Слушай голос любви

Слушай голос любви Фик написан по заявке Элиас (Гилаэртис) Соулмейты могут обмениваться магией на расстоянии, при этом испытывая наслаждение, сравнимое с оргазмом. – Поттер, мы с вами соулмейты. – Как это? – Партнеры для брака. – Мы же мужчины! – Соулмейт не зависит от пола. Это родственные души, идеально совместимые в магии и сексе. Гарри отчаянно краснеет. – Вы мне не верите? – Не знаю, вы все-таки ненавидели моих родителей и Сириуса. – В магическом мире с соулмейтом может шутить только маггл. Сейчас я покажу вам нашу связь. Снейп как-то демонстрирует Поттеру их связь.  Гарри пронзает некая энергия. Он стонет, извивается, потирает сквозь брюки член, пощипывает сквозь футболку соски, облизывает губы, закатывает глаза и наконец кончает. Затем, прикрывая влажное пятно на брюках, бурчит: – А я бы предпочел по старинке. Свой взгляд авторов на эту заявку. *** Эти странные и загадочные события стали разворачиваться практически сразу после памятной Битвы за Хогвартс в первых числах мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Началось с того, что Гарри Поттер почувствовал необъяснимую потребность навещать находившегося в глубокой коме Снейпа. Это было сродни наваждению. Каждый вечер Гарри давал себе обещание, что уж сегодня точно не пойдет в Мунго, а проведет время с Роном, Гермионой и особенно с Джинни, которая уже обиженно надувала губки. Да и как тут не обижаться, если ее жених предпочитал ее обществу ежедневные визиты в больницу Святого Мунго. И не к кому-нибудь, а к их самому нелюбимому преподавателю. Именно из-за Снейпа они теперь все чаще ссорились: Джинни полагала (и Рон с Гермионой в этом ее поддерживали), что Гарри и так сделал для своего бывшего учителя более чем достаточно. Если бы не вмешательство Гарри, Снейп так бы и истек кровью на грязном полу Визжащей хижины. Кроме того, не кто иной, как Поттер, представил Визенгамоту неоспоримые доказательства невиновности последнего директора Хогвартса, и того не только оправдали по всем статьям, но даже вручили самую почетную в волшебном мире награду: орден Мерлина первой степени. Это превратило вчерашнего Пожирателя смерти из ненавидимого всеми убийцы и предателя в национального героя. Гарри, разумеется, совершенно не хотел расстраивать девушку, которая через год-полтора планировала стать его женой, поэтому он дал Джинни обещание – сразу после своего восемнадцатилетия прекратить таскаться в Мунго, но именно в день его рождения произошло важнейшее, как потом оказалось, в жизни Гарри событие: Снейп, со второго мая пребывавший в глубокой коме, наконец очнулся. – Что... вы... тут... делаете, Поттер? – прохрипел он, с изумлением и недоверием глядя на Гарри, которого видел за минуту до того, как потерял сознание. – Я... я... – Гарри старался придумать, чем оправдать свое присутствие в палате Снейпа, но тут абсолютно неожиданно для себя испытал сильнейшее, ничем не объяснимое возбуждение. По спине потек пот, дыхание участилось, а в джинсах моментально стало тесно. – Вы что, язык проглотили? – очевидно, пребывание в коме ничуть не улучшило язвительный и резкий характер Снейпа, да и голос после длительного молчания отнюдь не походил на музыку – скорее, на воронье карканье. Тем не менее при звуках этого голоса Гарри издал нечленораздельное мычание и, к своему ужасу, кончил, даже не прикасаясь к себе. К счастью, Снейп был еще слишком слаб и не заметил этого безобразия. Кое-как прикрыв позорное пятно на джинсах, Гарри вылетел из палаты с твердым намерением никогда больше сюда не возвращаться. *** Гарри мужественно боролся с собой целую неделю. За это время он дважды встречался с Джинни и с недоумением обнаружил, что объятия с будущей миссис Поттер не находят в его теле никакого отклика, кроме щекотки, а поцелуи так и вообще кажутся неприятными до омерзения. «Ничего, – успокаивал себя Поттер, – когда дело дойдет до постели, все будет выглядеть совсем иначе! Ты же не подведешь меня в решающий момент, а?» – мысленно обращался он к одному весьма строптивому органу, который при виде Джинни почему-то впадал в спячку, зато заметно оживлялся, стоило Гарри закрыть глаза и услышать... «Мистер Поттер, наша новая знаменитость!» Гарри отлично помнил, при каких обстоятельствах Снейп произнес фразу, положившую начало их непримиримой вражде. Впрочем, сейчас этот вкрадчивый глубокий голос вызывал у Поттера совершенно ненормальную реакцию, и, проснувшись с каменным стояком, он опрометью понесся в душ, пытаясь при помощи ледяной воды избавиться от этого наваждения. Помогло, надо сказать, из рук вон плохо. Голос бывшего профессора еще долго эхом отдавался в ушах, вызывая у вконец растерявшегося Поттера стойкую эрекцию. Убедившись, что от холодного душа нет никакого прока, Гарри сдался и принялся отчаянно дрочить, одновременно стараясь очистить свое явно свихнувшееся сознание именно так, как требовал от него когда-то Снейп. Вытираясь, Гарри заметил на груди небольшое белое пятнышко, которого раньше там абсолютно точно не было. Гарри протер полотенцем запотевшие очки и повнимательней пригляделся к странному пятну. Прямо под сердцем, там, куда угодила вторая Авада Волдеморта, красовалась крохотная белая лилия... *** Через неделю Гарри понял, что влип всерьез и надолго. Сны (а точнее, слуховые галлюцинации) повторялись теперь каждую ночь. Опасаясь злоупотреблять вызывающим привыкание зельем Сна без сновидений, Поттер литрами глушил кофе, но природа брала свое, и однажды, проснувшись, он обнаружил, что лежит головой на кухонном столе, а болезненно пульсирующий член готов порвать легкую ткань пижамных штанов. «Мне необходимо увидеть Снейпа, – неизвестно по какой причине решил Гарри. – Похоже, я просто зациклился на нем из-за мордредовых воспоминаний и чувства вины за свою многолетнюю ненависть. Завтра же пойду в Мунго убедиться, что с ним все в порядке, и, возможно, это отвратительное состояние пройдет само собой». *** За прошедшие дни самочувствие Снейпа улучшилось настолько, что ему уже разрешали самостоятельно передвигаться по палате. Гарри бочком протиснулся в дверь и радостно произнес: – Доброе утро, профессор! Хорошо, что вы идете на поправку! Снейп судорожно вздохнул и, резко запахнув больничный халат, ледяным тоном процедил: – Что вы здесь забыли, Поттер?! Знакомая горячая волна разлилась по всему телу, и Гарри был вынужден привалиться к стене, чтобы переждать дрожь во враз ослабевших ногах. – Я, п-п-пожалуй, пойду, – пролепетал он, ощущая непреодолимую потребность прямо сейчас коснуться возбужденного до неприличия члена. А еще (и от этой мысли ему стало совсем дурно) ему неожиданно захотелось почувствовать на своем члене руку Снейпа. Впрочем, тот наверняка бы предпочел скорее заавадить Поттера, чем дотронуться до него. Между тем Снейп добрался до кресла, уселся в него и прикрылся пледом чуть ли не до подбородка. – У вас, что, ноги к полу приросли, Поттер? – желчно поинтересовался он. – Нет! – просипел Гарри, отчаянно соображая, где находится ближайший туалет – аппарировать в Блэк-хаус в таком донельзя взвинченном состоянии было попросту опасно. – Я уже ухожу! – И чем быстрее – тем лучше, – напутствовал его Снейп, пальцы которого судорожно сжимали подлокотники кресла. Дрочка в туалете закончилась столь бурным оргазмом, что Гарри пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Он еще какое-то время посидел на унитазе, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, а заодно понять, что сейчас произошло в палате. В голову закрадывались подозрения о проклятии и сильном привороте, и Гарри решил на всякий случай пройти осмотр у главного целителя больницы Святого Мунго – Гиппократа Сметвика, на молчание которого при любом исходе можно было всецело положиться. Встреча с колдомедиком, однако, так и не состоялась. Поттер безумно стыдился того, что с ним творилось, и приходил в ужас лишь от мысли о том, что ему придется в подробностях описывать симптомы своего странного недуга и в том числе рассказать Сметвику, как именно его тело реагирует на голос Снейпа. Поэтому Гарри отменил уже назначенную с главным целителем встречу и, чтобы хоть слегка отвлечься от терзавших его невеселых раздумий, попросил Кричера найти в родовой библиотеке Блэков книги с толкованием различных символов. «По крайней мере, выясню, что означает лилия у меня на груди!» – рассудил Поттер, просматривая фолиант за фолиантом. В одном из них он и наткнулся на следующие строки: «Лилия – один из наиболее многоплановых и даже противоречивых символов. Белые лилии могут иногда символизировать смерть. Лилия также ассоциируется с плодовитостью и эротической любовью из-за ее пестика, имеющего стреловидную или копьевидную (фаллосоподобную) форму, и специфического сильного аромата». (1) Версию о том, что цветок у него под сердцем символизирует эротическую любовь, Гарри отмел сразу, зато фраза о белой лилии как печати смерти показалась ему весьма правдоподобной. – Это же совершенно очевидно! – от волнения Поттер вскочил и принялся мерить шагами библиотеку, рассуждая сам с собой: – Мою маму звали Лили. Она умерла, защищая меня от Волдеморта. И именно в место, где сейчас находится белая лилия, угодила его вторая Авада. Разобравшись с этой проблемой, он почувствовал огромное облегчение. Загадочный цветок оказался всего лишь символом его неудавшейся гибели от руки Волдеморта. Теперь неплохо было бы понять, почему, едва заслышав голос Снейпа, он напрочь терял контроль над телом и разумом. Впрочем, так как с последнего визита в Мунго Поттера уже не тревожили странные слуховые галлюцинации, сопровождаемые бешеной эрекцией, он решил, что его болезненное состояние тоже напрямую связано с событиями второго мая. В конце концов, он тогда побывал за гранью, а подобные вещи не проходят бесследно ни для кого. *** За оставшиеся до первого сентября недели Гарри еще несколько раз встречался с Джинни и окончательно убедился, что от его былой школьной влюбленности не осталось и следа. Нареченная невеста привлекала его в сексуальном плане не больше гигантского кальмара, а значит, ни о каком браке следующей осенью не могло идти и речи: жениться на Джинни лишь в угоду старой дружбе, чтобы потом сделать несчастными их обоих, Гарри не собирался. Неприятный разговор состоялся в «Норе». Вести девушку в кафе, чтобы подсластить мороженым горечь расставания, Поттер счел бестактным. Гарри боялся, что Джинни примется обвинять его во всех смертных грехах или еще хуже – закатит истерику, но объяснение прошло на удивление гладко. Внимательно выслушав его сбивчивый монолог, в котором раз сто прозвучало: «Прости!» – Джинни похлопала Поттера по плечу и неожиданно сказала: – Тебе не за что извиняться, Гарри. Я уже какое-то время чувствую, что не привлекаю тебя в «том самом смысле». Меньше всего на свете я хочу всю жизнь притворяться и изображать на публике счастливую пару, а дома лезть на стену от неудовлетворенности. – Мне так неловко, Джин... – от этих слов – таких мудрых и правильных в устах семнадцатилетней девушки – Гарри стало еще больнее. – Я ведь сам подарил тебе ложную надежду, а теперь, получается, сбегаю в кусты! – Мы с тобой не приносили друг другу никаких клятв, – грустно улыбнулась Джинни, а с ее ресниц сорвалась одинокая слезинка, – не давали объявления в прессу о помолвке, как это сделали Рон и Гермиона. Мы просто друзья, которые несколько раз целовались, но и только. А ты все же попробуй разобраться в себе. Возможно, ты вообще играешь за другую команду. *** Лишь пару дней спустя Гарри в полной мере оценил мудрость и тактичность Джинни. Ни Рон, ни прочие члены семейства Уизли ни в чем не упрекнули его. Более того, Поттер получил от Молли пакет сладких пирожков с сопроводительной запиской, в которой миссис Уизли сообщала, что Джинни – взрослая девочка и вольна сама решать, с кем связывать свою судьбу, а Гарри был и по-прежнему остается желанным гостем в «Норе». Заявившийся воскресным вечером с визитом Рон посетовал, доедая последние пирожки из посылки Молли, что, конечно же, мечтал породниться с Гарри, но на нет и суда нет. – Я не намерен терять лучшего друга из-за ваших с Джинни разногласий! – уверенно произнес он. После чего резко сменил тему и принялся обсуждать с Поттером их будущую учебу в Академии авроров. *** Первого сентября начались занятия в Академии авроров. Расписание было составлено таким образом, чтобы практические занятия сочетались с лекциями по теории боевой магии, ЗОТИ, магическому праву. Просматривая список инвентаря и ингредиентов, необходимых для Высших зелий, Гарри почувствовал легкий укол беспричинной тревоги, которая, впрочем, вскоре переросла в настоящую панику, когда дверь аудитории распахнулась, пропуская знакомую фигуру в черной мантии. Правда, двигался Снейп теперь не столь стремительно, но зато его фирменные желчность и язвительность по-прежнему никуда не делись, и к концу первой недели большинство абитуриентов жалели, что яд волдемортовской змеи оказался не таким уж и смертельным. Но если все прочие страдали лишь от непомерных требований и постоянных, неиссякаемых придирок, то мучения Поттера были гораздо серьезнее: стоило проклятому профессору открыть рот, как Гарри бросало попеременно то в жар, то в холод, а его совершенно сбрендивший член гордо устремлялся вверх, точно победное знамя. Оставаться на месте и ждать неизбежного оргазма было неимоверно унизительно. Пару раз Гарри предпринял жалкую попытку отпроситься из класса, но неизменно брошенная едким тоном фраза: «Что, Поттер, живот прихватило? Не можете потерпеть до окончания занятий?» – буквально пригвождала его к стулу и заставляла ерзать и корчиться, пока не наступала долгожданная разрядка. Так продолжалось целую неделю. Измученный подобным положением вещей Гарри мечтал оградить себя от пагубного воздействия, которым обладал на него голос Снейпа. Он тщетно старался найти выход из сложившейся ситуации, не нарушая правил Академии и не пропуская лекций. Он перепробовал все известные ему средства: от чар Конфиденциальности до маггловских берушей, но завораживающий, колдовской голос – словно в насмешку! – звучал у него в голове, раз за разом доводя одновременно до оргазма и до бешенства. «Хорошо хоть ночью не повторяется этот ужас, – думал Гарри, глядя на виновника своих страданий с откровенной ненавистью, – иначе я бы совсем с ума сошел. А вот интересно, это проклятое наваждение одностороннее или я тоже сумею доставить Снейпу пару приятных, а скорее, неприятных минут?!» Злорадно усмехнувшись, он выждал момент, когда расхаживавший по классу профессор задал очередной вопрос, и тут же, не спрашивая разрешения, выдал правильный ответ. Реакция Снейпа последовала незамедлительно. Он резко побледнел, сжал кулаки и, быстро вернувшись за свой стол, набросился на Гарри: – Еще раз позволите себе высказаться на моих занятиях без спросу, мистер Поттер, и я буду вынужден доложить о вашем поведении начальнику Академии. Вам ясно? Излишне говорить, что подобная длинная фраза вновь заставила Гарри едва не выскочить из штанов. С трудом сдерживая рвущиеся из груди неприличные стоны, он гаркнул: – Абсолютно ясно, сэр! Больше такого не повторится, сэр! Можете быть уверены, сэр! А затем с каким-то садистским наслаждением наблюдал, как Снейп на мгновение прикрыл глаза, сделал несколько судорожных вздохов и выдавил сквозь зубы: – На сегодня занятия окончены! *** Дни сменялись днями, а между Поттером и Снейпом шла самая странная война, какую только можно было вообразить. Теперь, когда Гарри догадался, что его голос тоже действует на Снейпа, словно сильнейшее Возбуждающее, он изредка пользовался этим, вынуждая своего противника прерывать уроки и отменять лабораторные. Среди курсантов стали распространяться слухи, что преподаватель Высших зелий тяжело болен. Примерно к середине октября Гарри обратил внимание, что крошечный цветок у него под сердцем заметно вырос в размерах, а сомкнутые лепестки лилии начали раскрываться. Он нашел в библиотеке фолиант, содержавший толкование всех известных символов, и снова скрупулезно перечитал раздел, посвященный лилиям. Почему-то в этот раз утверждение, что лилия служит символом эротической любви, не вызвало в нем столь бурного отторжения, а, напротив, заставило задуматься. Чем дольше Гарри размышлял, тем громче звучал в его сознании знакомый низкий голос с легкой хрипотцой, оставшейся после укуса Нагини. Не в силах больше противиться своему персональному наваждению, Гарри приспустил джинсы вместе с трусами, откинул голову на спинку удобного полукресла и закрыл глаза, представив себе аскетичное, бледное лицо в обрамлении иссиня-черных волос. Ему почти не понадобилось прикасаться к себе. Член болезненно запульсировал, а затем на живот Гарри брызнули белесые капли спермы. Когда последние отголоски оргазма перестали сотрясать его тело, Поттер поднялся и на ватных ногах отправился в душ. Подставив лицо теплым ласковым струям, он смывал с себя сперму и гадал, как же решить свалившуюся на них обоих проблему. Мог ли он вообразить себе, что за много миль от него, в своем неуютном, практически необустроенном доме, принадлежавшем еще его родителям, Северус Снейп размышлял совершенно о том же?! В отличие от Гарри, все еще пребывавшего в относительном неведении, Снейп сразу же догадался о значении крохотной лилии, появившейся у него на груди. «Соулмейт, Мордред его подери!» Он читал о «родственных душах», но никогда даже в страшном сне не предполагал, что и сам попадет в эту магическую ловушку, из которой не было абсолютно никакого выхода... ну, кроме смерти, естественно. А если учесть, что, судя по недвусмысленным реакциям его тела, второй половинкой Северуса являлся не кто иной, как Гарри Поттер, было от чего впасть в отчаяние. Главная же неприятность заключалась в том, что Поттер, само собой, не удосужившийся разузнать подробную информацию о расцветшей на его груди лилии, ни сном ни духом не подозревал о причине постигшего их с Северусом бедствия. Разумеется, серьезный разговор с Поттером мог бы решить данную проблему, но сколько Северус ни старался, он никак не представлял себе начало подобного разговора. Да и как, скажите на милость, сообщить мальчишке, который в недавнем прошлом считал Снейпа воплощением мирового зла, что по какой-то прихоти Магии их судьбы отныне неразрывно связаны?! Именно поэтому Снейп все тянул и тянул с признанием, молясь перед каждой лекцией, чтобы Поттер хотя бы сегодня держал рот на замке. *** Гарри проснулся от пренеприятного ощущения, что на него смотрят. Приоткрыв один глаз, он увидел своего домового эльфа Кричера, который нерешительно топтался возле кровати. – Что ты тут делаешь? – подавив зевок, Гарри отбросил одеяло и сел на постели. – Хозяин не спустился к завтраку. Верный Кричер пришел, чтобы позвать... – рот домовика вдруг открылся в изумлении, а его и без того огромные глазищи расширились до размеров блюдца. – На что ты там уставился? – недовольно пробормотал Гарри. Он перехватил благоговейный взгляд домовика, и его осенило. – Ты знаешь, что это такое? – поинтересовался он внезапно севшим голосом, указав на распустившуюся лилию у себя на груди. – Разумеется, Кричер знает, – с придыханием произнес домовик. – Магия благоволит к хозяину и сама выбрала ему пару. – Кричер! – взмолился Гарри. – Ты не мог бы выражаться яснее?! Я уже и так с ума схожу! Что означает этот мордредов цветок? – Этот «мордредов цветок», как несправедливо величает его хозяин, – отличительный знак соулмейта, – запальчиво ответил Кричер, – родственной души, с которой вы неразрывно связаны самой Магией. – А как я узнаю, кто является моим соулмейтом? – еле слышно спросил Гарри, ощущая, как от волнения ему становится трудно дышать. – Хозяин почувствует, – с ехидцей проквакал домовик. – Подобное невозможно не почувствовать. Впрочем, если хозяин пожелает, Кричер принесет ему книгу о соулмейтах. – Неси, – покорно согласился Гарри, – в Академию я все равно опоздал. *** Весь остаток дня Поттер изучал предоставленный в его распоряжение фолиант. Он читал и не верил собственным глазам. Порой ему начинало казаться, что он просто спит и видит странный, навеянный чарами, сон. Несколько раз он даже ущипнул самого себя. Без толку! Происходящее с ним не являлось чьей-то злой шуткой или плодом его больного воображения. Признаки соулмейта были налицо: невероятное притяжение между ним и Северусом, возникшее в день совершеннолетия Гарри, цветок лилии, расцветший у него под сердцем (и, если верить книге, у Снейпа тоже), возбуждение, которое ощущали они оба, едва заслышав голос друг друга. Возможно, Гарри воспринял бы это известие гораздо легче, окажись его соулмейтом кто-либо иной, но... в том-то весь и фокус, что никто иной, похоже, не был ему нужен. Разумеется, тут не обошлось без вмешательства Магии, но все помыслы Гарри сосредоточились сейчас лишь на одном-единственном человеке. На Северусе Снейпе. Поттер испытывал неимоверный шквал эмоций, точно его внезапно засосало в воронку торнадо: злость на себя, Снейпа и Магию вдруг сменялась приступами нежности, особенно когда он вспоминал, как мужественно Снейп боролся с грозившим разметать в пух и прах его обычную сдержанность возбуждением. Поттер уже не понимал, что чувствует на самом деле: ярость от фактически навязанного им обоим партнерства, растерянность или... любовь. Оставалось только узнать, как ко всему этому относится Северус... *** На следующее утро Гарри принялся приводить в исполнение трудный и даже опасный план под кодовым названием «признание в любви Северусу Снейпу». Собираясь в Академию, Поттер сунул в карман мантию-невидимку с твердым намерением заставить Снейпа не просто выслушать его, но и не оттолкнуть выбранного Магией партнера. «Сегодня мне не помешал бы изрядный глоток Феликс Фелициса», – подумал Гарри, занимая свое место рядом с Роном. Впрочем, он сразу же вспомнил, как на шестом курсе профессор Слагхорн популярно объяснял, что зелье «Жидкой удачи» – плохой помощник в любовных делах. Как бы там ни было, похоже, Фортуна решила сегодня повернуться к Поттеру лицом и без всяких снадобий. Снейп, буквально влетевший в аудиторию, выглядел намного бледнее обычного. Вероятно, на миг потеряв бдительность, он практически с ходу задал курсантам вопрос о свойствах лунного камня. Теперь предстояло самое сложное. Гарри требовалось набраться смелости и наглости и снова сорвать лекцию. Он зажмурился, вдохнул побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и скороговоркой выпалил заученный наизусть параграф учебника: – Адуляр – или лунный камень – является одним из сильнейших оберегов и талисманов. Он благотворно влияет на людей, страдающих от собственного взрывного характера. Холодный умиротворяющий блеск адуляра дает возможность ощутить покой и безмятежность. Магические свойства лунного камня могут быть использованы для усиления природного дара ясновидения. С его помощью можно раскрыть потенциал любого человека, если дар был заложен природой. Также адуляр позволяет концентрироваться, активизирует способность к анализу. Данный камень может стать хорошим помощником в ситуации, когда нужно быстро принять верное решение. (2) В аудитории воцарилась такая тишина, что стало слышно, как бьется о стекло муха. Гарри открыл глаза и словно утонул в расширившихся зрачках Снейпа, стоявшего в опасной близости от него. Флюиды возбуждения, исходившие от Северуса, казалось, можно осязать руками. Впрочем, в этот раз Снейп героически справился с собой. Вместо того чтобы объявить об окончании занятий и выгнать всех вон, он вернулся к своему столу, в гробовом молчании махнул палочкой в сторону доски и, начертав на ней тему незапланированной контрольной, уселся на свое место. Гарри с огромным трудом накарябал несколько весьма поверхностных ответов на заковыристые вопросы. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме предстоящего объяснения со Снейпом, которое, судя по всему, отдалялось на целых полтора часа. Наверняка его работа заслужит у Снейпа в лучшем случае «Слабо», но теперь Гарри было абсолютно наплевать на отметки. Он царапал пером по пергаменту и иногда исподволь поглядывал на сидевшего за преподавательским столом Снейпа, больше напоминавшего каменное изваяние, чем живого человека. Гарри восхищался его выдержкой и в то же время испытывал к нему сострадание, отлично понимая, какие страсти бушуют сейчас за этой маской холодности и показного равнодушия. Гарри представил, что, возможно, уже через пару часов будет принадлежать Снейпу целиком и без остатка, и его сердце забилось так неистово, что едва не проломило грудную клетку. Его чувства к Северусу расцветали подобно цветку лилии, а физическая близость соулмейта буквально сводила с ума. Гарри мечтал, чтобы Снейпу изменило самообладание и он завершил занятие хоть на несколько минут раньше, но не тут-то было! Северус мужественно терпел эту пытку возбуждением, но, похоже, что и его сила воли оказалась небезграничной. В самом конце урока он невербально призвал к себе свитки пергаментов и устало махнул рукой, позволяя курсантам покинуть класс. Смешавшись с толпой, Гарри шепнул Рону: – Возвращайся домой. Не жди меня! Рон без лишних возражений покорно потопал вперед, а Поттер набросил на себя мантию-невидимку и уселся обратно на свое место, ожидая, пока за последним курсантом закроется дверь. Очевидно, этого же ждал замерший за столом Снейп. Когда аудитория опустела, он уронил голову на сложенные руки и громко и отчетливо произнес: – Так больше продолжаться не может! С этим надо что-то делать! Гарри, которого после первых же слов Снейпа накрыло волной возбуждения, был всецело согласен со своим соулмейтом. Ситуация становилась критической, и лишь немедленное объяснение друг с другом могло облегчить их совершенно незаслуженные страдания. Между тем Северус внезапно с силой стукнул кулаком по столу и, прорычав: – Мордред бы побрал этот соулмейт! – резко поднялся со стула и, срывая на ходу мантию, опрометью бросился в примыкавшую к классу кладовую для ингредиентов. Несмотря на все нараставшее возбуждение, грозившее полностью поглотить его разум, Гарри понял, что пришло время действовать. В мгновение ока он оказался возле неприметной двери, ведущей в подсобное помещение, запер ее снаружи всеми известными ему заклинаниями и даже для верности подпер несколькими стульями. Естественно, Снейп мог попросту разнести преграду Бомбардой, но интуиция подсказывала Гарри, что он не станет так поступать. – Северус! – громко позвал он. – Пожалуйста, выслушайте меня и не перебивайте. В ответ раздался глухой стон, а затем невнятное: – Какого Мордреда вы здесь делаете, Поттер? Убирайтесь немедленно! – Гарри показалось, что в голосе Снейпа послышалась мольба. Гарри прижался лбом к двери и, стараясь отмахнуться от мешавших сосредоточиться собственных нужд и потребностей, заговорил: – Я знаю о нашей с вами проблеме! Не такой уж я идиот, как вы полагаете. И я не считаю, что мы должны разбираться с ней в одиночку. Более того, мне кажется – если уж сама Магия решила, что нам суждено быть вместе, мы могли бы попробовать... присмотреться друг к другу получше... Лично я вполне готов к этому. Потому что... Как это ни странно, я не способен жить без вас и уверен, вы чувствуете то же самое. За дверью воцарилась мертвая тишина, а потом Снейп спросил: – И ты согласишься связать свою судьбу с человеком старше тебя на двадцать лет, к тому же обладающим прескверным характером, а в сексе предпочитающим быть исключительно сверху? – Только если ты, – осмелев, Гарри перешагнул еще одну невидимую преграду, – согласишься связать свою с мальчишкой, которому еще многому предстоит научиться. В том числе и в области секса. Снейп снова замолчал, вероятно, обдумывая его слова, а затем глухо произнес: – Я попробую... Гарри. Это стало последней каплей. Поттер больше не мог сдерживаться. Тело уже совершенно не подчинялось ему. Он успел лишь сжать член прямо через форменные брюки, и его затрясло в самом мощном оргазме, который он когда-либо испытывал. Он плохо помнил, кто из них двоих уничтожил возведенную им баррикаду, зато навсегда запомнил торжествующую усмешку на бледном лице появившегося в дверном проеме Северуса. Он притянул Гарри к себе и, прежде чем поцеловать, прошептал: – Все это, конечно, замечательно, но я бы все же предпочел заниматься сексом по старинке. * * * Наши дорогие, любимые читатели! Если вам понравился этот фик, большая просьба нажать на кнопки "Прочитано", "Понравилось". Авторам будет очень приятно, если вы таким образом оцените наш труд. _______________________________________________ 1. Лилия – один из наиболее многоплановых и даже противоречивых символов. Тройная лилия – символ Троицы и трех добродетелей: Веры, Надежды и Милосердия. Лилия – атрибут многих святых, в том числе Архангела Гавриила. Белые лилии могут иногда символизировать смерть. Лилия также ассоциируется с плодовитостью и эротической любовью из-за ее пестика, имеющего стреловидную или копьевидную (фаллосоподобную) форму, и специфического сильного аромата. Лилия – знак процветания и королевской власти в Византии, позднее – эмблема французских королей. Полная энциклопедия символов https://www.imbf.org/interesnye-stati/ehnciklopedija-simvolov.html 2. Лунный камень (адуляр) – относительно редкий минерал группы калиевых полевых шпатов, разновидность низкотемпературного ортоклаза. Название дано за сияющие голубые переливы (иризацию), причиной которых является тонкопластинчатое строение минерала. Название «адуляр» происходит от гор Адула в Швейцарии, где были впервые найдены кристаллы этого камня. В лунном камне иногда возникает эффект «кошачьего глаза». Минерал хрупкий, очень чувствителен к ударам и сжатию. Кристаллы призматические, столбчатые или таблитчатые. Плеохроизм отсутствует. Спектр поглощения не интерпретируется. Люминесценция слабая голубоватая. Лунный камень по неопытности иногда можно спутать с халцедоном или синтетической шпинелью. https://ru.wikipedia.org/wiki/Лунный_камень https://proamuleti.ru/lunnyj-kamen.html http://geocult.ru/kamni-talismanyi/lunnyiy-kamen