Это случилось в октябре

      Этот октябрь я не забуду никогда. Именно этот месяц перевернул мою жизнь с ног на голову. Именно тогда я узнала о новом для себя чувстве. Чувстве, которое мечтает испытать каждый. Самое красивое, легкое и приятное чувство, но, в то же время, и приносящее неописуемую боль. Да, благодаря тому самому октябрю я испытала свою первую любовь.       Тогда я и моя кузина, Соль, пошли в десятый класс. Отношения с сестрой у меня скорее дружеские, чем сестринские. Она была моей лучшей подругой с самого детства. И вряд ли кто-то сможет занять ее место. Именно с ней я всегда делилась секретами и открывала ей самые большие тайны. Именно она успокаивала меня, когда я плакала по разным причинам. Да и вообще, нас с ней было не разлучить.       Соль живет в нашей семье уже четыре года. После того, как ее родители, Лили и Берни, погибли в автокатастрофе, моя мама решила удочерить девочку, так как не желала ей сиротской судьбы в детском доме. С тех самых пор мы втроём живем вместе. Мама, Соль и я. Отца у меня нет. Ну, то есть он безусловно есть. Но лично для меня его не существует. Он бросил нас с мамой, когда мне едва исполнилось три года. Насколько мне известно, он ушёл к какой-то девушке, что забеременела от него. Но это остаётся на его совести.       Впрочем, нам и втроём всегда было хорошо. Вот уже четыре года мы снимаем квартиру в спальном районе Нью-Йорка — Бронкс. Самый обычный, ничем не выделяющийся, дом из красного кирпича. На первом этаже находится какая-то забегаловка и несколько магазинчиков, а на втором и третьем этаже расположены двухуровневые квартиры, в одной из которых мы и жили.       Вернёмся к тому октябрю. Как я уже говорила ранее, мы с сестрой пошли в десятый класс. Прочувствовав за целый сентябрь всю отвратность обучения в старшей школе, я уж подумала, что не выживу до конца года. Все предметы невероятно сложные, учителя требуют, казалось, невозможного. Но нужно учиться. Преодолевать трудности и получить в конце учебного года ту заветную бумажку, где красуются отличные оценки за каждый предмет.       Поэтому в начале второго осеннего месяца, я, как и обычно, проснулась от звонка ненавистного будильника. Недовольно прорычав, с закрытыми глазами нажала на кнопку, и противный писк прекратился. Я чуть приподнялась на локтях и, потерев кулаком глаза, осмотрела комнату.       Соль все ещё сладко спала, завернувшись в мягкое розовое одеяло. Ну нет! Если не сплю я, то она спать точно не будет. — Соль… — сладостно протянула я. — М-м-м? — недовольно простонала кузина. — Пора вставать, — сказала я и, потянувшись, встала с кровати. — Не хочу, — заявила Соль и перевернулась на другой бок, на что я усмехнулась. — А кто хочет? — сказав последнюю фразу, я подошла к ее кровати, стянула с сестры одеяло, а она громко вскрикнула, ведь Соль чуть не свалилась с кровати вместе с одеялом. Зато она больше не хотела спать. Кинув на меня злобный взгляд, сестра вышла из комнаты и направилась в ванную.

***

      Нужно сказать, что мы с сестрой никогда не были какими-то популярными в школе, как, к примеру, местные красотки Абмар Смит и Дельфи Альзаменди. Хотя, скорее звездой из них была именно Амбар, а Дельфи всегда была девочкой на побегушках.       Но, несмотря на это, мы с Соль и, так называемыми, неудачницами тоже не были. В кой-список входила девчушка Нина Симонетти. Никогда не понимала, почему ее так не любят. Она далеко не уродка. Напротив, достаточно симпатичная, но оскорбления в свою сторону она слышала куда чаще, чем «привет» от кого-нибудь из одноклассников.       То есть мы всегда были чем-то средним. Нас никогда никто не трогал, но никто никогда и не возносил нас выше всех в этой школе, что нас вполне устраивало. Мама всегда говорила нам с сестрой, что школьный статус навсегда останется в школе. Через несколько лет мы пойдём в колледж, а там все начнётся с начала.       Открываю тяжелую железную дверь и вхожу в большое кирпичное здание, высотой в три этажа, старшей школы. Наша школа ничем не выделялась из всех городских школ Нью-Йорка. На первом этаже располагалась столовая, два спортивных и актовый залы. На втором и третьем этажах находились кабинеты.       В коридорах царит суета, что, впрочем, неудивительно для меня; кто-то роется в шкафчиках в поисках нужных для урока вещей, кто-то просто разговаривает и обсуждает прошедшие выходные, а кто беспрерывно втыкает в телефон.       Прохожу вглубь школы и пробираюсь сквозь толпу к своему шкафчику. Пожалуй, мне не повезло в этом году со шкафчиком. Он располагался на первом этаже, почти у самого входа. Это совершенно неудобно, ведь именно здесь самый большой поток учеников.       Открываю замок и понимаю, что в этот раз что-то не так. Справа от меня находится шкафчик Соль. Она, видимо, уже взяла нужные тетради и отправилась на урок (если я не ошибаюсь, по понедельникам первым уроком у неё математика). Шкафчик слева же никому не принадлежал. Но сейчас в нем копается какой-то парень. Я никогда его не видела ранее в нашей школе. По крайней мере, лично я его не знаю.       Он выкладывает из своего рюкзака тетради и учебники на полку шкафчика, а я в это время рассматриваю его. Он достаточно странно одет для нашей школы: голубая рубашка, что не застегнута на две верхние пуговицы сверху, темно-синие узкие штаны, чуть подвернутые снизу, из-за чего видно небольшую часть щиколотки. На его голове много причудливых кудряшек, в которые так и хочется зарыться руками. Интересно, а они мягкие на ощупь?       Он поворачивает голову на меня, и его взгляд становится каким-то хмурым. Только после этого я понимаю, что вот уже секунд так двадцать открыто пялюсь на него. Мои щёки заливаются краской, а взгляд начинает метаться из стороны в сторону. — Привет, — смущенно говорю ему, а он начинает оборачиваться, видимо, чтобы убедиться, что я поздоровалась именно с ним, затем он недоуменно смотрит на меня и показывает в свою сторону пальцем. — Ты мне? — неуверенно спрашивает. — Ага, — чувствую, что смущение спало, и я могу спокойно разговаривать с ним. — Привет, — все также неуверенно отвечает парень, а затем отворачивается к шкафчику, продолжая раскладывать вещи. — Ты новенький? — интересуюсь, облокачиваясь об шкафчик. — Да, — коротко отвечает он. — Как тебя зовут? — Маттео. Маттео Бальсано, — он захлопывает дверцу и поворачивается ко мне.  — А ты… — Луна Валенте. — перебиваю его. — Луна… странное имя, — усмехнувшись, протягивает он. Хочу возразить, но нас прерывает звонок. Ученики начинают разбегаться по кабинетам, и коридор заметно пустеет. — Мне пора, — успеваю выбросить я, прежде чем убегаю в нужный мне кабинет.

***

— …именно поэтому этот год был несомненно одним из тяжелейших в истории Америки. А кто мне скажет… — Вот уже пятнадцать минут мистер Стюарт что-то говорит о истории Америки. Ему бы детям сказки перед сном рассказывать, а не историю преподавать. Под его голос всегда хорошо засыпалось. Тяжело вздыхаю и кладу голову на парту. Но, на удивление, преподаватель замолкает, а в стороне двери слышится какой-то шум. Поднимаю голову и вижу его. Маттео. — Здравствуйте. Извините, задержался у директора, — он подходит к мистеру Стюарту и протягивает ему какой-то лист. Тот с заинтересованным лицом рассматривает лист, а затем говорит: — Мистер Бальсано… ничего страшного. Присаживайтесь на свободное место.       Он осматривает класс и останавливает взгляд на мне. Еле заметно улыбнувшись, направляется в мою сторону. Так я и думала. Он подходит к парте, что находится прямо за мной. — Ещё раз привет, — шепотом говорит мне, раскладывая тетради на парте, а я, кивнув, оборачиваюсь в сторону учителя и продолжаю слушать материал.       Вообще, у меня особо не было друзей, за исключением, конечно, Соль. Так, парочка хороших знакомых. Но, видимо, у меня появился еще один друг. Маттео. И, почему-то, мне не хотелось рассказывать Соль о новом знакомом. Хотелось самой с ним общаться. Как бы эгоистично это не звучало…       Тем не менее, судьба распорядилась немного иначе…