Доигрался, котенок

      Минхо начинает еще больше возмущаться, но осознав, что Джисон ушел, откидывается на спинку стула, продолжая дуться. Днем, когда ребята были в комнате у младших и разговаривали с Чонином (который также до сих пор не помирился со своей любовью Хенджином), Ли старший все ещё психовал по каждому нужному и ненужному слову, и на этот раз вышел из себя уже Сынмин. Ким пошел искать Джисона и первое что ему сказал: «Я не знаю как, но успокой свою истеричку. Она кажется сегодня всех сожрет, если ты ничего не сделаешь!» — Да какого хрена? Это что, моя работа? Он совершенно самостоятельная гребаная личность или ты не уважаешь своего хена? — Хан недовольно скрещивает руки на груди, — если ответишь да, то обязательно сгоняй за листочком для твоего завещания, кстати, бронирую фотик, он давно хену нравился. — Джисон откидывается на кровать, смотря в потолок, как в бездну, разбрасывая руки в обе стороны, прям звездочка. — Скорее тебе придется заказывать два гроба в ближайшее, эм… — Сынмин смотрит на руку как будто там есть часы, — три минуты, потому что мне плевать скольких голубков я убью. Если ты его не успокоишь, будешь вторым. — Затем парень уже чуть ли не в отчаянии от последних дней пиздастраданий всех и каждого, — ну серьезно, неужели это так сложно?!       Джисон возмущенно смотрит на Сынмина и даже повышает голос: — Да, блять, сложно! Раз так легко сам и успокаивай! Я уже задолбался это делать! Я тоже хочу, чтобы меня успокаивали, но как видишь, всем, как всегда, похер! — Он роняет голову на подушку, продолжая менее эмоционально, — я бы успокоил, если бы он лично приперся хотя бы, а не ты… На самом деле я сам уже устал от этого всего. Даже не понятно как и какого черта это все началось, но сейчас я уже не могу отступить, так что прости, Сынмин. Гроб можешь заказать уже сейчас, все равно во-первых, — разгибает один палец, — без хена мне как-то уныло да и жить не за чем, а во-вторых, разгибает второй палец, — мы с Минхо все равно не можем умереть, так что удачи, бедный Сынмин… А, подожди… — Хан потянулся за листочком, написал что-то на нем и, сложив пополам, отдал его Сынмину, — запихни ему в рот, вдруг поможет — У вас у всех столько проблем, как вы живете? — вздыхает Сынмин, принимая с кислым лицом записку и в голове благодаря Феликса (единственного ангела-Бога, в которого верил Минни) за то, что Ким родился натуралом. — С бабами так же будет, — немного обиженно бурчит Джисон в ответ, потому что, кажется, Сынмин помолился случайно вслух, — будешь и ты к нам бегать, а мы будем смотреть на тебя и думать «Сынмин наш Сынмин.» и «Саяко-тян наша Саяко-тян». И вообще, — репер остро зыркает на младшего, — это все проблемы человеческих отношений, хочешь обсудить? — Нет, — спешит отказаться парень, поспешно направляясь к двери, рассматривая листок, — я хочу чтобы твой парень перестал ебать всем мозг. Лучше бы ты его один раз трахнул, того глядишь успокоился бы.       Закрывая за собой дверь, Сынмин слышал страдальческий стон Джисона и брошенное напоследок «Давай, еще ты по больному пройдись!»       Сынмин быстро доходит до комнаты, уставший от всех этих истерик и впервые думает что хочет на ручки к папе (к Уджину в их случае). Он передает письмо Минхо и тот сразу же читает. «Baby, успокойся и вместо того, чтобы капать на мозг нашим друзьям лучше поучи со мной адекватологию» — Сам ты baby. Противное существо… — ворчит Ли, но не смотря на это успокаивается и наконец-то придумывает что можно сделать для любимой белочки, чтобы та перестала на него злиться и обижаться.

***

      Когда в следующий раз Джисон взял телефон, чтобы послушать музыку, в его записях была одна странная песня без названия. Естественно любопытный парень сразу же включил НМО (неопознанный музыкальный объект). Несколько секунд в аудио ничего не происходило, казалось, что и не произойдет: просто старая бесполезная запись пустышка. Но достаточно неожиданно прозвучал голос Минхо: — «Привет, Хани! Не ожидал, да?»       А Джисон не просто не ожидал. От шока его глаза широко раскрылись, от чего он еще больше был похож на белочку. — «Недавно в нашем классе ты пробовал экскремент с великой штукой сознания — фантазией…» — протодолжает Минхо на записи и Хан готов поклясться, что слышит улыбку его хена, — «Так вот, я предлагаю тебе две минуты счастья…»       Джисон еще раз проверил, что запись настоящая, ибо не помнит, чтобы Минхо был хорош в подобных вещах, особенно в способности погрузить своим голосом в другую галактику (врет как дышит — голос Минхо для него отдельная Вселенная) «Не, ну, не узнать голос хена я не могу… две минуты счастья? Странно это слышать от тебя, хен…» — думает Джисон, но, даже чуя, что орешки от Минхо бывают только в белколовке, доверчиво закрывает глаза и даже переходит на «ты» с записью, будто это все действительно Ли говорит с ним прямо сейчас. Тем временем Минхо с записи не останавливался: — «Представь, что мы вернулись в реальный мир и я решил приготовить утром завтрак. Стою около плиты, а ты подходишь сзади и кладешь руки мне на талию. Я смеюсь и поворачиваюсь к тебе…»       В голове Джисона так и рисовался образ такого прекрасного утра. Пальцами он сжал пушистый плед на кровати, стараясь дать себе ощущение мягкой кофты на его хене. — «Замечая, что у нас еще есть время, подаюсь вперед, нежно целуя тебя. Моя ладонь зарывается в твои, как всегда, мягкие светлые волосы. Не глядя выключаю конфорку, мы просто отходим от плиты и идем к дивану в гостиной. Занавески зашторены, — голос становится немного тише, чувствуется, что он приблизился к динамику, — Мы полностью сконцентрированы друг на друге…»       Развитие повествования заставило Хани поперхнуться воздухом. Стоило ему увидеть зашторенные окна, как кусочек реальности и здравого смысла прорвался, поэтому с тихим «блять…» он отворачивается к стенке, укрываясь пледом. «Неужели это то о чем я думаю? — не верит Джисон, — черт, только не говори, что ты это сделал, Минхо-я!» — «Я, едва касаясь пальцами, провожу по твоей спине, забираясь под футболку, и понимаю, что очень хочу не чувствовать ее прямо сейчас. Тебе приходится отстранится, — несмотря на уверенность и четкости, слышалась небольшое колебание из-за все-таки очевидного смущения. — Я быстро снимаю с тебя эту футболку и возвращаюсь к офигенному поцелую. Твои руки сползают на мои бедра. Мои щеки становятся красными, и я громко выдыхаю, прижимая тебя ближе. — Твою ж!..       Джисон начинает дышать глубже. От возбудившегося сознания не ускользало ничего: ни шорох одежды ерзующего на записи Минхо, ни придыхание, с которым он говорил все это. Перед глазами его любимый хен и каждое слово проникает под кожу, проезжаясь раскаленным лезвием по венам, заставляя закипать кровь. Руки неосознанно начали блуждать по собственному телу. На краю здравого смысла тускло отразилось «если он продолжит, мне придется уйти отсюда». В комнате было всего двое и те заняты собой, но Джисон не хотел так сильно подставляться, не перед ними и не сейчас. — «Как только твои губы касаются моей шеи, дыхание сбивается. И мы оба забываем о том, что куда-то надо идти и нужно заниматься другими делами. Я сжимаю твои плечи, когда ты целуешь мочку моего уха, — шелестит усмешкой, представляя это, затем он продолжает более томно и тягуче, — Мои пальцы оглаживают твои лопатки. Наша небольшая квартирка наполняется теплом и… — голос становится чересчур бодрым и ясным, — на этом история оканчивается! Как и всю твою счастливую будущую жизнь. Сублимация, бельчонок, единственная твоя настоящая любовь, девушка, парень, называй как хочешь.»       Запись обрывается тихим и довольным, как у нашалившего ребенка, смехом. Джисон, уже разгоряченный такой подачкой, уверен, что если бы Минхо мог — передал бы укус через запись (их маленькая традиция завершать ритуал старшего «возбудим, но не дадим). Младший уставился в стену минуту с каменным лицом. Приятный узел уже завязывался внизу живота, но он сменился огнем в груди. Хан скинул плед и спрыгнул с кровати, вылетая из комнаты, чем напугал соседей.       Ноги сами перебирают ступени по пути на второй этаж и меньше чем через минуту Джисон с ноги открывает дверь (причем сначала нажал на ручку, чтобы не сломать ее, а потом пнул что есть силы, но из-за скорости воспроизведения эпичности не убавилось). Хан входит, выискивая глазами одну конкретную персону. И находит. Минхо сидит на одной из кроватей, играя во что-то с Чонином. Было видно что его настроение значительно улучшилось с момента ненависти ко всему, что существует и не существует. Услышав неожиданный звук выбитой двери, Ли аккуратно перевел взгляд, как будто уже зная кто к ним прибыл. А Джисону уже не до шуток: он быстро подходит к своему парню и рывком тянет за руку на себя. — Пошли. — А? Куда? — невинно хлопает своими длинными ресничками Минхо (прикидываться невинной овечкой, видимо, было определено в его планах на ближайшую вечность, ведь вообще не очевидно зачем и куда надо идти.) — Пошли. Сказку дорассказывать, — с силой притягивает его к себе под плечо и идет на выход быстро, торопливо, не удосужившись даже дверь закрыть.       Внутри ураган. Хотелось одновременно ударить и прижать гребаного старшего к стене. Однако Джисон достаточно терпелив и уверенно шагает в танц класс в соседнем, не отвлекаясь ни на что. Минхо смотрит на него, немного удивляясь такой реакции. Он и не предполагал, что действительно подействует и все-таки был несказанно этому рад. Хани хотя бы обратил внимание, а это уже достаточно много.       На финише, видя дверь родного класса, Джисон не выдерживает, рывком вжимая Минхо в нее, выбив из груди легкое «Ах», нападая с кусающимся, мокрым и горячим поцелуем. Плевать, если кто-то сейчас пройдет. Он больше не мог ждать и секунды. Ли настолько теряется от напора и неожиданности, что даже не соображает, что на поцелуи отвечать надо. Младший все же нажимает ручку, отстраняясь от хена, чтобы толкнуть его в помещение. Как только дверь захлопывается, Минхо вновь встречает ее спиной без возможности разойтись, потому что разгоряченный Джисон с демонами в глазах под светлой челкой, сразу же впечатывается поцелуем, с глухим ударом прижимая запястья хена к деревянной поверхности над головой.       Ли только и успевает приходить в шок от каждого действия Джисона. Внутри все начинало переворачиваться в ускоренном темпе, сердце забилось как сумасшедшее и такого быстрого развития событий парень точно не планировал. Минхо хотел попробовать как-то притормозить это чудо, которое заставляло себя чувствовать дешевой шоколадкой, которую съедят сегодня полностью, поэтому с усилием остатков здравого смысла пытается отстраниться от Хани. — И не мечтай! — рычит Джисон, чувствуя попытки старшего отдалиться, пресекая их.       Хан смотрит ему в глаза пронзительно и горячо, его собственный взгляд уже мутный и темный по совершенно очевидным причинам. Там, в комнате младших он злился и кипел, но уже не здесь, не сейчас. Смотря на такого Минхо, Джисону понимает, какое именно чувство затапливает все в голове. Это лишь раззадоривает. Наваливается на старшего, вставая на носочки, сокращая расстояние до 3-4 сантиметров. Пылающим шепотом щекочет влажные губы: — Доигрался, котенок.       Он ускользает куда-то вниз, игнорируя ожидания поцелуя. Минхо чувствует на шее укус и колено, протиснувшееся между бедер. — Черт! — с придыханием вскрикивает старший. — Всего лишь Белка, — смешок и новая порция голодных поцелуев.       Его ведет от такого напора, от такого Джисона, от его уверенности… Он впервые чувствовал от младшего именно такую подавляющую энергию и уже лишь от нее Минхо был готов расстелиться перед парнем, что явно падало ниже всех его принципов. Решается на еще одну попытку, пока может говорить пусть и таким дрожащим голосом: — Стой! Давай спокойно поговорим. Ты же сам этого хотел…       На это Джисон нервно усмехается в основание шеи, целуя и прикусывая кожу, немного оттягивая ее зубами. — Похоже, что я в состоянии говорить? — Ведет носом вверх и выдыхает прямо в ухо, — странно, что ты все еще способен на болтовню, я, кажется, плохо стараюсь.       Хан прикусывает мочку, затем ведет губами по краю ушной раковины, едва касаясь, оставляя дразнящие ощущения. — Джисон! — тихо стонет Минхо, стараясь успокоиться, но мурашки покрывают все тело и его уже потряхивает от нахлынувших ощущений.       Старшему жаль и даже как-то стыдно, что Джисон видит, как может довести его до состояния, когда пальцы сжимаются в кулаки и хочется просто задохнуться от того насколько круто ощущаются чужие губы на собственной коже, потому что Ли слышит, как младший улыбается. — Мне нравится звук моего имени, — рука скользит с запястья в ладонь старшего и Хани переплетает их пальцы, а второй рукой он зарывается в темные волосы Минхо.       «Сейчас я чувствую его запах, — думает Джисон, втягивая аромат у основания шеи и ведя кончиком носа к виску, — Я чувствую его всего… А дальше больше.» Он еще разок прикусывает ушко старшего, затем опять накрывает томным шепотом: — Минхо-я.       Ли жмурится от манипуляций Джисона. Однако в следующую секунду приоткрывает жалобные, но в то же время затуманенные глаза. У него еле в голове всплывает спасательная фраза и он ее произносит очень тяжело, пытаясь дышать ровнее: — Но здесь же Фрай.       Джисона это останавливает ровно на долю секунды, когда он смотрит в сторону, где предположительно был котенок, но тут же возвращается к своему парню, беспорядочно целуя ключицы и сначала даже промахивается, ловя губами сухую ткань, но затем уже легко прикусывает кожу и проводит рукой вверх по спине, немного задирая футболку и прижимая Минхо к себе. — Ну, а здесь — ты, я не могу остановиться, — честно выдыхает он, оставляя еще один поцелуй-укус рядом с ложбинкой меж ключиц, пробуя на язык кожу. Солоноватый вкус, но ему нравится хотя бы из-за пульсирующего в голове «это мой хен…»       Минхо откидывает голову на сколько это возможно, тяжело дыша. Он бросает попытки остановить это безумие и Джисона, который, видимо, собирается сегодня закончить то, что еще давно нужно было сделать. Ли несколько секунд даже жалуется про себя, что Хани с ним такой горячий, но вспоминает: «А, да я же сам виноват. В сублимировании он копил в себе и теперь выдает все и сразу. Спасибо, что хотя бы не по жести.» Стараясь сохранить остатки разума и свое лихорадочно бьющиеся сердечко (за которое он уже по сути не отвечает, так как оно паковало вещички, собираясь перебежать во власть Джисона), Минхо хватается свободной рукой за плечо младшего, по сути удерживаясь за него. Хан все не может насытиться прикосновениями. Ему даже показалось, что после этого надо будет записаться к психологу, чтобы убедиться, что он не сошел с ума, ибо можно ли так навязчиво и ярко желать прикосновений к кому-то?       Губы Хана мерцали в полумраке класса как и глаза, он нетерпеливо оттягивает ворот футболки, приникая к плечу, но через пару мгновений и вовсе нервно пытается стянуть ее, чуть ли не разрывая ткань. — Блять, Хани, аккуратнее, она и так одна! — Да похеру уже, я тебе свою отдам! — хнычет младший, потому что ткань, как единственная преграда к коже, очень дразнила и распаляла, а куда больше-то… однако просьба Минхо все-таки немного привела Хани в чувство и он добавил уже немного спокойнее, — подними руки, пожалуйста.       Рука скользит по бледной груди вслед за восхищенным и наслаждающимся взглядом. Длинные пальцы пересчитывают ребра, задевают сосок. Минхо немного смущается такого искреннего и сконцентрированного на нем внимания и не знает, куда ему глаза деть. Через пару секунд Ли притягивает его к себе, медленно целуя, желая хоть как-то отвлечь от своего тела. А Джисон очень охотно отвечает, пока его руки сползали на талию парня. Младший притягивает его к себе поближе, прижимается, трется, лихорадочно оглаживает спину и плечи. — Ты очень красивый, хен… — шепчет Хани и липнет к его губами своими, а взгляд бурлит искренним упоением и нескрываемым наслаждением.       Минхо завороженно смотрит на такого горячего, такого прекрасного и такого его Джисона. Мягкие пшеничные волосы спали на лоб, кожа поблескивала от испарины, губы припухли от поцелуев. Ли чуть не ответил: «Это ты пиздец какой красивый», но во время спохватился. С каждой ему секундой фильтровать свои мысли становилось тяжелее. Это все было слишком для него. «Как же тебе идет…» — думает Минхо, зачесывая челку Хани и путаясь пальчиками в мягких прядях. Джисон же старался не думать о полном списке своих комплексов, пока не столкнулся со взглядом Лино, в котором читает все. «Верно. Сейчас с хеном я, а не кто-то типа Хенджина. Значит Минхо-я нравится так.» И Хан улыбается, жадно целуя Ли и понимая, что только он, Джисон, имел право дойти до сюда и может зайти дальше, потому что мира больше нет, есть только они вдвоем.       Младший подхватил Лино под бедра, прижимая к стене и вынуждая обвить ногами его торс. Целует за ушком, выдыхая жарко вполголоса: — Есть ли еще что-нибудь из Минхологии, что мне стоит знать? — Возможно, — немного помедлив, ответил Ли, не поспевая за действиями младшего.       Обхватив своего парня покрепче и вспомнив, что он не собирался так рано расставаться со статусом холодной цундерной истерички, Минхо хитро улыбнулся, вызывая ответный смешок Джисона, который понес его к ближайшей парте. — Мне кажется самое время продолжить урок, — предлагает Джисон, усаживая старшего на столешницу, разводя его колени в стороны и устраиваясь между его ног.       «Пресвятой Феликс, — думал Джисон, — почему у него такие шикарные ноги?! Почему он вообще такой шикарный???» Горячие ладони медленно поползли вверх по бедрам, кончики пальцев запоминали каждый изгиб, при этом взгляда он не отводил. Минхо ерзает на парте, нервно вздыхая. Это оказалось намного щекотнее и чувствительнее, чем преподносилось фильмами или Чанликсами. Хотя скорее всего такой эффект создавал именно Джисон. Взгляд падает на желтую футболку на младшем и теперь уже очередь Минхо неторопливо стаскивать ее, параллельно рассуждая, что же еще из Минхологии он может ему показать или рассказать. Удивительно было поймать себя на мысли «кажется, больше нечего…»       Как только Джисон избавляется от футболки, он прижимается к старшему всем телом, кожа к коже. Это оказались совсем другие ощущения. Как будто по растертой коже вели клеверным листком. Это сводит с ума, доводя до рваного дыхания в голое плечо напротив. — Ты такой горячий… — как-то жалобно выдает Хани, а Минхо сам чуть ли не задыхается.       Ли утыкается носом в основание шеи парня. Они оба виснут почти на минуту, концентрируясь на ощущениях в каждой клеточке тела. Минхо то сжимал, то разжимал плечи Джисона, нащупывая мышцы, а иногда выпирающие косточки. Руки Хана блуждают по телу под ними. Они оба выгибаются друг другу, и вместе резко выдыхают, когда Джисон вжимается в пах Минхо. Старшему очень нравилось все что делала с ним его белочка.       Когда пальцы Джисона с усилием скользят за резинку спортивных штанов, сжимая ягодицы Минхо, Ли становится весело от того, как далеко они зашли. В темноволосой головушке что-то щелкает и открывается рубрика «вечер локальных мемов. Глава «возбудим, но не дадим.» — О! — весело улыбается старший, даже немного отодвигаясь от Джисона. — А вот и наша остановочка сублимации. Можно выходить! — Да ну-у, я и войти-то не успел! — отвечает Джисон вроде как с тем же настроением, но он пользуется моментом и стягивает со старшего штаны, оставляя его в трусах.       Когда он снова поднимает свои глаза, то в них мелькают демоны, а на губах не менее однозначная улыбка. Джисон наклоняется близко-ближно и низко вполголоса говорит: — Минхо-я, я очень сильно хочу тебя.       Подушечки длинных пальцев ведут линию по внутренней стороне бедер, делая это изящно, с периодическим нажимом. Хан склоняет светлую голову набок, оглаживая ноги, ощупывая тазовые косточки и все вокруг члена, очевидно дразня. — Признайся, ты же тоже хочешь меня, — бесстыдно улыбается младший, зависая в сантиметре от нежного ушка старшего.       Минхо рвано вздыхает, прикусывая губы, чтобы не застонать, ибо сейчас это было бы победной радостью для Джисона. Конечно же, старшему тоже хотелось и даже очень, но сказать об этом не вариант, как и просто наслаждаться без тупых шуток тоже уже не для него. В итоге Минхо не смотрит на Хана, стараясь послать свое смущение куда-нибудь подальше от глаз своего парня.       А Джисон довольно усмехается и склоняется к голой бледной коленке Минхо, оставляя на ней поцелуй. Следующий был на внутренней стороне бедра, затем влажная дорожка кончиком языка и завершающий мокрый поцелуй-укус там, где проходит край ткани нижнего белья. Он специально зашел на ткань немного, чтобы подразнить близостью. — Не думал, что ты любишь помедленнее, — улыбается, целуя над резинкой трусов и с минусовой скоростью поднимаясь все выше по прекрасному телу, — я-то не тороплюсь, Минхо-я. — Какая ж ты тварь… — тихо и надолмеленно произносит Минхо в полу-стоне, закрывая глаза.       Его с каждым мгновением все больше бесила эта медлительность, в которой опять же он сам был виноват, поэтому делал что-либо контрастом, чем-то противоположным Хани. Поэтому парень быстро раз проводит горячими кончиками пальцев по спине Джисона, вытягивая из того воздух и, кажется, душу тоже. Младший неосознанно ластится к пальцам, утыкаясь лбом в живот хена и тихо-тихо, прося: » еще…» Минхо довольно улыбается и вновь несколько раз проводит пальцами по спине Джисона, на это раз впиваясь ногтями, что в такой ситуации работало лишь в пользу возбуждения, добавляя очередные мелочи, которых раньше не было в их прикосновениях. Сейчас все казалось действительно таким важным и единственным, особенно любимый человек. Минхо засмотрелся на такого податливого Хани, чувствуя не только тепло сжимающее уже все органы внутри, но и счастье от этого момента.       Джисон совсем котенком тянулся к рукам Минхо. Ему было неловко, что его спина настолько отзывчивая, но Хан всеми силами игнорировал смущение, потому что верил Минхо. Действительно верил. И на примере этой слабости, от которой он сейчас извивается и изредка даже немного поскуливает, Хан понимает, что вот так открыться и повестись на свою слабость он сможет только с Минхо. Младший поднимает глаза на своего хена, прикасается к его лицу, проводя по щеке большим пальцем. В его блестящих глазках теплится доверие. Минхо оставляет одну руку на спине парня, а другую перемещает на его шею. Лино улыбается такому трогательному выражению на личике его белочки, на секунду задумываясь, и тихо смеется. — Какой же ты невозможный, — мягко произносит Минхо. «Но это не мешает мне влюбиться в тебя снова прямо сейчас» — он оставляет у себя на подкорке и в глубине собственных зрачков.       Джисон теряется, хлопая глазками. Белочка не поняла, затуманенная другими эмоциями, но когда до него дошло, то щеки покрылись вторым слоем алых пятен. Джисон в каком-то щемящем сердце порыве обнял Минхо, прижимаясь к нему. Ему захотелось признаться в чувствах, которые переполняли его, а сейчас лились через край: — Я всегда буду на твоей стороне, — шепчет он в шею. — Я знаю, — улыбается Минхо, незаметно кивает сам себе, радуясь, что Джисон его как всегда смог понять.       Джисон уже в который раз целует его в шею, затем хаотично рассыпает поцелуи по любимому лицу. Минхо пару минут наслаждается. обнимая в ответ так же тепло и мягко, как это дела Хани. — Ну все с формальностями мы закончили, в принципе можно расходится по кроваткам, — неожиданно бодро и задорно говорит старший, немного отстраняясь и заглядывая в глаза Джисона, — Тебе еще наверх долго ползти…       Уж кто-кто, а Минхо не романтик. Прикольнуться и подстебнуть своего же парня куда веселее, поэтому Ли наигранно зевает (хотя уж что-что, а спать ему хотелось меньше всего). — Какой ты у меня заботливый, — отвечает Джисон, возвращаясь к тому настроению, от которого они плясали, и скользит рукой по торсу вниз и как бы случайно (нет) задевая уже подуспокоившийся, но все еще полу-стоявший член Минхо, — А мне казалось, что когда формальности заканчиваются, то начинаются интимности.       Джисон имитирует толчок бедрами, закусывая губу, потому что и к нему возвращалось возбуждение. Минхо закрывает глаза в вымученном тихом стоне, но сразу же возвращает себе невозмутимость в виде мягкой улыбки. — Тебе показалось, бельчонок. — Показалось? — смотрит на Минхо, довольно улыбаясь и прикасается к головке члена кончиками пальцев. Сквозь мешающую тонкую ткань Хан выводит узоры, которых очень недостаточно, ведь они — не полноценное движение. Джисон внимательно смотрел, как Минхо начинает дышать в несколько раз быстрее, вновь теряя свой образ и прикрывает глаза. Ли начинает ненавидеть своего парня за то, что он начинает мучить его, но умный мальчик нашел выход. Минхо взял ладони Джисона в свои руки, в который раз целуя любимые губы, надеясь отвлечь. Джисон улыбался, отвечая расслабленно и смазано. — Думаешь, что сможешь убежать? — немного понижает голос Хан, создавая некий интимный тон, — твои ушки все еще открыты и под моим прицелом. — Перемещается уху, жарко выдыхая, продолжает говорить вполголоса, — а еще мне кажется, что у тебя довольно чувствительные бедра. Такие крепкие, сильные… И стройные… — на каждом новом прилагательном он гладил, сжимал или массировал эти самые бедра, — и еще твоя самая большая слабость — это я, котенок, не отрицай       Минхо выдыхает и смущается, поджимая губы. Потому что каждое слово было правдой. Слишком истинной чтобы отрицать. Наконец-то решаясь, созвучно голосу Джисона произносит: — В минхологии в конце 1 тома предпоследний пункт очень странный и он так неожиданно появился! — Лино играючи удивляется, — Оказывается, один из факторов появления производительности в минхологии является горячий, уверенный в себе и (немного) грубый бельчонок. — МммМм, — тянет Хан, прижимаясь к шее Минхо так, что тот мог чувствовать вибрацию гортани парня от этого низкого звука схожего со стоном, — Я могу считать это официальным подтверждением того, что я тебя возбуждаю?       Джисон опять немного отстраняется, смотря старшему в глаза, желая запечатлеть все эмоции Минхо в эту минуту. Младший ведет кончиками пальцев по бедру вверх, забираясь под ткань трусов на сантиметр чисто символически — подразнить, а второй рукой мимолетно проезжается по члену и скользит вверх к шее. Минхо игнорирует вопрос и подавляет очередной стон, стараясь не издавать лишних звуков, которых все равно было не избежать. Он через силу отвлекается от того, что вытворял с ним Джисон. На секунду парень подумал, что если сейчас уже так себя чувствует, то если они дойдут до самого конца просто умрет прямо на этой парте. — Знаешь… — говорит Джисон медленно, смотря Минхо в глаза, опускаясь на колени, — возбуждать друг друга — это нормально для встречающихся людей.       Джисон целует колено, затем оставляет небольшой засос на внутренней стороне бедра. На самом деле один вид Минхо, сидящего на парте с разведенными ногами и старающегося ровно дышать, особенно с ракурса максимально близкого к его неподражаемым бедрам. В общем такой вид заставлял сердце Джисона трепетать. Он закрывает глаза, прикусывая кожу и немного оттягивая ее, приблизившись к заветной точке.       «Здесь наступает тот самый момент, когда каждый мальчик становится истинным парнем по парням… — думает Джисон, начиная немного волноваться за свою затею, — неужели я собираюсь это сделать прямо сейчас, черт… в порно это выглядело как-то проще… Хотя…» Джисон поднимает глаза, глядя на почти не дышавшего Минхо, зажмурившегося от действий Хани. «Ни одна из тех синтетических актерис не сравнится с Минхо… — усмехнулся Джисон, — и ни один фальшивый актер не сравнится со мной…» С точеным контуром личика, с нереально длинными дрожащими сейчас ресницами и с алыми, блестящими как розы в росе, губами Минхо — произведение искусства. Впрочем, он всегда им являлся для младшего. «Это же не потребность, это желание доставить больше удовольствия… даже если я на коленях, это же ничего не значит по сравнению с тем, какие эмоции он может испытать, ведь так? Игра стоит свеч?» — продолжает размышлять Джисон, ведя дорожку поцелуев, которую прервал уже у самой ткани.       Осознав, что собирается делать младший, Минхо конкретно так прифигел. — Что ты хочешь сделать? — пытается спросить спокойно он, но звучит это крайне сдавленно. — Хочу внести вклад в Минхологию, — улыбается Джисон, принимая для себя окончательное решение.       Подрагивающими от собственного возбуждения и от легкого волнения пальцами он приспускает резинку трусов Минхо, освобождая его член. «Охренеть-не встать, что делаю?» — теряется на долю секунды Хани, но тут же расслабился, проходя подушечками своих длинных пальцев от основания и до самой головки члена, медленно обхватывая его вспотевшей ладонью. Вроде бы и не страшно, даже похоже на свой. «Если так подумать, то я выиграл Чанбин-хена в соревновании, кто больше виноградинок в рот положит, так что все должно получиться» — кивает себе в голове Джисон. От чего-то именно сейчас у него в голове было очень много едва ли связных мыслей. «Хм, рассуждать о члене с точки зрения «красивый» и «нет» в пользу первого, это же не странно?» — приближается к головке Хани, горячо выдыхая и вызывая щекочущую интригу такой медлительностью, — «мы же говорим, точнее, рассуждаем о Минхо, у него все красивое, так что — нормально.»       Сам Минхо в это время широко открывает глаза, смотря на Джисона, уже собираясь пошутить и отпустить что-то вроде «Ох ты моя шлюшка маленькая», но решает, что это не лучший вариант в их ситуации. И лишь тихо спрашивает, до сих пор не веря, что младший действительно может это сделать: — Ты серьезно?       Просто минет за «почему бы и нет». Их отношения эта самая странная вещь, которая могла приключиться с Минхо. — Да. — звучит низко и уверенно. Младший смотрит на Минхо черными глазами, а его томное дыхание задевает возбуждение старшего, — я же не ты, чтобы шутить       Джисон прикасается губами у нему, пробуя вообще понять во что ввязывается, затем пропускает в рот головку, делая первое движение — Блять! — не выдерживает Минхо, откидывая голову и одной рукой упираясь на парту, другой сжимая плечо Джисона. Он даже не думал, что они действительно так далеко пойдут и все не закончится ещё где-то минут 5 назад.       Сначала младший подумал, что это пиздец как неловко, да и член, пусть и любимого человека, явно не то, что можно было бы есть на завтрак, обед и ужин, однако такая реакция стоила не только всех свеч мира, но и маленького пляшущего Джисончика в голове Хана, кричащего: «О дА, бэйби!» Понемногу парень привыкает, примерно понимая и налаживая процесс, помогая себе рукой и с каждым движением заходя все дальше и дальше, насколько позволял рот. Где-то секунде к тридцатой ему показалось, что в этом даже что-то есть. Минхо же уже несдержанно стонет и приоткрывает глаза, поглядывая на Джисона. «Хороший ракурс, ничего не скажешь» — думает он, пока возбуждение не закручивается, казалось, до предела. Это было очень непривычно и настолько приятно, из-за чего Минхо еле заметно подрагивает.       Джисон старается не улыбаться, слыша каждый стон старшего, следя, чтобы тот не кончил и периодически поднимая взгляд. Свободной рукой Хан хватает его бедро, слегка сжимая. «Так… попробуем расслабить горло… надеюсь, не блевану…» — отметает все сомнения младший, концентрируясь на своем возбуждении и на его причине, один раз на пару секунд ему удается заглотнуть весь член, после чего он отдалился, смотря на старшего.       А Минхо громко протяжно стонет, просто улетая куда-то очень далеко. И уже готов убить за такой садизм вроде который должен был быть вроде как смешанный с мазахизмом. Он еле собирается, чтобы посмотреть на Джисона и подтянуть к своему лицу с особо пошлым взглядом, ясно к чему призывающим. Джисон следует желанию парня, приближаясь и впитывая такой образ Лино. Ни один его сексуальный танец и близко не стоял с тем, что мог сейчас наблюдать Хан. Он развратно улыбается, откидывая светлую челку со лба, довольный собой. — Понравилось? хочется больше? — спрашивает Джисон, стягивая со старшего нижнее белье, которое по каким-то не ясным причинам все еще было на его бедрах, хотя давно должно было покоиться с миром на полу (вместе с девственным образом Джисона).       Хан приблизился к Минхо, оставляя между ними около сантиметра, очевидно дразня. Он потерся о край парты пахом, закусывая нижнюю губу, потому что сам уже держался из почти последних сил, но все-таки ему хотелось кое-что провернуть. Минхо заслужил. Кончиками пальцев он повел тонкую линию по челюсти, скуле, затем по краешку ушка, больше никак не касаясь до Ли, пусто тому это было необходимо сейчас. Минхо не сводит глаз с Джисона, в которых смешалось уже абсолютно все и нетерпение было на первом месте. Если его Хани мог сублимировать вечность, то сам Минхо, похоже, нет. — Да ты издеваешься, — Выдахает, притягивая за шею и жадно целуя на вдохе.       Джисон ярко и насыщенно отвечает на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, но затем он отстраняется от него так же резко и быстро. — Все для вас, только попросите! — говорит Хани широко улыбаясь, чувствуя этот сладкий вкус мести. — Ах ты ж меленький бессовестный извращенец!.. — отвечает Ли, дробя слова тяжелым дыханием и понятно, что вновь только провоцируя       Хоть гордость Минхо и свалила покурить навсегда, как только в его жизни появился Джисон, но все равно подсказывала, выглядывая из курилки, что не стоит так делать. Поддаваться желаниям и просьбам своего парня… Это точно не про Минхо, хотя сейчас он уже чуть ли не вскрикивал от каждого прикосновения, так как тело стало предельно чувствительно. В этом можно убедиться, когда Джисон проводит рукой рядом с членом, но не прикасаясь к нему. — Весь в хена! — приближается Хан, уже выдыхая на ухо вполголоса, едва задевая губами, но не давая желанного прикосновения, — у которого фетиш на горячих мелких самоуверенных белок с длинными пальцами, которые готовы сделать все что угодно, стоит попросить… а ты же знаешь, что я могу… — шутки закончились, он переходит на фирменный шепот, в глазах демоны устроили инквизицию всему святому и невинному, — я могу растянуть тебя этими пальцами, и наконец-то войти в тебя, найти тот самый угол, под которым я вызову судорогу в твоих ногах, а тебе будет лень сдерживать стоны…       Лино в отчаянии закрывает глаза, хныча и уже желая скорее убить Джисона, потому что тот даже предоставить не мог, как сейчас Минхо хотелось всего, что ему описывают. — Бельчонок, а ты не охренел? — Вовсе нет, — смотрит на него Джисон своими невинными беличьими глазами, немного отдаляясь, — только постарайся, хорошенько попроси, чтобы два раза не пришлось это делать. — Ах ты ж! — Минхо убирает свою челку, прерывисто выдыхая и облизывая губы. Он уже просто не мог тереть, поэтому посылает все свои мысли, все остатки смущения, стыда и начинает нервно дрожащим голосом, — Белка! — мотает головой «нет, не так», — Бельчонок! — «не сейчас», — Хани!.. Сонни… Джисон, твою сука бельчачью мать! Возьми меня! — загнанно дышит, смотрит жалобно, готовый расплакаться, но при этом говорит серьезно и четко, — Трахни меня уже! так чтобы я ни то что ходить, даже говорить нормально не мог.       Джисон натурально так офигевает от своего парня. В этот момент силы просто смотреть на своего парня улетели вместе с остатками здравой рассудительности. Хани набросился на него как голодный зверь, терзая губы и спуская старшего с парты, рыкнув: «расстегни их», намекая на свои брюки, которые задрали его уже в конец. Сам он принялся смачивать свои пальцы, чтобы хоть немного растянуть Минхо. Минхо послушно быстро выполняет просьбу Джисона, отвечая на поцелуй и выдыхая, потому что «наконец-то, блять». Он нетерпеливо спускает штаны со всего парня, концентрируясь только на его существовании и горячих губах, которые он с огромнейшим удовольствием может кусать в отместку за ожидание.       Хан без особого желания разрывает поцелуй, вынуждая Минхо развернуться к нему спиной и растягивая довольно быстро на два, а затем и на три пальца, не переставая покрывать шею засосами, ощупывая тазовую косточку. Затем он разворачивает своего парня, вновь усаживая его на парту, подставляя головку своего члена ко входу и на этом моменте, понимая что сейчас уже точно пресечет черту, выдыхает чистое имя без лишних окончаний, те звуки из которых он бы составил песню только для себя: » Минхо…» и целует, вместо очередных лишних слов. В этот же момент он вошел медленно и задыхаясь, утыкаясь в плечо старшего. Это оказалось слишком отлично от руки, слишком прекрасно после долгого ожидания и несдержанно хнычет: » Боже, как волшебно…»       Минхо негромко вскрикивает и хватается за Джисона, вписываясь ноготками в его плечи, сжимая с непонятно откуда взявшейся силой. Он не мог смотреть куда-то, особенно на Джисона, поэтому прикрыл глаза, прогоняя все свои мысли. Войдя до конца и пережив фейерверк, поморщившись от хватки старшего, но в целом не уделяя ей внимания, Хан начал медленно двигаться, стараясь не сорваться на ужасно быстрый темп прямо сейчас, ища нужный угол и стимулируя член Минхо, отвлекая от неприятных ощущений.       Минхо непроизвольно немного ототвигается, не привлекая внимание Джисона. Чувствует, что они немного поторопились, так как казалось, что ещё немного и его нахер порвут, хотя это было совсем не так. Просто Минхо оказался слишком чувствительный к этому, особенно почти на сухую. На очередной толчок он сжимает Джисона, оставляя на спине младшего несколько красных полос, от чего тот тихо шипит. — Минхо? — Хани смотрит на старшего, проверяя как его, — все в порядке? — Ему очень не хотелось, чтобы этот момент был испорчен для его хена. — Да, нормально. — выдыхает Лино, мотая головой.       Он уже почти привык к чувству заполненности, если к такому вообще возможно привыкнуть, и пытается успокоить внутреннюю тревогу, что сейчас все это их идеальное царство испортит. Тем более ему слишком хотелось Хани, поэтому он все-таки заставил себя расслабиться. — Если что-то не так лучше скажи… — виновато трется носом о шею Джисон, — я не хочу делать неприятно или больно… Хотя сначала должно быть не очень, надо угол найти, но смазки никакой нет и вообще условия не лучшие… — целует хена в щеку, — потерпишь немного, котенок, или лучше все-таки еще немного смочить?..       Минхо смотрит на Джисона, секунду думая, но полностью доверяется своему парню. Тем более ждать ещё хоть какое-то время…в общем, ответ был очевиден. — Потерплю. — Ну смотри… — Джисон обнимает Минхо одной рукой, укладывая подбородок на его плечо, потому что не хотел, чтобы старший сейчас видел, как он сплевывает на руку, чтобы еще хоть немного увлажнить член, когда он выйдет почти полностью. Провернув эту процедуру, он продолжил поиски заветной точки, закусывая губу и взволнованно смотря на старшего.       Минхо жмурится, тяжело дыша и продолжая расцарапывать любимую спину Хани. Когда у Джисона получается найти нужную точку, Лино уже звонко вскрикивая и широко раскрывая глаза, выгибаясь ровной дугой и сам подается на встречу. Хотелось повторить это одновременно щекочущее и сводящее все внутри чувство. Сонни облегченно выдыхает такой реакции, перехватывая хена поудобнее и начиная постепенно наращивать темп в итоге просто вбиваясь в податливое гибкое тело Минхо, прижимаясь к нему так, что член старшего терся между ними.       Минхо в полном блаженстве беспорядочно стонет вперемешку с любимым именем. Все ощущалось настолько круто, что Лино действительно не мог и представь. Тем более если бы ему сказали еще совсем недавно, что он во так вот будет выгибаться и ворочаться на парте, подаваясь новым толчкам, он бы просто убил этого человека самым изощренным способом. У Джисона вообще отключается мозг, пропуская вдохи и надрачивая Минхо в том же темпе, что и трахал его. Ноги сводило, он скулил, стонал в унисон Минхо, сил даже не было соображать, что стоны, оказывается, не такая уж и надуманная вещь. Хани молил богов дать им уже наконец-то дойти до конца, потому что становилось невыносимо. Он не смог проконтролировать и кончил в Минхо, но как только осознал ситуацию, вышел еще какое-то время изливаясь на парту, прикусив мочку уха старшего. Лино кончает сразу после, содрогаясь всем телом и буквально вновь падая на парту. Его трясло еще некоторое время, состоящие из полного опустошения мыслей. Тяжело дыша, он находит в себе силы посмотреть на того, из-за кого он сейчас морально-физически умер и возродился вновь. — Это было лучшее. В жизни. — все еще не восстановив дыхание, говорит Джисон, лежа рядом и пялясь в потолок.       Хани еще никогда не чувствовал настолько приятного расслабления и опустошения. Минхо смотрит в потолок, поражаясь насколько ему тяжело восстановить дыхание при таких-то долгих тренировках танцами, но видимо «танцы» с Джисоном это слишком другой уровень. — Минхо-я. — он говорит уверенно и решительно, даже почти торжественно, — Мы завтра никуда к черту не пойдем. На фиг это обучение, просто к чертям… думаю, спать тут можем остаться… ляжем у батареи… не зря же мы тогда притащили эти коврики из спортзала сюда… — Обучение? — повторяет старший, пытаясь понять смысл слова, — Батарея? Спортзал? … Сложно… — устало выдыхает он, прикладывая руку ко лбу. — Забей. Просто остаемся здесь и забиваем на мир вокруг… — Джисон утыкается лбом в шею старшего.       Минхо наконец-то начинает приходить в свое нормальное состояние. — Ты только что принял решение за меня? Нарушаешь мое право голоса? — Мы умеем действовать по правилам? Да и к тому же разве тебе бы самому не пришло это в голову? — Джисон смотрит ему в глаза, узнавая своего вредного и придирающегося к словам, но такого любимого Минхо, — но если ты все еще чего-то хочешь — предложи. Можем и пойти спать в комнату на мягкую кровать, а завтра как адекватные люди проснуться и пойти на «учебу», но будем ли это мы? — Какая нахер учеба? — раздраженно спрашивает Минхо, пытаясь решить что-то, но у него не получается, поэтому он просто доверяется Джисону. — Ладно. Пусть так будет.       «Тем более я сомневаюсь что смогу сползти с этой парты» — думает Ли. — На-айс. -тянет Джисон, вставая с тяжелым вздохом.       Он идет в дальний конец класса, заставленный партами, достает от туда 4 пенки и кладет их по две друг на друга у теплой батареи, сверху сваливая толстый мягкий плед, после чего подходит к Минхо, протягивая руку: — Мадам, позвольте пригласить вас на танец. — За мадам можешь и в Австралию к друзьям кенгурятам улететь, — отвечает Минхо, но все же поднимается, хватаясь за руку Джисона. — Обязательно, на медовый месяц с тобой, хотя советую выбрать страну, где нет никаких ангелов и кенгуру, — отшучивается Джисон, доводя старшего до импровизированного спального места, складывает футболки, которые захватил по дороге, как подушки и наклонился, поднимая плед, приглашая ложиться, — устраивайся у батареи, она как раз не обжигающая. — С другой стороны будешь ты, так что обжечься все равно придется, — смеется Минхо, забираясь под плед и ложась как можно удобнее с мыслью «А если бы это случилось утром, то как бы еще целый день надо было бы жить, ходить, танцевать… Кошмар. Упаси святой Феликс.» — Ох, прости, не сбавить мне своего жара, хотя думаю сейчас он не помешает, — улыбается в ответ Джисон, залезая под плед к Минхо и обнимая его.       Плед мягкий и даже не колючий. Коврики отдают тепло, которое получают от тела. Батарея, отгороженная пледом, дарит невероятное тепло, но оно не сравнится с тем, что исходит от человека рядом. Кожа к коже. Не возбуждает. Лишь дарит мягкое умиротворение, как рождественская ночь. В этом полумраке кожа Сонни кажется чуть ли не бронзовой. Высветленные шелковые волосы будто играли золотыми бликами. Он улыбался как-то трогательно, от чего его щечки казались еще круглее. Минхо рассматривает Хани, в который раз удивляясь:"Вот же двуличная сволочь.» и тыкает его в щечку, подтверждая свою радость на возвращение ранимой белочки. Джисон дует щеки, забавно щурясь, а затем рассыпается шуршащим смехом. Утыкается в лоб Минхо своим. — Я так рад, что это ты, хен… — Ага, прочитаешь лекцию о том как сильно меня любишь завтра.       Джисон и не спорил, потому что его собственные глаза закрывались. Они обнялись, прижавшись друг к другу и вместе погрузились в глубокий, спокойный сон.