Папин ангелочек

Иногда Кэсси действительно интересно, как дела у папы. Как протекает зависимость; потому что синяки на локтевом сгибе она помнит хорошо, хотя тогда она еще и не знала, что это такое. Порой кажется, что он вот-вот позвонит с какого-нибудь левого номера. Хотя бы из телефона-автомата. Откуда-нибудь. Порой кажется, что она бы позволила ему снова вынести вещи из их дома. Тогда, правда, она не понимала, что это такое и зачем. А иногда кажется, что во всей этой истории ее интересует лишь героиновая ломка. То, как отец нервно бегал глазами по ее лицу, придумывая, как сильно любит свою идеальную принцессу. Он точно врал в их последнюю встречу, Кэсси уверена. Сигареты горчат, сигареты точно какие-то дешевые, а она курит в школьном туалете, мысленно благодаря того, кто выкрутил пожарную сигнализацию. Однажды тут все сгорит к хуям, но зато покурить можно. Можно врать себе, курить, травить себя и глотать подступающие слезы от слов очередного мудака, что она лишь дырка для секса. Красивая, с идеальными для отсоса губами. Кэсси просто интересно, когда слова перестанут ранить. Пап, ты такой представлял свою принцессу, когда покупал ей пластиковую корону и кружил на руках? Тушь водостойкая: чему-то жизнь да учит. Кэсси слезы все равно с самых краев век смазывает. Не хватало только, чтобы щеки покраснели. Не хватало только испортить эту картонную красоту, которая почти не заботит уже. Она знает, что может быть красивой просто потому что. Просто потому что папа тоже был красивым, у него это получалось само собой. А потом папа сел на тяжелые наркотики; уже после ухода из семьи, но все же. Она по шву лопается почти без звука. Красивая глупая кукла не хочет быть ни красивой, ни глупой, ни куклой. Бычки смываются в унитаз. Ровно как и показывающий две полоски тест. Седьмой за третий день. У нее нет паранойи, у нее есть горький привкус дешевых сигарет во рту. Кэсси знает, что отец о ней сейчас не вспоминает. Кэсси знает, что отец, быть может, вообще ничего уже не вспоминает. Или давно сдох в какой-нибудь ночлежке, в любом притоне. Но иногда ей нравится думать о нем, иногда ей нравится вспоминать то, что табуируется матерью дома. Вроде маленького бунта, о котором никто и никогда не узнает. Эй, папа, твой маленький идеальный ангелочек знает, что такое приход. Твоя красавица-принцесса знает, что такое ранящие потоки дерьма, когда отказываешь очередному симпатичному ублюдку в минете. Твоя умница дочка расходится по разным телефонам всей школы в качестве главной порно-новости, стонущей от экстаза на камеру. Не то чтобы сам папа лучше. Наверное, не зря все в детстве говорили, что она похожа на папу больше, чем на мать. Тогда мать была мамочкой, а папа не слышал о наркотиках. Тогда Кэсси не носила обтягивающие шмотки, выставляющие грудь. Тогда все было по-другому. В зеркало смотрит, чтобы поправить макияж. Плевать, что там в душе на самом деле происходит. На указательном пальце катушки туши остаются. Кэсси отправляет «Молли» в рот.