Натурщик

Противный визг будильника заставляет вытащить руку из-под теплого одеяла, запуская сквозняк в постель и подпуская его холодные змейки к разгоряченному телу. Я раздраженно корчусь, с силой одаривая эту пластикову шайтан-машину щедрой оплеухой. Однако, прибор уже за годы своего существования выработал некий иммунитет к моим кулакам. Ну что ж, приходится мириться с его настойчивыми позывами и разлепить тяжелые от остатков сна веки. В комнатном полумраке светятся цифры, показывающие полдевятого утра. Ладно, на первой паре можете и тени моей не ждать. Чтобы я когда-нибудь несся в колледж секундочка в секундочку как мой младший братец? Пхах, нет уж. Я неторопливо выбираюсь из-под одеяла, безразлично отправляя теплую материю покоиться в собственных складках до сегодняшнего вечера. Никогда не был особо чистоплотным, да и комнату убирал лишь под невыносимым давлением Уэя младшего, пусть и долго порядок не сохраняется. Я блаженно потягиваюсь, наслаждаясь волнами расслабления, что ниточками пронзили затекшие мышцы. Дергаю холодный металл гладкой дверной ручки, дверь тихо распахивается, а до моего носа доносятся ароматы дорого свежесваренного кофе. Видимо, Майки все же не оставил меня голодным. Но сперва привычнее принять прохладный душ, дабы окончательно проснуться и с чистым духом и телом насладиться пищей. Что, собственно и делаю, прихватив с сушилки неглаженную хлопковую рубашку черного цвета и потертые, когда-то белые джинсы. Ванная у нас совсем небольшая. Как говорится, все в шаговой доступности буквального смысла. Кафель в ней имитирован под черный мрамор и обычно обжигает своим холодом. Как и на данный момент, вобщем-то. Я шумно втягиваю воздух когда ступаю по нему, и этот холод отзывается крупными мурашками, от которых даже немного сводит щеки. Плоская лейка душа, в которой криво вижу свое искаженное отражение, одаривает обнаженное тело чуть греющими струйками воды. Они падают мелкими каплями, собираются в теплые ручейки и стекают вниз по плечам, разбиваясь об белоснежное дно душевой кабины. Я не глядя хватаю с полки гель для душа в какой-то форменной баночке с выгравированным названием довольно известной фирмы и выдавливаю прозрачно-голубую субстанцию, ярко пахнущую ментолом, на ладонь. В последствии, холодящий гель был нанесен на мое тело, превращен в пену, и вовсе смыт. Я выхожу из тесной кабинки, наскоро высушиваю остатки влаги махровым полотенцем, в итоге кинув его куда-то в угол, а после уже более неторопливо натягивая ранее упомянутую одежду. Быстро и особо не вдумываясь застегиваю пуговицы, оставляя пару верхних без внимания. Моя рука протирает запотевшее зеркало над раковиной. И вот он я-парень с ярко-алыми волосами до подбородка и большими глазами орехового цвета. Взяв с полки расческу, пару раз прохожусь ею по непослушным прядям, хоть как-то наводя порядок своей шевелюры. Так же быстро и без заморочек я вычистил зубы пастой с отвратительным вкусом букета каких-то чудодейственных трав. Опять брат настоял, полезно ведь. В прочем, так ванная комната была мной и покинута, потому что кофейный аромат ведет лишь по пути на кухню. Я успешно спотыкаюсь об бесхозно валяющуюся гитару на полу, а затем, матюкнувшись, все же добираюсь до уютной кухоньки, что совмещала в себе еще и столовую с гостинной. На небольшом столе из темного дерева меня давно ожидает кружка уже остывшего кофе и пара сэндвичей с арахисовой пастой. Есть не особенно-то и хочется, поэтому я раскрываю темно-шоколадные шторы блэкаут, и взяв с полки какой-то контейнер, плюхаюсь на удобный плетеный из светлой материи стул с кремовой бархатной подушкой на сидении. Прохладный напиток с горьким вкусом немного неприятно жжет горло, но заряд кофеина тут же ощущается внезапным приливом энергии. Я выпил где-то половину всего содержимого кружки, укладывая треугольные сэндвичи в контейнер и на пути в прихожую захлопнул фиолетовую крышку. Взглядом я ищу свои затасканные конверсы среди обилия другой нашей обуви. Обнаружены они были рядом со шкафом-вешалкой, откуда мною была взята еще и кожаная куртка с клепками, шипами, а также косой застежкой-молнией. В последний раз окидываю себя взглядом с ног до головы, дабы убедиться что ничего не было забыто. Сняв свои подозрения, я хватаю черный рюкзак и запихиваю туда свой импровизированный ланч-бокс, пытаясь не помять многочисленные свитки разных форматов, тетради с блокнотами, листы бумаги и обрывки холстов с быстрыми зарисовками. Улица одаривает меня порывами холодного ветра вперемешку с колкими дождинками, подхваченными этими порывами. Сентябрьское небо непроглядно затянуто копнами хмурых туч вот уже неделю. На пустых улицах единственная компания это аналогично серые лужи и летящие тебе в лицо листья, что сорваны с пригнувшихся под ветряными напорами деревьями. Причем, довольно холодно, и руки уже начинает щипать от мороза. К счастью, вот и остановка в паре метрах, да и автобус подъезжает. Я ускоряю шаг, не замечая лужи под ногами. И вот уже перед моим лицом открывается дверь автобуса, откуда веет нагретый кондиционером воздух. Преодолев пару довольно крутых ступенек и кое-как пробиваюсь к свободному сидению на задней площадке у окна. Ловко повернувшись при помощи поручня, я приземляюсь на мягкое кресло и устраиваю рюкзак у себя на коленях. Двери закрылись, автобус тронулся и началась тряска. Мое внимание ничего толком не привлекало, я просто уткнулся лбом в холодное стекло и наблюдал за меняющимся пейзажем. Вот и остановка, на следующей мне выходить, а пока что мой внимательный взор перешел от заоконных прелестей на новых пассажиров. А заинтересовал меня низкорослый парнишка, который еле еле протиснулся в этой серой человеческой массе и сейчас стоял напротив меня. Нижняя часть его лица была скрыта красным клетчатым шарфом, в котором терялись пряди длинных черных волос. Они были аккуратно заправлены за его ушки, но растрепанно доходили до середины шеи и путались в теплой ткани, а глаза незнакомца имели глубокий нежно-кофейный оттенок и выражали не менее глубокую печаль. Более того, они даже были красные, а длинные пушистые ресницы слиплись от слез. Брюнет тихонько стоял, понурив голову и редко моргая, должно быть, он явно столкнулся с большими проблемами. Вот что-то внутри меня повернулось, и я решил зарисовать столь понравившуюся мне персону на память. Быстро достав из рюкзака остро и грубо заточенный ножом карандашик с изгрызанным концом, а также довольно толстый альбомчик, откуда чуть не сыпались мелкие вкладыши с рисунками, не имеющими отношение к учебе в колледже, я сделал первые штрихи. Моя рука двигалась очень плавно, без резких линий. Я старался не сильно пялиться на бедолагу, но параллельно с этим хотелось запечатлить каждую малейшую деталь так мало показанного личика. Даже несмотря на дичайшую тряску, выходило очень хорошо, а я начал чувствовать нечто теплое и тянущее внутри, даже рефлекторно закусил нижнюю губу. В чувства я пришел лишь тогда, когда паренек направился к выходу на той же остановке что и нужно было мне. Прямо напротив колледжа! Я срываюсь с места, закидывая рюкзак на плечо и быстрым шагом следую за ним, пытаясь слиться с толпой. Но к сожалению, моему огромному сожалению, с толпой слился вовсе не я, а он сам. Мои попытки растолкать идущих также не увенчались успехом, так что разочарованно вздохнув, мне пришлось войти в здание восвояси. Настроение немного поднялось, когда резко на меня обрушилось нечто, именуемое Реем, моим лучшим другом и однокурсником по совместительству. -Так ты все же соизволил прийти ко второй паре! Вот не похоже на тебя, Уэй, ты либо на четвертую притаскиваешь свой тощий зад, либо только по праздникам — Торо похлопал меня по плечу, шутливо улыбаясь. -Да вот, решил уж проверить, не откинулся ли ты тут без меня — Я одарил кудрявого спокойной улыбкой — Что у нас там в планах? -Живая обнаженная натура — Многозначительно протянул тот с пошлым блеском в глазах — Может девчонка какая-нибудь симпотная будет… — Еще пошлее продолжил однокурсник -Да ну тебя в баню, пойдем быстрее, а то все места оттопырят, гадюки эдакие! — С моей стороны послышался смешок -Ну ты и скучный, Джерард… — Рей скорчил наигранно-обиженную мордашку, но все же поплелся следом. Благо, аудитория находилась не так уж и далеко, да и народу было не слишком много. Почти никто не любил рисовать живую натуру, зачастую всех смущали обнаженные тела разных людей, начиная худыми девушками с приторно-ярким макияжем а-ля «трахните меня», которые чисто не желая ходить на учебу зарабатывали зачеты телом, заканчивая не особо способными ребятами, что просто не видят иных путей получить одобрение. А я это все любил. Мне до чертиков нравится эта небольшая комнатушка, пропахшая акварелью, глиной и растворителем, с высокими резными рамами на окнах и широкими подоконниками, где всегда нет места он обилия холстов, свертков, баночек с сухой и не очень краской, кисточек разной длины и степени паршивости. Все это задает определенную атмосферу и определенно вдохновляет, особенно, когда заткнешь уши любимыми песнями и станешь одним единым целым с наушниками. Я кидаю свою сумку на крайнюю от входа столешницу первого ряда, расстегивая на нем молнию. Я только было начал располагаться, но тот парень все никак не выходил у меня из головы. Мною даже был упущен момент, когда вся группа благополучно расселась по своим местам, ведь в следующий миг душераздирающее бренчание звонка даже меня с небес на землю вернуло. Я присел на деревянный стул, смотря на дверной проем в ожидании преподавателя и новой натуры. Но когда это все же случилось, я чуть коньки от шока не отбросил. И это даже не от новой шикарной стрижки Мистера Джонса. Перед всей группой стоял тот самый низенький юноша с темными волосами и глазами кофейного цвета. Я чувствовал как отвисает моя челюсть. Мы его рисовать будем? Обнаженным?! -Это Фрэнк, ваш натурщик на ближайший зачет — Послышался низкий баритон учителя А Фрэнк скованно стоял поджав налитые вишневым соком губы и опустив взгляд. Он робко кивнул в знак приветствия, а дальше по наставлениям Джонса прошел к небольшому черному диванчику с кожаной обшивкой, медленно и неуверенно спуская с узких плечей длинную рубашку в синюю клетку. Обнажилось его худощавое, но прекрасное тело. Кожа молочно-бледного цвета, из-под ее тонкого и нежного слоя выпирают хрупкие косточки, а тонкие руки покрыты черными завитками тату-рукавов. Натурщик избавляется от последних элементов своих одеяний и усаживается на диван, принимая незамысловатую, на такую подходящую к своему общему изяществу позу, сложив островатые от худобы колени на один бок и уложив на бедро одну руку, при этом вторую запустил себе в волосы, заставляя их живо и так по-милому небрежно упасть на свое лицо. Карандаш невесомо касается листа, оставляя аккуратные линии. Этого человека не хочется рисовать грубо. Не хочется составлять эти страшные опорные фигуры, дабы точнее строить анатомию, хочется просто нежно и воздушно изображать каждый плавный изгиб, каждый выпирающий на по-кошачьи изогнутой спинке позвонок, в мельчайших деталях изображать татуированный торс на котором ребра можно пересчитать. Помните что я говорил вам про наушники? Так вот, забудьте. Сейчас хочется ловить глубокое чувственное дыхание сидящего в паре метрах Фрэнка. Наблюдать как мелко вздымается его грудная клетка, как дрожат ресницы или полуприкрытые губы. Я рисовал очень медленно и осторожно, будто боясь ошибиться даже в малейшем, будто если я ошибусь, то прекрасная статуэтка из белоснежного фарфора именуемая Френком разобьется на миллионы кусочков и я потеряю этого хрупкого натурщика навсегда. А ведь мы даже не знакомы, даже словом не перекинулись. Почему же тогда я чувствую нечто теплое и тянущее, словно все внутри меня заворачивается скользящим узлом? Почему я чувствую то, что подростки обычно называют «бабочки в животе»? Он же просто натура, обычный обнаженный парнишка с серебристым колечком в уголке нижней губы… Нет, нет, я не мог так быстро влюбиться, любви с первого взгляда не бывает. Абсурд. Оставшиеся десять минут я провел в состоянии некой нирваны. Нирваны от его присутствия, от того, что он сидит прямо на расстоянии вытянутой руки. Но в тоже время так недоступен, в то же время на расстоянии гигантской пропасти. Вновь звенит мерзкий звонок, меня как током от него бьет и слегка темнеет в глазах. Не слышал никого, но видимо преподаватель дал отмашку моему натурщику и он смог двигаться. Я специально делаю вид, что дорисовываю работу, но на самом деле украдкой наблюдаю за Фрэнком, который робко натягивал узкие черные джинсы. Такой сентиментальный и стеснительный, аж хочется просто подойти, прижать к себе его нежную фигурку, и перебирая рукой угольные пряди сказать, что все хорошо. Но тут мой взор замечает мимолетное падение небольшого черного объекта из кармана темноволосого, но сам он этого не заметил в общем шуме и суматохе. -Эй, помидор, ты идешь? У нас обед. — Перед моими глазами Рей щелкал пальцами, и только сейчас я понял, что нагло пялюсь на натурщика, а тот украдкой поглядывал на меня пугливым взглядом, уже заканчивая справляться с рубашкой. -А? Я тебя догоню, иди без меня. — - Рассеяно прозвучал мой ответ, а взгляд перестал пожирать брюнета, не менее рассеянно забегав по сторонам. Торо безразлично пожал плечами, разворачиваясь и сливаясь с остальными ребятами. А я в свою очередь нарочно медленно стал собирать рабочие материалы, редко кидая взгляды на уходящего паренька. В небольшой пенал со звонким звуком отправились затупившиеся карандаши разной мягкости, многое повидавшая стирательная резинка, скомканная клячка и ножичек для заточки. Я осторожно и неторопливо свернул полотно в трубочку, стараясь как можно меньше мять его. Затем, мое творение было помещено в серый тубус и уложено в сетчатый карман на боку рюкзака. Убедившись, что на парте вещей не осталось, как и людей в аудитории, я торопливо подхожу к тому самому дивану и поднимаю тот самый объект, который обронил вроде как предмет моего воздыхания. Им оказалась маленькая картонная коробочка, обшитая темно-синей переливающейся тканью. Я аккуратно тяну крышечку вверх, коробочка падает на подставленную мной ладонь. Она полна каких-то маленьких предметов. Осторожно достаю оттуда какую-то подвеску в виде золотого сердца. Внезапно, одна ее половинка отошла в сторону, открывая маленький секретик своего существования. Внутри медальон хранил черно-белую фотографию какой-то красивой девушки с густой косой на плече. Она сидела с венком цветов и добродушно улыбалась, но почему-то это фото выглядело печально… Я решил рассмотреть остальное содержимое. Им являлись три медиатора для гитары, гербарий четырехлистного клевера и кольцо с красивым синим камушком. Понятия не имею зачем Фрэнку нужны все эти вещи.Но они явно ему очень дороги, раз он их таскает в кармане. Осознавая, что ее обладателя нужно найти и вернуть находку. Но сначала обед. Да, обед… Обещал же Рею. Поэтому я стремительно направился в столовую, дабы быстро покончить с едой и найти натурщика. В коридоре все толкались, шумели, сновали туда-сюда. Как же я ненавижу эту суету! Ну почему нельзя тихо общаться, ходить спокойно и слушать свою музыку в наушниках, а не на колонке? Даже элементарно целоваться посреди коридора пожирая губы друг друга зачем? Мерзость. В прочем, кое-как я нашел столовую, а затем прямо после того как мною были преодолены широкие металлические двери, меня схватили за руку и с силой усадили за стол. Это был, конечно же, Рей. Я поднимаю уголки губ в улыбке и достаю те самые несчастные сэндвичи. Аппетит так и не появился, так что у меня созрела идея отдать их другу, который очень был бы не против лишней еды. Торо довольно растянул лыбу в ответ, принимая с моих рук обеденный бокс. -Я, наверное, покурить выйду. Не особо люблю я эти перерывы… — Мне внезапно до одури стало душно. Невыносимо. И почему-то мое тело и разум внезапно вспыхнули пожаром, некой яростью на самого себя. Я не мог обосновать данные чувства, что со мной такое? Влияет ли на это Фрэнк? Да чертов Фрэнк! Что он мне? Я его даже не знаю, и вообще, погода меняется в худшую сторону, вот и у меня обострение… Ха ха, будто у маньяка… С этими столь напряженными и агрессивными мыслями я напролом иду к пожарному выходу, где в закутке мы обычно балуемся табаком, дабы не сильно привлекать внимание старших. Я выхожу и останавливаюсь в паре метрах от двери, запускаю руку в карман и достаю оттуда белую прямоугольную пачку дешевых сигарет и сувенирную зажигалку с черепом. Прикуриваю, и подношу сверток медленного самоубийства и подношу к обветренным губам, впуская ядовитую дурь в себя. Приятно ощущать как неспешно туманится твой рассудок под натиском столь токсичного кайфа, что заполонил каждый миллиметр легких в небольшой концентрации влажного осеннего воздуха. Я зажал ломкую соломинку меж двух пальцев и отторг на небольшое расстояние от своих уст, откуда серой змейкой выходил вонючий, но приятный мне дым и растворялся в общем пейзаже. Какой же хороший момент… Момент полный гармонии, тишины и расслабления… Думал я, пока до ушей не донесся сначала скрип дверных петлей, затем звук ее хлопка, а дальше ощущения резкого толчка кого-то о спину. Во мне вновь вспыхнула немая ярость, под чьим воздействием я резко развернулся и грубо схватил этого кого-то за плечи, заставляя смотреть мне в лицо. Каков же был предел удивления, когда перед моими глазами, в моих руках, дрожал до смерти напуганный Фрэнк. В его взгляде горел неподдельный ужас, а по дрожащим губам стекали мелкие ручейки алой крови, густыми каплями собираясь на точеном подбородке и срываясь вниз на мои светлые джинсы. -Умоляю, отпусти! Они идут, они меня бить будут! — Почти пропищал он срывающимся голосом, ухватившись миниатюрными ладошками за кожу куртки, которую я так и не снял. Я ничего не успел ответить, ведь спустя миг со слов натурщика дверь распахнулась, оттуда вылетели двое довольно крепких ребят. Фрэнк испуганно вскрикнул, уткнувшись лицом мне в грудь. — Э-э-эй, Айеро, это твоя новая спермоколонка? ~ — С язвительной издевкой произнес один из них. — Это ему ты в толчке сосешь? ~ Вот и второй подключился — А давай-ка мы тебе мозги вправим? Они пока стояли и лишь кидались не самыми приятными словами, но тут вперед вышел первый говорящий. На его голове была шапка, а длинные волосы каштанового цвета блестели от грязи и жира. — Слушай, парень, отдай нам педика, а? У меня нет никакого желания даже имя твое знать, про прикосновения моих кулаков к твоему смазливому личику я даже думать не хочу — Прошипел он с дерзостью, кивком указывая на желанную жертву. Но я отдавать Фрэнка не собирался. Такой хрупкий, ищущий защиты, как маленький котенок перед собачей сворой. Даже не знаю, зачем мною было принято такое решение, но я снова сунул руку в карман. На этот раз в ней зеленели две стодолларовые купюры. Я молчал, холодно сверля хулиганов взглядом. И вот, наконец, после длительной паузы по его лицу расплылась довольная ухмылка. Студент выхватил деньги из моих рук, еще раз со смешком их пересчитал и кинул товарищу фразочку в стиле «сегодня нажираемся». Обидчики Фрэнка просто развернулись и ушли, заливаясь радостными возгласами, а я осторожно поглаживал, как выяснилось, Айеро, по мелко подрагивающей спине. Он сквозь всхлипы прошептал что-то похожее на спасибо, а затем сорвался и со всех ног побежал прочь. Остаток дня напрочь вылетел из моей памяти. Помню только как затемно вернулся домой. Встретил меня выглянувший с кухни Майки в милом розовом фартучке и баночкой приправ в руке. Он рывком головы откинул светлую челку, после чего приветливо улыбнулся. — О, Джерард! Ты как раз вовремя, я твой любимый стейк с овощами на гриле приготовил. Проходи скорее, уже почти готово — Брат вновь скрылся на кухне. — Привет, привет — Устало ответил я ему, стягивая с уставших ног вымокшие, покрытые еще свежей грязью кеды и отправляя куртку на свое законное висящее место. Быстро споласкиваю руки теплой водой и жидким мылом с запахом миндаля, выхожу к Уэю младшему и усаживаюсь за накрытый стол. Там меня ожидает ароматное блюдо на черной угловатой тарелке. Сочный кусок прожаренного мяса, блестящий от масла и имеющий темные полосы от мини-гриля с гарниром из покрытых темной корочкой по таким же полосам овощами ненашутку не вызвал у меня аппетит, хоть я и до безумия любил это блюдо, еще и в исполнении брата. Майки скинул фартук на спинку стула и уселся напротив, открывая запотевшую банку холодной колы. -Ну что, как день прошел? — Не спуская улыбки начал любитель гитар. Я сидел в своих мыслях, вилкой перебирая содержимое тарелки и подперев голову одной рукой. -Да как обычно. Приперся ко второй паре, встретил Рея… Ничего интересного — Как-то скованно и смущенно прозвучал мой ответ. -Да брось, по тебе вижу что что-то произошло. Сам ведь не свой, а я как брат, не только вижу, но и чувствую — Майки подмигнул — Колись, Джерард Артур Уэй. -Мхех, ладно… Появился значит у нас натурщик. Обнаженная модель… -На девчонку что-ли запал? — Обхватив щеки руками промурлыкал он. -Нет, дослушай, дурачок. Кхм, так вот, паренек в общем. Хорошенький такой… Фрэнком звать. Только странный очень — Устало продолжил я -Такой низкий, худой и серьгой в губе? У него еще длинные темные волосы и фамилия Айеро, да? — У Майки аж глаза загорелись от интереса и удивления. Я ошарашенно кивнул. -О! Так это же мой однокурсник! — Шокирован еще больше -Майки, расскажи мне все что ты о нем знаешь, прошу. — Скорчив щенячьи глазки я посмотрел на него.Он не может отказать такому мне. -Ну, Фрэнк и правда очень странный. Как серая мышка, тихий такой… Почти нискем не общается, да и вроде как изгой, а еще зашуганный. У него, кажется в семье проблемы, и ходит постоянно побитый… — Это все, что смог дать мне младший братец — И вообще, ты выглядишь очень уставшим, так что отправляйся-ка ты спать. Утро вечера мудренее. Я коротко кивнул и отправился на фронт выполнения рутинных вечерних процедур с мыслями о загадочном парне. Так, в последний раз взглянув на ту самую синюю коробочку и спрятав ее под мягкие подушки, я натягиваю на себя смятое одеяло и практически сразу отправляюсь в царство Морфея после дня, что напрочь перевернул мою жизнь. Некоторое время в голове еще крутились вихри разных мыслей о новом натурщике, но мне стало легче после разговора с братом. Майки единственный знал о моей бисексуальности и о том, как меня все реже привлекают девушки. О таком брате можно только мечтать. Вот так постепенно мой разум окутала блаженная пелена и я окончательно вырубился. Утро встретило меня точно также. С отвратительным звоном будильника, холодным душем в сочетании ментолового геля и аромата кофе по всему дому. Только лишь одежду я поменял, поскольку предыдущий ее комплект был покрыт кровяными пятнами Фрэнка. Решение мое пало на безразмерное худи темно-серого оттенка и какие-то рваные на коленях джинсы. Свой завтрак и поход в колледж был бесследно утерян в моей памяти. Однако, можно сказать что я светился от счастья и порхал как весенняя бабочка, ведь в мои планы входила лишь одна пара. Пара, где мой взгляд будет скользить по словно выточенному из хрупкого мрамора телу, пара, после которой я впервые смогу с ним заговорить и вернуть ту самую вещицу. Я вновь кидаю вещи на эту же парту. Рей что-то рассказывает, по видимому, смешное, но смеюсь лишь для приличия. Голова забита совершенно другим. Вновь звонок противно бьет по ушам, но на меня налегает такое приятное чувство, что хочется ловить каждую секунду трезвона. Он звенит ничтожно долго, ну, или мне так кажется. И вот, наконец, в комнатку входит преподаватель, приобнимая натурщика одной рукой за плечи и что-то тихо говорит, на что Айеро в ответ лишь кивает. Я замечаю под его глазами огромные синяки, а сами глаза покраснели и припухли. Мне становится не по себе и когда он стаскивает с себя одежду. На когда-то девственно чистой шее алеют грубые посиневшие пятна засосов и отпечатки укусов, на пояснице и запястьях образовались гематомы по форме чьих-то больших рук, а на коленях запеклась корочка крови. Это все не считая многочисленных царапин и синяков разных оттенков… Жуткое зрелище. Во мне вспыхнул огонек злости. Как можно причинить боль такому милому и беззащитному созданию?! Это же немыслимо! От таких мыслей, я даже рефлекторно сдвинул брови на переносице. И только подняв голову заметил, что брюнет испуганно смотрит на меня, приняв ту самую позу. Я понял, что походу выглядел слишком устрашающе, но вовсе не по отношению к Фрэнку. Только вот он сам этого не осознал, поэтому я мягко ему улыбнулся, отбивая страх. Он, вроде, успокоился, но весь час не спускал с меня взгляда. А я тем временем вырисовывал каждую малейшую деталь его тела, боясь упустить хоть что-нибудь. Все равно на протяжении этого нереального часа я думал лишь об одном. И вот, наконец, все закончилось. В аудитории мы один на один, больше никого, а я нарочно медленно собираюсь, не обращая на Айеро внимания. Было весьма необычно почувствовать его руку, которая хлопком призывала обернуться. -Джерард… — Вновь слышу этот сладкий голосок, которого так не хватает. Оборачиваюсь, взглядом задавая сопутствующий вопрос — Ты не должен был делать это из-за меня… — Парниша протягивал мне две смятые зеленые купюры в сто долларов. И тут до меня дошло, что это были за увечья, и какой ценой ему дались эти деньги. Стало мерзко и стыдно от самого себя, ведь я вполне мог просто силой не дать его в обиду, а в итоге эта сохраненная мною изящность и красота вновь была обращена в прах. Дар речи на время пропал, а Фрэнк терпеливо ждал, в своем робком стиле опустив голову с заправленными за ухо прядями с одной стороны. И тут, в мою память вернулась маленькая синяя коробочка. Я сразу же понял, что должен сделать, как-то понял, что обязан… Взяв его холодную дрожащую ладонь, я вложил туда маленький картонный объект и накрыл своей, не проронив ни слова. Глаза натурщика широко распахнулись, наполняясь влажным блеском, а шумное дыхание рвано вырывалось из его полуоткрытых губ. В следующий миг он набросился на меня, сильно прижимаясь и обвив мою шею. При этом, ему пришлось приподняться на носочки, что меня очень умилило. Я был шокирован такой реакцией замкнутого Фрэнка, но осторожно и неуверенно устроил одну руку на пояснице паренька, а другой прижал к себе еще крепче, нежно проводя большим пальцем по черным как ночь волосам. Черт возьми, я люблю его. Люблю пусть и только второй день, но по-настоящему, сильно и до одури. Хочу его защищать как самое дорогое сокровище, никому не отдавать, каждую секунду радовать, хранить под сердцем до самого последнего его удара, да самого последнего вздоха и никогда не отпускать. -Та девушка с медальона… — Внезапно начал он — Моя мать. Она погибла шесть лет назад… А ведь кроме нее я никому не был нужен. Отец часто выпивает, водит других женщин… — Я чувствовал, как ткань в районе моего плеча пропитывается горячими слезами, на что я еще раз успокаивающе погладил его, даруя «призрачный» поцелуй в макушку. Черт возьми, я его поцеловал! Но Айеро это нисколько не смутило, наоборот, он лишь сильнее подался навстречу моим сильным рукам. — Спасибо, спасибо что не отпустил меня тогда… Знаешь, а ведь я на долю секунды ощутил себя не безразличным кому-то… -Хочешь ощущать это чувство еще долго? Хочешь, я не буду отпускать тебя весь день, вечер и ночь? Все время я могу трепетно сжимать твою ладонь, пока сменяются времена. — Ну и романтик во мне проснулся. Прям как в сопливом романе, но фак! Я только что понял, что сам Фрэнк знает меня куда меньше… Черт, как неловко… Но он кивает? Он разделяет мои чувства?! Нет нет, просто ищет защиты… О, мой маленький Фрэнк, кажется, я наговорил такой бред… — В плане… Может ну его, эти пары? Перед нами целый город! -Ты предлагаешь сбежать из колледжа и гулять? — Карие глазенки загорелись слабой искоркой надежды.Ну как тут не согласиться? Тем более, я это и предложил… И вот спустя мимолетное мгновение мы с уверенной улыбкой несемся по коридору, рука в руке. Мы никого не видим, сбиваем с ног и толкаем, заставляя кого-то облиться кофе, чуть ли не проламываем высоченные двери. Легкие сразу же наполняются потеплевшим воздухом. Погода налаживается, а мы бежим. Бежим по ровному асфальту парка, топча прелые мокрые листья, бежим через дороги на мигающий желтый, получая ругательства со стороны водителей. Как маленькие дети мы бегаем друг за другом по детской площадке, я раскачиваю его на качелях. На улыбку Айеро можно смотреть вечно, на такую редкую и красивую, подобно параду планет. Он улыбается так по-детски и невинно, с невероятным счастьем, ведь наверняка его испытывает. Я чувствую. Так, с нашим звонким смехом летит день, так, с ароматом капучино в его руках летит вечер, и вот, мы стоим на мосту, лицезрея огни погрузившегося в ночь города. -Волшебно… — Мечтательно пропел Айеро. — Впервые за долгое время я ощущаю себя таким… Живым? Свободным… — Ветер неторопливо перебирает его отблескивающие в свете всевозможных фонарей волосы, он кажется мне нереально красивым. Я смотрю на него, а он на меня. — Ты тоже мне живым кажешься… Знаешь, я впервые увидел тебя в автобусе позавчера. Ты был поникшим, но таким… Таким неформальным что-ли? Вот что-то меня зацепило, и я тебя зарисовал. Потом ты оказался нашем натурщиком, мне окончательно снесло крышу. Я правда потерял голову и не находил себе места, каждую секунду думая о тебе… — Мое чудо поднимает голову с моего же плеча и заглядывает в глаза. Его щеки покрыты румянцем, что так незаметен в темноте. Улыбается. -А ты мне сразу на вид бросился. Яркий, необычный… — Фрэнк подцепил указательным пальцем один красный локон моих волос, аккуратно убирая его с лица мне за ухо, потом пригладил еще несколько, нежно и осторожно касаясь кончиками пальцев в районе виска. Поняв, что увлекся, он перевел взгляд на меня, оставшись в той же позе в которой приводил меня в порядок. Я медленно наклонился и слегка подался вперед. Фрэнк, спустя миг, сделал встречное действие, потом более уверенно на меня выпала честь сократить расстояние между нашими лицами, потом вновь он робко повторил, будто боясь спугнуть. Я больше не мог терпеть и обхватив лицо Айеро руками завлек в нежный поцелуй, несильно сжимая любимые губы. Паренек притянул меня с затылка к себе, с большей страстью целуя. Я ощущал его горячие дыхание в моменты почти незаметных перерывов, трепетно проводил фалангами больших пальцев по разгоряченным от смущения скулам, чувствовал, как он путается в моих волосах и прижимается своим телом ближе. Мурашки бегали по спине от понимания того, что кажется, я нашел своего спутника в этом мире. — Уже поздно и холодно… Может ко мне, солнце? — Почти прошептал я, разрывая тонкую как паутинка и почти незаметную ниточку слюны между нами. — Думаю, и сердце, и тело, и разум соглашаются с тобой, Джи~ — Прозвучал ответ со стороны брюнета, что прислонился ко мне лбом. Я полуобнаженный прижимаю Фрэнка к дивану цвета горького шоколада. Он тянется за поцелуем, а мне только в кайф с дикой страстью припадать к его пылающим губам. Уже нет той опаски, мы сплетаемся в огненном поцелуе, все сильнее и сильнее углубляясь. Вот так внезапно мирный просмотр «Человека паука», укутавшись пледом, перерос в порывы дикой страсти и похоти. Даже не могу сказать, кто был инициатором. Хотя в прочем, какая нахер разница? Нам просто нереально хорошо, как алкоголикам от алкоголя, как курильщикам от сигарет, как наркоманам от наркотиков. Наслаждаясь каждым томным вздохом Айеро, я перехожу на его шею, где остались еще метки прошлой сволочи. Нежно оставляю тонны свежих засосов, что смотрятся на бледной коже как розы на январском снегу, а мои холодные руки то скользят вниз по выпирающим ребрам, то аккуратно обводят края черных татуировок, вызывая приглушенные стоны и мурашки по любимому телу. Фрэнк выгибает спину. Вновь так по-кошачьи грациозно. Боже, да мне и правда сейчас глубоко плевать что вот-вот может вернуться Майки. Я нетерпеливо срываю оковы такой мешающей одежды с него и себя, еще раз касаюсь губ натурщика, раскручивая гладкую крышку тюбика с вишневым лубрикантом, и на всю ночь мы с ним становимся единым целым. Не чувствую боли когда Айеро в такт моим движениям царапает спину, до боли прикусывает губы в частых трепетных поцелуях. Это и не нужно, ведь мы оба сходим с ума. Финальный стон происходит с любимым в унисон. Я запрокидываю голову назад, будучи накрытым волной лучшего оргазма в моей жизни, а затем устало поваливаюсь рядом с изогнувшимся парнишкой. Он все еще рвано и шумно дышит. Буквально сгребая хрупкое тело в охапку объятий, устраиваюсь подбородком на его меченом мною плече, даруя перед эти нежный поцелуй в висок. -Люблю тебя, Фрэнк. По настоящему и навсегда… — Горячо шепчу кареглазому на ухо. Я знал, что любовь всей жизни уже спит, мирно посапывая в оцеплении моих рук, но все равно сказал ему то, что давно хотел. Так началась история двух людей с чистого листа. Чистого листа пропитанного счастьем и пониманием, листа, который важен нам обоим. И если кто-то вам скажет, что с первой секунды пламя обожания и любви не разжечь в сердце никогда, смело суйте средний палец этому гаду в рожу. Я разжег свое, разожжешь и ты… He is my favourite and desired~