Мы умрем, когда начнётся дождь.

Твои руки лучше других, я не могу забыть их, Не могу забыть... Да как их забыть? Я знаю все твои тупики, Но ты продолжаешь меня ненавидеть.

Балкон был старым, облупившимся и уже давно покрыт сыростью. Находившийся на девятом этаже, он открывал вид на широкую развилку, явно нуждающуюся в ремонте. Именно на краю этой развилки стоящий на балконе Шрам и лицезрел Одиннадцатого. Первый удивленно вздохнул, затушив недокуренную сигарету о край кирпичной кладки, коей был отделан балкон. Он начал курить сразу же, как только нашел пачку с одной сигаретой на свалке БобСока. Собственно, это мало облегчало его жизнь, а вот нехилая такая зависимость у него появилась. Не ожидал он увидеть этого клона здесь. Бывший лидер некогда провальной революции задумался и пригляделся, едва не перегнувшись через балконные перила. Точно ли он? Точно ли Флэш, некогда сыгравший такую важную роль в жизни Шрама? Да, определённо, это он. Красный всегда узнавал по походке. Такая была только у Флэша: живая, небрежная, но, в тоже время, невероятно осторожная, будто Ртуть затрещину словить собирался. Клон выдохнул. Как так? Почему здесь? Неужели он снимает квартиру где-то неподалёку? Шрама переполняла злость, приправленная щедрой порцией отвращения, по отношению к этому клону. Хотя, нет, было в этом что-то ещё. Привязанность? Давно забытые чувства?

Да нет, бред какой-то.

Так не может быть ведь? Шрам видит, как клон останавливается и смотрит вверх. На Красного. Лидер вздрагивает и нервно мотает головой. Нет. Не должен. Он ведь не знает, где тот живёт, верно? Однако, все надежды Красного рушатся, когда Флэш поднял руку и… помахал? Черт возьми, да он издевается?! Эта крыса, дрянь, что просто пользовалась случаем, чувствами теперь просто так машет ему?! Лидера мутит от этого. Хочется в стену вдавить, чтобы та треснула. В гневе, Шрам бьет костяшками о кирпичную кладку, разбившая руку в кровь. Шрам видит, как Скоростной перестает махать.

Сволочь…

Шрам смотрит не моргая. Его мутит от понимания того, что такая сволочь, как Флэш, как тот, кто когда-то так грязно и равнодушно растоптал доверие, чувства, любовь… Что он так просто явиться решил. Господи, как глупо-то. Флэш кричит что-то Лидеру. Номер. Он спрашивает номер квартиры. Шрам с силой сжимает перильца балкона. И отвечает. Выкрикивает три заветные цифры, хотя мог выкрикнуть три стандартных слова: «иди нахуй отсюда». Возможно, это потому, что Шрам и сам не верит тому, что Скоростной соизволит подняться. Но от чего же тогда Шрам отходит от балкона и входит в маленькую кухню, пропитанную временем Союза? Зачем чайник ставит, чашки достаёт? И сердце застучало так бешено, яростно.

Почему Шрам так волнуется?

Лидер подходит к входной двери и замирает. Стоит и смотрит не моргая, с мыслями собираясь и растворяясь в собственных переживаниях настолько, что обожженные некогда ладони вспотели и похолодели. Шрам не был готов к этой встрече. В дверь робко постучали. Буквально пара быстрых стуков и всё стихло. Шрам дергает за ручку. Он снова забыл закрыть дверь. На пороге стоит Флэш. Тоже не моргая смотрит. Они молчат секунду, затем Шрам отходит в сторону, кивая, приглашает Флэша войти. Молча, не говоря ни слова. И Флэш входит. Снимает обувь в коридоре, стараясь не смотреть на бывшего Лидера, проходит в старую, как мертвые чувства, кухню. В мозгах Ртути пиздец. На глазах вот-вот появятся слезы, хотя он ещё ещё ничего и не сделал.

Вина.

Чувство вины пожирало его с головой. Он так хотел объяснить Красному все свои поступки и, собственно, сейчас за этим сюда и пришёл. Он просто хотел шанс. -Так что ты здесь делаешь? -вместо приветствия грубо спрашивает хозяин квартиры, осуждающе смотря на незваного гостя. Как же Шрам хотел показать безразличие, знали бы вы... -Так… поговорить, -Флэш садиться на стул, словно был у себя дома. Шраму такое поведение клона явно не нравилось. -Правда? -вскинув бровь, Шрам смотрел в упор своим алым тяжелым взглядом так, что Ртуть вздрогнул и отвел взгляд к окну. Жутко. Одиннадцатый всегда боялся этого взгляда, всегда смиренно содрогался под его напором, но, таки, любил. Сильно любил, до дрожи. Все эти месяцы выслеживал Лидера, желая высказаться, все объяснить, и, быть может, Шрам даст шанс? -Да, я…-Ртуть прокашлялся, -я с самого начала знал, чем всё кончится. И тут все волнение, все переживания Шрама пропали, оставляя нескрываемый интерес и что-то ещё, пока непонятное клону. -Что? -Шрам медленно сел на соседний стул, не сводя глаз с клона. И тут Флэш начал свой рассказ. О том, что должен был, о том что делал он это все ради Шрама, о том, что и своей жизни ему жалко уже не было, лишь бы Первый в порядке был. Поэтому он, собственно и... -Доносил? -это слово Шрам выплюнул, словно гниль. Что-то мерзкое может. -Он сказал, что оставит тебя в живых, если я сделаю это. Через некоторое время я узнал, что ему нужен только, -Флэш снова запнулся, -только ты. Он сказал, что… Флэш сжал ладони в кулаки, смотря на Шрама. Сейчас лицо было спокойно, но во взгляде бушевало пламя ненависти. Ртуть невольно содрогнулся и продолжил: -Он обещал оставить тебя в живых, если я не буду сопротивляться при кристаллизации. Я… я честно делал это только ради тебя. Я не хотел твоей смерти, Шрам. Я… черт! Я просто любил и люблю тебя, -Флэш посмотрел на собеседника. Тот с секунду разглядывал Ртуть, отмечая то, как он повзрослел за эти месяцы: лицо уже не выражало былую наивность, голос звучал более уверенно, быть может так же уверенно, как голос Шрама, когда он прибывал в персональном аду БобСока. Это время. Такое жёсткое и чёрствое, оно меняет всех и вся. Но, таки, было в Скоростном то, что напоминало о старых чувствах. То, что возбуждало огонь внутри. То, что притягивало к этому идентичному своему телу. Это был страх. Да, такой сладкий и липкий страх. Шрам видел, как сиё чувство собеседника до костей пробирает, как к Ртути дрожь подкатывает. Но Шрам также видит, что Скоростной любит. Пришел ведь. Флэш снова начинает говорить, но его прерывают. -Одиннадцатый, -Бегун вздрагивает и замирает. Сначала потупляет, а затем снова поднимает взгляд на любимого, но вселяющего ужас Лидера, сглатывая, -подойди. На гостя накатили флэшбэки первой такой фразы, когда его посадили на колени, поцеловали, приласкали. Ртуть тряхнул головой, отгоняя ненужное прошлое, что его так стыдило, но которого так, сука, не хватало, что парень не побоялся снова прийти, забив на гордость и желание жить, и, встав, медленно стал подходить к Первому, подавляя собственное бешеное сердцебиение, не веря тому, что, кажется, его сейчас подпустят немного ближе. Первый грубо, слишком резко сажает Флэша к себе на колени, а рука, обожженная и такая родная для Ртути проводит по щеке. -Знаешь, -Шрам задумался на мгновение, -мне Том тоже самое и рассказал. -Что? Мог бы сразу сказать, -тихо говорит Ртуть и вздыхает. Неужели все? Шрам наклонился ниже, к уху сидящего, прошептав: -Я все равно ненавижу тебя, Флэш, -увидев открытые от шока глаза, усмехнулся и продолжил, — почему ты такой наивный? -Я просто хочу снова быть рядом,-честно выпалил Флэш, шмыгнув носом от обиды и унижения,-ты никогда не проявлял ко мне хоть капли заботы, но я все равно любил. И пусть это всё из-за меня, я просто хотел чтобы ты был жив! Я просто хочу быть рядом, пойми же меня наконец! -Хорошо,-совершенно спокойно ответил Шрам, заставив Ртуть изумлённо поднять на Лидера глаза,-раздевайся. -Что?-Флэш ушам не верил. Ему не нравился этот тон и мутило от взгляда, но клон прекрасно понимал, что своему бывшему Лидеру он не в силах противиться. -Со слухом плохо?-рыкнул Красный, чем заставил Одиннадцатого задрожать. Молча поднявшись, Ртуть начал стягивать с себя свитер, футболку. Дрожащие пальцы начали возиться с джинсами, когда Флэш услышал недовольное: "быстрее". Тихо извинившись, Ртуть избавился от ненужного предмета одежды, оставшись в одном нижнем белье. Неловко посмотрев на Шрама, клон замялся, за незнанием того, что ему делать дальше. Красный с упоением оглядел знакомое тело. Оставленные некогда ссадины и синяки давно зажили, однако теперь худощавое тело украшали шрамы. Почти незримые, они остались напоминанием о некогда странных и непонятных большинству нормальных людей отношений. Хотя нормальность этим двоим и не свойственна. Черт возьми, они даже не до конца люди. Лидер поднялся подойдя к клону вплотную, стараясь держаться прямо, дабы казаться выше и сильнее сжавшегося, полуобнаженного собрата. Обожженная рука провела по ключице, заставляя тело Ртути покрыться мурашками, затем рука метнулась вверх. Пощёчина. Флэш вскрикивает и отшатывается от Шрама, хватаясь за больное место. На глаза наворачиваются слезы, а приоткрытый рот шепчет что-то неразборчивое. В груди первого что-то щелкает и трескает. Хочется. Как, блять, хочется сделать больнее. Унизить и растоптать так, как когда-то поступили с ним. Как же Первому хотелось услышать крики и мольбы Одиннадцатого. Чтобы на коленях стоял, извинявшись, повинуясь любому слову Красного.

Еб вашу мать, как неправильно-то.

Однако имеет ли "неправильно" какое либо значение сейчас? Конечно же нет. Честно сказать, Шрам и сам смутно понимал, что хотел. Да, хотел причинить как можно больше боли, но ещё он хотел трахать это тело днями напролёт, слышать развратные стоны и просьбы продолжать, а ещё Шрам хотел видеть слёзы боли и мольбы о пощаде. К слову Лидер уже давно себе признался в том, что он самый настоящий больной уебок, и, может даже, извращенец. Но к хуям всё. Он уже так заебался, что похуй. Можно. Он хочет мстить за всё. За испорченную свободу, например. Флэша притягивают за волосы, целуя. Блуждающая по чужому телу, свободная рука Первого опустилась к члену клона, сжав его настолько сильно, что если бы не заткнутый поцелуем рот, стон боли Ртути превратился в крик. Шрам не хочет, чтобы клону было хоть чуть-чуть приятно. Хотя нет, не так. Шрам хочет давать надежду на возможно приятные ощущения, но тут же рушить их волнами боли. Толкнув Бегуна настолько сильно, что тот упал на пол, зашипев от боли и схватившись за ранее сдавлемое с силой место, Шрам избавился от брюк, купленных где-то по распродаже только потому, что клону нужна была хоть какая-то одежда, и откинул их в сторону, с нескрываемым наслождением смотря на тело собрата. Обожженные руки сорвали нижнее бельё потенциального пассива, заставляя Флэша тихо пискнуть и как-то глупо и нелепо прикрыть тело руками. -Шрам, не надо,-шепчет Одиннадцатый клон, который совсем не за этим пришёл сюда. Он просто хотел чтобы поняли. Флэш хотел прощения. Его не слушали, грубо раздвинув ноги лежащего, Шрам начал медленно входить в неразработанное отверстие, наслаждаясь вскриками и ерзаньем, просьбами, нет, мольбами прекратить. Руки пассива упирались в грудь Лидера, по щекам струились слезы, которые Ртути так не получалось держать в себе. Как же, сука, мерзко и неправильно. Как унизительно. Движения верхнего были быстрыми и рваными. Шрам получал явное удовольствие, в то время, как Флэша разрывало изнутри. На традиционном советском красном ковре кровь не будет особенно заметна, и, хотя, сейчас это мало кого волнует, у Лидера, почему то, эта мысль пронеслась. Недостаточно. Флэш недостаточно страдает. Кулак метнулся вверх. Снова вниз. У Флэша перехватывает дыхание из-за выбитого из легких воздуха. А потом приходит боль. Не успел нижний издать хоть какой-то звук, даже жалкий хрип, как его снова настигает удар, потом ещё один и ещё. Шрам знает, куда бить, чтобы было больнее. Из-за таких действий движения Первого внутри тела нижнего прекратились, увы, ненадолго. Ртуть хрипел и задыхался, не сдерживая слез. Казалось, Шрам сломал ему ребра. Господи, как же Лидеру нравилось происходящее. Как же нравилось трахать это хрипящее тело, нравились издаваемые нижнем хрипы-стоны, нравился сам Одиннадцатый. Да, Шрам любил своего клона. Он был так маниакально одержим, так зол на то, что любит, но, однако, правду эту он отрицать не мог. Первый прильнул к чужой шее, кусая каждый миллиметр кожи, наслаждаясь тихими вскриками. Флэш уже даже не пытался оттолкнуть его. Позволив себе лишь тихо стонать, иногда вскрикивая, под телом Первого, Одиннадцатый ожидал конца этого кошмара. Хотя на что он надеялся? На то, что Шрам сразу же кинется на него с распростертыми объятиями? Что тут же простит все грехи и они всегда будут вместе? Это нелепо. Так не бывает. Флэш издал громкий стон: член Лидера коснулся простаты. Шрам уловил это и теперь громкие стоны врывались в комнату и, казалось, Флэша вот-вот разорвёт на части. Руки Первого сомкнулись на тонкой шее, перекрывая дыхание и заглушая сладостные стоны. Оставшись без воздуха, Бегун тут же стал пытаться освободиться, ерзая под активом и двигая губами в беззвучной мольбе. Но только организм Флэша отреагировал по другому. Скоростной кончил уже через пару толчков и разошёлся мелкой дрожью, выгибаясь и шепча имя любимого. Шрам зачем-то вышел из тела. Ртуть не понимал, почему. Лидер ещё не закончил, Одиннадцатый понимал это и через пелену постепенно отступающего оргазма ощутил зыбкий, колющий страх. Шрам исчез из виду. Шум. Первый снова на месте. За волосы Шрам перевернув нижнего на живот и вжимая голову в пол до боли, снова вошел в тело, продолжая быстрые и грубые толчки. Пытаясь ослабить грубую хватку, Ртуть наугад попытался ухватить и разжать руку Красного. Что-то острое больно протыкает руку, заставляя кричать. Одиннадцатый давится воплями, смотря ошеломленно смотря на свою руку, что сейчас была "пригвождена" к полу кухонным ножом. Темная кровь извилистыми, блестящими струйками стекала по кисти, пропитывала палас. Флэш перешёл на шепот, моля остановиться, обещая все, что угодно сделать, лишь бы Шрам остановился. А Первый давно не трахался. С самого проигрыша революции. Ну не считая той блондинки-куклы с Дикого Запада. Правда тогда пришлось повозиться с дроном Тома, чтобы тот не помешал мимолётному желанию. Это было скучно. Кукла все таки. Отпускать Флэша Шраму также не позволяла абсолютная одержимость этим клоном. И желание мстить. Да и, блять, какие ещё могут быть причины? Члену не прикажешь... Первый излился во всхлипывающее и дрожащее тело. Обожженная рука сначала потянулась за ножом, желая высвободить оппонентскую, но осеклась. Шрам схватил клона за предплечье и грубо, резко дернул. Сухожилия и суставы разорвались с характерным хрустом, сопровождающимся воплем парня. Кисти была разорвана пополам, держалась на парочке мышц и хрящей. Флэш свернулся в комок, прижимая руку к груди, уже откровенно рыдая. -Шрам, пожалуйста! Перестань! Я все сделаю! Правда всё! Отпусти прошу!- как ребёнок, которому впервые в жизни дали взашей, Ртуть трясся и ревел, умоляя окончание кошмара совершиться. Первый присел рядом, проведя по щеке быстроногого. Флэш вздрогнул, но побоялся отвернуться. Его аккуратно поднимают и сажают напротив. -Дай посмотрю,-голос Лидера звучит, кажется, взволнованно и Флэш, повинуясь какому-то непонятному тупому чувству, протягивает конечность Первому. Шрам берет кисть в свою руку. Смотрит на Одиннадцатого. Алые глаза наполняются какой-то странной, неизвестной Флэшу эмоцией и Шрам тихо шепчет: -Я тебя ненавижу. Хруст. Флэш, вопит зовет на помощь, но в таких хрущевках, как эта, никто никогда никому не мешает. Никто никому не нужен. Часть кисти отброшена на пол, но рядом, другая же, что все ещё принадлежит вопящему, сжата мертвой хваткой Лидерской руки. Агония, о которой Флэш успел забыть с момента кристаллизации вернулась. Флэша снова притягивают, тыкая носом в чужой член. Говорить Шраму ничего не пришлось: Ртуть, быстро сообразив, взял член собрата в рот, медленно двигаясь, массируя головку языком. Сейчас Скоростной уже ничему не противился, только бы Лидер не взял за "секс-игрушку" ещё какой нибудь острый предмет. "Хватит" на языке жестов Шрама прозвучало очень просто: удар коленом в висок, заставляющий клона упасть навзничь, и оперевшись на больную руку, то ли простонать, то ли прокричать. Какой нежный мальчик. Шрам выдернул нож из пола. Заметивший это Флэш подскочил на ноги и, подгинаясь и прихрамывая, побежал к двери. Не смог. Зацепившись за антенный провод, Ртуть ебнулся в пол носом, разревевшись и, поднявшись, продолжая ползти. Удар под бок, заставивший Флэша заскулить, подобно жалкой псине, слегка откинул и перевернул клона. Глаза пассива округлились. Посыпались громкие, надрывные мольбы. Одиннадцатый бросился в ноги к Первому, обнимая и целуя, умоляя отпустить. Удар. Очередной удар с ноги. Ртуть упал, сплюнув несколько собственных зубов. Вроде три, но Флэш мог и ошибиться. Неважно. Шрам коленом вдавил тело в пол, сидя сверху. Взгляд Лидера упал на член Одиннадцатого. -Знаешь, он тебе больше не нужен. Шрам резал медленно. Наслаждаясь воплями и истериками, брыканиями нижнего клона. Такие приятные звуки. Мелодия для ушей Шрама. Нектар. Когда Первый закончил и держал член клона в своей руке, Флэш лишь бездумно трясся в агонии, шепча что-то вроде молитвы. Странно. Действительно странно. Такой вид только заводил Первого. Этот взгляд полузакрытых глаз, это слегка изуродованное тело. Как же Флэш прекрасен. Как мил. Как хочется его оттрахать. Шрам легко вогнал нож туда, где совсем недавно находился член Одиннадцатого. Новая волна воплей, которой Шрам уже не препятствует. После извлечения ножа, Первый резко и грубо вошёл в образовавшееся отверстие, заставляя нижнего биться в бешеной агонии. Быстрые и ровные толчки от которых кровь из открытой раны лилась лишь сильнее, от которых так истерил Одиннадцатый. Он был уверен, так не пытают даже в аду. Как больно сука. Все тело, казалось исходило адским пламенем. Хотелось задохнуться, умереть наконец. Только не это все. Новая волна боли пришла тогда, когда Шрам, кончив, вспорол Флэшу брюхо. Честно говоря, этого было довольно сложно, ведь мальчик постоянно извивался, да и нож затупиться успел. Только вол теперь Флэш не двигался: вырубился от болевого шока и Шрам нашел это даже милым. Где-то в глубине души Красный понимал, что делает что-то не так, но, Господи, как же хорошо ему сейчас. Сейчас, когда рядом Флэш. Сейчас, когда Флэш страдает. Когда пара ударов по щекам не помогла, Лидер понял, что произошло что-то не то. Когда искусственное перекрывание дыхательных путей тоже не оказалось эффективным, Шрам понял, что Флэш больше не дышит. Умер. Шрам смотрел на то, что сделал будто впервые. Несколько секунд и Красный Боб прильнул к чужим ещё теплым губам, кусая, нежно проникая языком в податливый рот. Вкус крови, что чувствовался так ясно и чётко для Шрама казался медом. В сердце полыхал огонь, а в руке всё ещё дрожало лезвие ножа. Когда Первый совершенно случайно надавил на живот Одиннадцатого, из вспоротого брюха начало вываливаться что-то, Шраму не понятное. Он силен в человеческой анатомии не был, поэтому точно понять, что за странный орган выпал оттуда было проблематично. Когда Шрам снова вошёл в Одиннадцатого, он был уже холодным и тяжёлым, а внутри каким-то липким и склизким. Движения клона внутри мертвого тела были быстрыми и рваными, кончил Первый на этот раз тоже быстро. Склонившись над телом в последний раз и приставив к собственному виску пистолет, Шрам тихо прошептал: -Я люблю тебя. Кажется именно за этим Флэш сюда и пришёл. Выстрел. А на улице шёл дождь. Барабанил по окнам и старому балкону. Раздирал душу и сердце. Говорят, любящие друг друга парочки часто под дождём целуются, часто устраивают под дождем свидания. Дождь любят романтизировать. За окнами послышался гул и вой сирен. Кажется, кто-то всё же отважился вызвать полицию.