Ежевика

      Темно-фиолетовая ягода вертится на языке всего пару секунд, прежде чем она прокусывает ее и жмурится от сладко-кислого вкуса с терпкой ноткой. Такой щепетильный процесс поглощения любимой ежевики, она производит с каждой из ягод, пока на дне небольшого прямоугольного контейнера не остается всего пару штук. Сумин захватывает каждую, отправляя на свою ладонь. Еще немного и она может замурчать, хотя облизывать пальцы ей никто не запрещает. - Ты ведь знаешь, что Юнги скоро возвращается? – Тэхен прокашливается, решая сообщить эту важную новость после того, как подруга слегка подобреет от лакомства. Он знал и прекрасно видел, как Сумин изменилась, превратившись из маленькой девочки в красивую леди. И теперь его не очень забавляла картина того, как его маленькая подруга-дикарка сходит с ума по странной ягоде, ведя себя ровно также, как и раньше. Он не должен сходить с ума из-за Сумин, но по телу протекает жар, подобный лаве. Он альфа и для него это весьма приемлемо, но… - Кто возвращается? – она щурит глаза и дует свои губы, которые до сих пор в ежевичном соке, и наверняка… Тэхен стряхивает с себя это наваждение, когда Сумин показывает ему свой темный язык, говоря: - Прям радости полные штаны. Ну, пусть приезжает, мне то что.       Ким улыбается и растрепывает подруге волосы, на что она шипит и клацает зубами. Бросает в него маленький камушек, который подобрала с земли, а он отворачивается, глухо смеясь.       Они сидят на мягкой травке уже более получаса, ожидая пока еще один их друг вернется с тренировки. Намджун первым же делом, как приехал, решил записаться в местный клуб по баскетболу, чтобы не терять форму, на что они с Тэ пожали плечами и ничего этому высоченному монстру не сказали. С ним они познакомились порядком десяти лет назад, когда их дружное трио уже сформировалось. Сумин лишь было жаль, что он был не девчонкой, потому что мальчишки вечно дразнили ее за разбитые колени и неряшество, хотя дома в городе, она была совершенно другой. Каждое лето они проводят как можно дальше от шумного Сеула, где никогда не встречаются. Это тихое место связало их всех вместе. Тэхен и Юнги ее соседи еще с детства, их дома расположены по обе стороны от нее, а их нейтральная территория расположилась у изумрудного озера, где они проводили большую часть свободного времени. - И когда он приезжает? – Сумин не спрашивает того, как Тэ узнал об этом. У них не было даже контактов друг друга, ведь это было очередным правилом, которое они внесли в свой список. Сумин ведь до сих пор не сказала о том, что приехала всего на неделю, а не на все лето, как делала это обычно. - Не уточнил, - удивленно вскидывает брови Ким, а она хмурится. Ее друг изменился за год. Похорошел и стал еще красивее, разросся в плечах, да и заглядываться на ее стал, что она успела заметить, но изменить свое поведение не могла.       Сумин нравилась свобода, которую она ощущала в этом месте, каждый раз приезжая навестить бабушку и дедушку. Сумин была в безопасности, потому что у нее все еще не было запаха, и здесь – это ее не беспокоило, в то время как родители продолжают настаивать на ежегодных проверках.

***

      Солнечные лучи играют на водной глади, но всю идиллию рушит смех двух озабоченных придурков, которые меряются своими бицепсами-трицепсами, по пояс находясь в воде. Сумин лениво смотрит на каждого, когда они просят у нее высказать свое мнение, то есть «девушки». Она лишь прикрывает глаза, пытаясь не злиться на то, что от двух альф воняет так, что хочется зажать нос. Все еще лежит на раскидистой ветке дерева, которая расположилась прямо над водой, вытянувшись словно пантера. Отворачивается и темные волосы с медным отливом, которого она так долго добивалась, шатром свисают вниз.       Тэхен переглядывается с Джуном. Оба подступают к несносной подруге с разных сторон, чтобы скинуть в воду. Обоим не сладко после, потому что Сумин мстить умеет, и уже к вечеру позорит их перед соседскими девушками, одаривая порванными шортами прямо на мягком месте. Зато снова смеется, и они понимают, что есть вероятность, что настроение их дикарки не зависело эти пару дней от новости о возвращении Мина.

***

      Намджун никогда не думал, что впишется в трио странных друзей, у которых даже отношения друг между другом были определены, но он не стал лишним. С ними было весело, и Сумин не уступала никому в странностях и боевом духе, порой даже перетягивая лидерство на себя. Казалось, она и не была омегой, хрупкой и нежной. Могла преодолеть любую ограду, лазила по деревьям и разбивала мальчишкам-чужакам не сердца, а носы. Джун был уверен, что сердца она разбивала именно своим друзьям, которые защищали ее словно свою кровную сестру. Он так думал, пока Тэхен не объяснил ему, что Сумин никогда не выбирала, сразу предпочитая Юнги. У Кима было много вопросов на этот счет, но все они пропали, когда он понаблюдал за ними какое-то время.             Сумин делится ежевикой только с Юнги.       Намджун с каждым годом понимает все больше, смотря на этих двух. Сумин делиться с Юнги не просто своими любимыми вещами и ягодами, она делится с ним своими чувствами.       Намджун не понимает лишь одного – как их квартет вновь превратился в трио, в котором он один из углов уже треугольника. Юнги больше не приезжает, а Сумин расцветает и без него, только вот с ними все равно не «делиться». Они все еще друзья, без прав на чувства и взаимность.

***

      Она должна сказать им, что через три дня уезжает, но вместо этого сидит с дедушкой у камина с самого утра и они вместе плетут рыболовную сеть. Мужчина, что старше ее на десятки лет, давно уже не рыбачит и носит очки с широкой оправой, потому что стекла в них стали слишком толстыми. Бабушка приносит им пирог с клубникой, смотря на нее с благодарностью. Ее муж болен и неопределенность его времени жизни страшит каждого. Сумин хвалит фирменный пирог любимой женщины, которая в ее рейтинге на первом месте, даже мама в нем лишь на третьей позиции.       Они разгадывают ребусы и смеются, прямо, как в детстве, когда дедушка катал ее с друзьями на своей лодке и учил надевать на крючок червяков, которых маленькие хулиганы приносили ему, копаясь в земле после дождя на ферме, которая располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от их дома. Сейчас Сумин уже девятнадцать и она ощущает те же чувства по отношению к своим родным.       Бабушка спроваживает ее в сад, полить цветы, потому что солнце светит слишком ярко, а прелестным растениям нужен особый уход в такое время. Сумин тратит на одежду всего пару минут, натягивая на ноги тканевые шорты и оставаясь в футболке, которая еще вчера пригодилась ей для сна. Дома такие бы сборы заняли не меньше часа, а тут она вдоволь может насладиться своей ленью, да и видеться с ребятами она сегодня не хочет.       Сумин бросает в рот пару ягод малины и кривиться, когда на язык попадает более кислый плод. Тянет шланг через лужайку и возвращается к рычагу, чтобы включить воду. Почти урчит от мягкой травки под босыми ступнями. Поднимает шланг вверх, через призму капель получая свою собственную радугу, когда лучи солнца соприкасаются с кристалликами воды. Сад благоухает различными запахами, к которым она с детства была чувствительна. Тэ, например, пахнет пряно, но не как печенье, его запах гораздо гуще. Джун несет в себе нотки легкого бриза, хотя в самом начале ей показалось, что его запах – запах свежих страниц книги, поэтому, когда Сумин смотрит на него, всегда вспоминает их вечерние посиделки у костра, возле озера. Ему это подходит.       Яркий смех друзей слышен куда круче пения птиц. Сумин понимает, что ребята совсем близко, и вместо того, чтобы убежать домой и сделать вид, что ей не интересны их развлечения и бурные обсуждения «личного», она пробирается вглубь сада, прячась среди кустов малины. Шланг с водой, к сожалению не такой длинный, но она все равно поднимает его как можно выше, надеясь, что вода «освежит» двух зазнавшихся. Они давно уже выросли, но привычки остались. - Сумин! – Тэхен почти рычит, а она смеется, понимая, что цели достигнуты.       Еще немного и она готова убежать обратно в дом. Бросает шланг к ногам, когда воду все же кто-то из домочадцев перекрывает. Только из колючих зарослей выбирается не обратно к саду, а падает вперед, цепляясь за какой-то корень. Руки по локоть жжет от царапин, а щеки почти горят от стыда. Друзья могут лицезреть растрепанную макушку Сумин, и ее плечи, покрытые мягким хлопком уже, правда, не белой ткани.       Гул их голосов обрывается, а она особо не понимает в чем дело. Подняться ей никто не помогает, и она обиженно выползает на тропинку, все еще видя ноги двух бездарей, что стоят, как истуканы, застыв. Отряхивается и, вздернув подбородок, смотрит уже на лица двух мокрых бродяг, которые уставились совсем не на нее.       Сумин помнит, что Юнги всегда пах лесом после дождя. Она чувствовала его еще с пяти лет, когда они впервые познакомились.       Малышка Сумин облизывала пальцы, по которым стекал сок темно-фиолетовых ягод, а маленький Мин в это время пытался не заплакать из-за разбитых коленей. Он ведь был ее старше на два с половиной года, но именно эта девчонка приклеила ему листья подорожника к коленям еще и поцеловала прямо в губы, оставляя приятный сладкий привкус после. Приказала ему не плакать и отправила его боль к какому-то монстру…       Сумин чувствует этот запах и сейчас, а он открывает ее.       Юнги помнит, что как только этой глупой дикарке исполнилось шестнадцать, они с ребятами решили составить правила, по которым никто не смог бы претендовать на нее. Те были так завуалированы, что у них всех просто не было возможности встречаться где-то за пределами их «лета».       Юнги помнит, как два года назад понял, что Сумин не его, когда у нее не появился природных запах, а его страшно влекло к другим. Они все повзрослели, и пора уже было оставить эту «передружбу» в стороне. Он обидел ее тогда, сказав это. А сейчас в десяти метрах от него стоит его ожившая мечта, девочка-дикарка, которая подарила ему первый поцелуй. Красивая до дрожи в коленях…       Мир для него замирает и его два друга понимают это раньше Сумин, которая смотрит на него лишь через минуту гробового молчания.       Сумин если и смотрит на Юнги, то уже не видит. В ней просыпается совсем другой инстинкт, который она примеряет на себе впервые. Срывается с места и пробегает мимо Тэхена и Кима. Сердце колотиться, как у зайца, а сама она летит так быстро, будто от этого зависит ее жизнь, хотя так и есть.       У Юнги глаза сужаются, и он срывается за Сумин. Внутри огонь разливается в один инстинкт – присвоить. Сладко-кислый запах – душит, а на губах фантомный вкус темно-фиолетовой ягоды, который принадлежал ей с самого начала. А теперь этот приятный запоминающийся аромат, который ни с каким другим не спутать – везде.       Сумин огибает два дома, прежде чем сворачивает к лесу, чтобы попасть в его нужно преодолеть высокую ограду, которую она должна осилить так быстро, как только сможет, но до этого, ей еще нужно взобраться на небольшую горку. Там в лесу дом лесника, давно заброшенный, но с такими крепкими ставнями на дверях… Он кажется ей безопасным и надежным, как никогда. Только не успевает. Стоит лишь оглянуться, как Юнги уже в нескольких метрах от нее. Дыхание сбивается, и она даже не успевает присесть, закрывшись от него тонкими кистями рук и ладонями.       Его руки поперек живота, а холодный нос уже прижимается к ее шее. Юнги с ее кожи слизывает если не запах, то солнце, которое сделало ее тело таким горячим и желанным. Крепко прижимает к себе, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. У Сумин слезы, как самые драгоценные кристаллы, и когда он ее к себе поворачивает – ловит их своими губами, не желая останавливаться.       Она улыбается, теплыми ладонями накрывая его щеки, потому что стоило лишь Юнги к ней прикоснуться – страх пропал. - Поделишься? – у Мина голос хриплый, и собирается разрядами от шейного позвонка, протекая до поясницы. Поддается ему, но вовремя подставляет под его шершавые губы щеку. - А я знала, - тихо смеется, даже не обижаясь на него за два года проведенные в тумане и обиде.       И даже его «прости» - это по большей части обжигающие поцелуи на лице.

***

      От вкуса сладко-кислой ягоды на языке у нее по телу растекается блаженство. Облизывает подушечки своих пальцев, пока Юнги позади нее рычит, опустошая очередной контейнер самостоятельно, чтобы скорее завладеть ее губами лично. Сумин ерзает у него на коленях, которые еле прикрывает легкая ткань платья. - Ну, мне уже пора, - врет, ведь уходить не собирается, а он и не отпустит больше.       Юнги заворожен ей всей: голосом, запахом, кожей, изгибами тела. Его дикарка приворожила его, прилепляя к себе намертво. Он скользит рукой по ее шелковистым волосам, которые теперь красивыми волнами лежат на ее спине. Прижимает ближе к себе, в замок сплетая пальцы на ее животе. Сумин разворачивается к нему лицом, вновь ерзая, сама ведь напрашивается съесть себя. А вкус у нее такой же, как и всегда – спелой ежевики. Вкус и запах.       Она лукавит. Они в его квартире в центре Сеула и больше нет правил, которые смогли бы его (их) остановить.       Касается ее губ, сначала осторожно, но Сумин была бы не собой, если бы первой не лизнула его своим темным языком по губам. Дикарка. - Только со мной, ясно? – хрипит он, прижимая ее к себе еще ближе.

Сумин не нужно уточнять «что именно», она и так знает, что он имеет в виду. Только с ним она будет «делиться». Всегда.