Слепая зона

      Они молчали всю дорогу. Также молча подошли к высотке, поднялись на нужный этаж. Тихон открыл дверь, и они зашли в квартиру. Кир почувствовал себя безмерно уставшим. — Ванная там, — Тихон указал на дальнюю дверь по коридору. — Подожди, я только Майле лапы оботру. — И скрылся с собакой за этой дверью.       Кир сбросил рюкзак, куртку, кеды и шагнул в гостиную. Она оказалась просторной и яркой. На стенах висело множество фотографий разного размера в декоративных рамках и несколько рисунков. Слева взгромоздился огромный книжный стеллаж. Кирилл подошёл ближе. Большинство полок было отведено классической мировой литературе. Среди всего этого книжного богатства абсолютно разрушающим диссонансом выглядели справочники по саморазвитию, маркетингу и бизнесу, журналы о косметологии и индустрии красоты. Кирилл усмехнулся про себя и подумал: хозяин, даже несмотря на всю свою «правильность», вряд ли мог увлекаться подобным. Словно на автомате он пробежался пальцами по корешкам книг, отмечая отсутствие пыли. — Ванная свободна, — войдя сообщил Тихон. — Ага, — бросил гость, отходя от стеллажа, и, огибая парня, скрылся за дверью ванной.       Опершись обеими руками на раковину, Кирилл смотрел на себя в зеркало и задавался вопросом, что он здесь делает? Допустим, в парк он попал не от скуки и не по случайности, а где-то глубоко внутри надеясь на встречу. Но, блядь, зачем? Кир включил воду и сунул руки под тёплые струи воды. Чересчур яркое освещение из-за большого количества маленьких лампочек вокруг рамы зеркала делало лицо парня каким-то худым и бледным, отчего глаза казались огромными. Кир пару раз моргнул и рукой провёл по лицу. Нет, сейчас он точно не будет заниматься самокопанием. Пошло оно всё к чёрту! Запирая все мысли на замок, он перекрыл воду, вытерся первым попавшимся полотенцем и вышел из ванной комнаты.       Тихон, стоя возле кухни, обернулся на звук шагов и, взглянув на парня, заметил всё те же пятна на джинсах. — Не отошло? — Поздравляю, со зрением у тебя проблем нет, — саркастически ответил Кир. — Может, тебе какое-нибудь средство дать, ну чтобы… — Может, ты мне их ещё и сам постираешь, пока я душ приму? — Кофе или чай будешь? — Тихон сдался – спорить не было ни сил, ни желания. — Чай, — ответит Кирилл, направляясь на кухню вслед за хозяином. — Только не с какими-то добавками, а просто обычный чёрный. — Хорошо, — усмехнулся Тихон, доставая с верхней полки пачку классического крупнолистового чая. — И давно ты рисуешь? — поинтересовался Кир, усаживаясь за стол и наблюдая за «чайной церемонией». — Картины обычно пишут – не рисуют. — Пишут обычно некультурные слова на заборах, — огрызнулся гость.       На кухню, издавая лапами цоканье по паркету, вошла Майла и улеглась рядом с Киром, устроив свою массивную голову на его ноге. — Ну, так давно? — Именно рисовал я с детства, наверное, как и все дети. В семь лет меня отправили в художественную школу, а когда встал вопрос о поступлении, то я, как-то даже не задумываясь, подал документы на факультет графики. — И как? — Что как? — не понял Тихон, ставя перед ним две чашки с дымящимся чаем. Следом на столе появилась большая тарелка с бутербродами: с колбасой, сыром и красной рыбой. — Нравится учиться? — Кир смотрел на хозяина, присевшего рядом за стол. — На факультете графики, — зачем-то уточнил он. — Да. Временами, правда, бывает сложно, но всегда интересно. — Тихон взял чашку, делая глоток. — И куда ты подашься, после того как закончишь? — не унимался Кир. — Возможно, устроюсь художником-графиком в какое-нибудь издательство, а в свободное время буду брать работы на заказ. — Тихон ухватил один бутерброд и пододвинул тарелку ближе к гостю.       Неудобно или неловко – было не про Кира. Любой зачаток стеснительности всегда заменялся уверенностью. Поэтому он чувствовал себя свободным человеком, имеющим право на свою точку зрения, отличную от мнения других; мог открыто защищать или бороться за то, что ему дорого; проявлять себя так, как хочет его душа, а не социум; не сдерживать своих стремлений и желаний… Но именно сейчас ему было почему-то неловко. Ему хотелось спросить, прежде чем что-то взять. Это чувство приносило дискомфорт, и он всеми силами пытался от него избавиться. Кир взял с тарелки самый большой бутерброд с красной рыбой и откусил половину. — Почему не спрашиваешь про мои перспективы на будущее? — поинтересовался он, запивая чаем прожёванный кусок. — Зачем? — удивлённо спросил Тихон. — Ты же всё равно не ответишь.       Кирилл промолчал. Парень был прав: он ничего бы не рассказал.  — Могу показать свои работы, если интересно, — предложил Тихон.       Комната Тихона была совершенно иной – вся в белых тонах. Кровать, стол, простая ночная лампа, небольшая прикроватная тумбочка с четырьмя ящиками – всё было одного цвета. Свет из окна падал на стену, на которой висела большая картина с изображёнными на ней пушистыми облаками. Из спальни открывалась дверь в гардеробную. Единственным ярким пятном оказался угол возле окна, где стояли мольберт и открытый деревянный сундук, из которого виднелись холсты, кисти, карандаши, тюбики, баночки, разные коробочки и прочие художественные инструменты. — Держи. — Тихон передал альбомы. — Здесь разные техники рисования, не только карандаш, но и пастель, акварель… В общем, смотри. — Он отошёл к столу и облокотился на него, скрестив руки на груди. Тихон всегда спокойно относился к просмотру своих работ, адекватно воспринимая любую критику.       Кир присел на стул и открыл первый альбом. Это были карандашные рисунки: лица людей, кисти рук, но в основном здания – многие из них были не закончены. В следующем альбоме были рисунки красками, Кир не знал, какими именно, да это и не имело значения. Ёлочные шары, натюрморты, сказочные герои, даже иллюстрации по Гарри Поттеру, но больше всего зацепил рисунок звёздного неба. Тёмное ночное небо словно прорезали множество лучей от прожекторов. На горизонте оно вспыхивало красно-оранжевым цветом пламени, а по периметру было усыпано яркими жёлтыми точками. — Это звёздный закат, — уточнил Тихон, замечая, как парень завис над рисунком. — Здесь я использовал акварель, потому… — Моя мама любила звёздное небо, — неожиданно прервал его Кир. Он попытался проглотить ком, образовавшийся в горле – по тому словно наждачной бумагой проехались. — Её не стало шесть лет назад. Этот рисунок... напомнил о ней. — Мне очень жаль…       Кир поднял голову и посмотрел на Тихона в упор. — Это всё равно ничего не меняет. Несмотря на то, что я с тобой поделился, мы не друзья. — Я так и подумал, — кивнул Тихон.       В воздухе висело ощутимое напряжение. Тихон молча смотрел, как парень натягивает куртку и обувается. — Ну пока, — сказал Кирилл, забрасывая рюкзак на плечо. — Пока, — эхом отозвался Тихон, и когда за ним закрылась входная дверь, тишина сменилась пустотой.