко упадут вниз. Шайовов пока не было видно, дожидались, когда уже придёт ночь, и Лакупасы с Кровозьё закончат свои песни. Змеи уползали в свои норы и, насытившись Кэни, сладко закрывали маленькие, как бусинки, глазки и засыпали. А Якимину в Бзыбу бежали маленькими стадами и искали укрытие для ночлега. Маленькие Белые, как только начался уже закат, мигом попрятались в пещерах, где их ждал любимый ужин; точно также ужин встречал и маленьких Динозавров, возвращающих после долгого гуляния на свежем воздухе… …И вот уже с приходом мрачной темноты всё стихло: Кровозьё с Лакупасами закончили петь, а Шайовы спокойно могли пойти на охоту, если её можно назвать удачной, ведь большинство животных уже прячутся в своих кровлях и редко можно кого-либо ночью встретить. Шайовы охотились в одиночку, так, как и жили одни, но если их будет много, то каждый не то чтобы будет драться за добычу, а скорее будут очень близко подходить к своей жертве, чтобы она смотрела именно на него и не в коем случае на своего сородича. Ночь — мучительное слово для Фарланда, когда все утихомирились и попрятались в убежища, и видят уже второй сон. То время, когда никого не слышно и, казалось бы, можно тоже спокойно наблюдать сон, но опять же — Шайовы. Они не перестают петь в том месте, где учуяли добычу и зовут к себе. Их некое ржание немного напоминала сирену русалок, однако они не водится здесь. Так как можно встретить только маленькие ручейки, озёра. Однако надо отдать им должное — пели они превосходно, так красиво, что так и хочется выйти из палатки и узнать, кто это. Но стоит ли рисковать своей единственной жизнью, чтобы плакать с небес проливая дождь на ту самую землю, со своим телом. Лучше в обще не выходить из палатки, а просто слушать сирену внутри, а не снаружи, где поджидает опасность, в том числе и вороная лошадь с зубьями на подбородке, идущие наискось вниз… Ну хватит уже говорить о ночи, пора бы уже переключиться к Макиато и остальным, как у них простоят дела и нашли ли они их Белого демона, вернее демона Капотэя, ведь это он его обнаружил и сообщил окружающим. Хотя и так уже известно, как на самом деле называют этих животных — Зверями Паддо, а он назвал его так, как и назвал, проще для самого себя, и к тому же он не знал истинное название этих Зверей, так что. Но Белым, с таким коротким сроком жизни, простительно, но и можно посудить так, если этот Зверь существовал две тысячи лет назад, и Белые тогда тоже жили, они же тоже могли повидать своим эту легенду и тогда бы не было сомнений, что этого Зверя нужно ловить. Конечно, Белые хорошие и добрые как снаружи, так и внутри, но своих целей любят добиваться — это мы догадались с Капотэем, который так жаждал дать правду о бытие Белого демона. Макиато проснулся раньше остальных, чтоб осмотреться вокруг. Его терзало чувство скорби, боли в груди и в сердце. Перед ним пробежали воспоминания, как жаль, что не увидел в последний раз Аиспола. И увидит ли он его ещё? Так, фух, сейчас не это главное — надо наконец поймать этого… как же этого Зверя теперь называть? Белым демоном или Зверем Паддо? Ай, без разницы, можно тогда уж так и так. — Что-то стряслось? — раздался бас Алькёла, подошедший к нему. — Нет, ничего. А с чего ты взял, что что-то произошло? — процедил тот, махнув лапой. — И если бы что и случилось, я б в первую же очередь разбудил тебя. — Серьёзно! — с восторгом крикнул он, но так тихо, чтобы не разбудить остальных. — Меня же, и в первую очередь! Вау! — продолжал радоваться братишка. — Ну конечно же! — подхватил Макиато. — Но это потом, пора уже отправляться дальше, а то мы и так день упустили, засидевшись у Силевовлов. Не надо терять хватки, дружище! — подбодрил прегрустного Алькёла, который вот-вот хотел повисеть голову. — Эй, выше нос, мы справимся! Ведь так? — Конечно, — он как можно постарался сказать подбадривающее и для того, что он поверил поднял лапу кверху. — Мы это сделаем! … Когда уже все проснулись, они направились дальше на поиски. Некоторых Белых до сих пор клонило в сон, но нет времени разлёживаться, не время просиживать свой хвост, а надо идти. А может повезёт? Он, Макиато, не знал, как остальные, но он прекрасно себя чувствовал, вовсе не ощущал в себе сонливости, да и Алькёл, продолжая идти рядом, тоже чувствовал себя хорошо. — Ох, как же мне тебя жаль, — огорчённо проговаривала Авана себе и смотрела на пещеру подруги. — Вот бы ты сказала чем помочь, но и у тебя нет мысли как. Авана каждый день приходила к ней без всякой мысли о помощи, она лишь жалела её, выслушивала её грустный голос и смотрела на безжизненные глаза. Ошована, с тех самых дней, как она узнала о утери единственного сына, так и сидит каждыми днями в пещере и, возможно, выходит на улицу только тогда, когда нет никого. Видно, приходя подруги, ей недостаточно. Сначала лишилась мужа, потом сына, — а может это просто карма, которую ей суждено вот так пережить. Видимо, она что-то натворила в прошлой жизни, от чего теперь мучается в этой. «Ах, были бы рядом Силеволы, холодно подумалось ей, может быть, они бы мне и помогли сейчас». — Привет! — старалась воодушевлённо произнести Авана, размахнув лапы в стороны, и улыбнулась. Ей на миг показалось, что это прозвучало не столько убедительно, сколько в очередной раз поразил взгляд угасшей подруги. — Привет, — с утратой сил ответила Ошована, лёжа на сене. Авана перехватила её усталый голос и сразу поняла, как ей тяжело говорить, что она слегка больна. Но она не захочет куда-либо идти, подтвердила она, Авана, саму себя. В амуде вдруг резко похолодало, хотя до зимы ещё долго, ну или, до осени. — Боже, Ошована, боже! — запаниковала подруга, подбежав. — Да ты бледна. И бледна как и никогда, тебе срочно нужна… — Если ты о том, что мне нужно прогуляться или срочно нужна помощь, то нет… я здорова, — пыталась уверить её Ошована, чувствуя маленькую усталость, как будто потеряла вторую душу своей жизни и надеется найти её, пусть даже на небе. Ошована чувствовала не только усталость, но и боль. Боль, которая медленно накапливалась в её сердце и становилась тяжелее металла. Боль, которая не ушла с тех самых дальних пор, когда узнала, что Аиспол пропал, исчез, а то и распарился в воздухе. Всё это влекло к загадкам, которые она, Ошована, так и не смогла разгадать за все эти четыре года, и, возможно, никогда не разгадает. Она лишь могла себя подбодрить насчёт того, что она не одна, и Авана всегда ей поможет, как сейчас и как тогда. Она много раз думала, что будет лучше отправиться на поиски сына, нежели просиживать хвост, но, как на зло, сейчас не было никаких сил, даже чуть поднять глаза. Она понимала, на сколько бодр дух подруги, она куда лучше, чем она. В том, что не разбрасывает свой нос не туда, куда она суёт; в том, что она всегда дело говорит, а она к ним не прислушивается. И, конечно, в том, что сразу бы отправилась на поиски своего сына, если бы тоже пропал без ведомости, а она не делает этого. Она просидела в пещере так долго, только для того, чтобы увидеть сына, хотя бы у пещеры. Но теперь даже нет смысла сейчас отправляться искать его, ведь он мог быть кем-то уже съеден, а может всё же он жив и просто бродит по лесу, и выжидает момента, когда он будет готов явиться домой… но почему же он не находит этого момента и не приходит? «Может он боится, боится, как я на это всё отреагирую? — согласилась она со своими мыслями. — Но зачем бояться собственную маму, я ведь всё могу понять… но всё же такое долгое отсутствие настораживает и даже пугает. Пугает незначительно». Авану тоже можно понять, — столько дней к ней приходила, поддерживала её разговорами и только чтобы услышать — нет. Авана боевая Белиха, куда решительней, чем Ошована, но всё-таки иногда бывает застенчивой. — Ну, а как насчёт того, чтобы хотя бы поговорить? — подбодрила она. — Я снова расскажу, что происходит в лесу, ты как всегда послушаешь? — Согласна, — кивнула та. — А лучше расскажи, что новенького за пределами стаи? — Ошована заметила, что подруга остолбенела, будто бы за пределом произошло то, чего раньше не случалось. Авана же не только застыла, но также и засомневалась. «Неужели это случилось с Аисполом?» — не сдержалась она, но не произнесла в слух, думая, что это прозвучит не очень и к тому же, вряд ли Авана захочет расстроить подругу с плохими новостями о её сыне. — Что, что стряслось? — тревожно заговорила она. — Кхем, — Авана села рядом, откашлялась, — ты только… э-э-э… слушай внимательно, — еле проговорила она. Ошована насторожила уши и тоже села так, что грудь выпятилась вперёд, её глаза от нетерпения вдруг забегали. — Я-я внимательно… — в спешке заговорила Ошована. — Короче, дело началось здесь, в стаи, — начала Авана. — Ты должно быть знаешь вруна Капотэя? — Ошована поспешно закивала. — Так вот, он поведал нам некую выдумку о… кажется, о Белом демоне?.. Да о нём. В общем все ему снова никто не поверил. Но когда он пришёл в пещеру генералов, придя к ним с уликой, те сразу поверили… — И-и-и! — торопливо произнесла собеседница. — Так вот, — она выпрямилась, — теперь все три отряда ищут, бродят по лесу, пытаются найти следы того демона уже второй день и пока без успешно. А что насчёт Капотэя — его так и считают выдумщиком этого невиданно существа и говорят ему: «Если предъявишь его нам, то поверим, а пока ты, Капотэй Лорри, остаёшься лжецом и негодяем. И пока нам этого не докажешь, тебе незачем открывать свою…». — Давай без таких подробностей, ладно? — успела остановить речь подруги и пригрозила лапой, которую выдвинула ко рту Аваны. — А да, извини, заговорилась, — та приложила лапу к груди. — И вот пока ничего не известно — смогли ли они его найти, или всё ещё в пути. Ну вот такая вот история, правда только в стае, а вот за границей я не знаю… — Ну ладно, по крайне мере это рассказала, спасибо. — Ай, да что там, — отмахнулась Авана, — всегда готова всё что угодно рассказать, лишь бы только тебе не было скучно. Авана подняла глаза на подругу и увидела на её мордочке нежданную, маленькую улыбку, переливавшую её радостью. Она так давно не видела улыбки её подруги, что уже и забыла, когда в последний раз улыбалась. «Я что, что-то смешное сказала? — рассмеялась она внутри. — Но ведь это даже и неплохо, наконец-то, я вижу её счастливой». Ошована взглянула на Авану, которая тоже показала улыбку, а потом поспешил маленький хохот. — Ха-ха, а чего хохочем? — сквозь смех и поступающие слёзы от радости спросила Авана, жмуря глаза. Ошована пожала плечами и замолчала, не издавая больше и звука. Ей было очень приятно видеть Авану и сейчас хочется, чтобы она просидела с ней до заката.