Blue Hawaii

Чунмён ходил по своему номеру, пытаясь собрать вещи, а Чонин след в след таскался за ним, только что на пятки не наступал. В любой другой ситуации Чунмён испытал бы раздражение. Любого другого человека он бы банально выставил за дверь, а Чонина он терпел. Даже не просто терпел, а прислушивался к его вздохам и тихим неприличным комментариям. Самолёт в Сеул отправлялся очень поздно, и у них ещё оставалось немного времени, чтобы побыть вдвоём. И сейчас Чунмён тратил это драгоценное время на сборы, как будто что-то из вещей было ему на самом деле нужно. Где-то на третьем повторении маршрута ванна-спальня-гостиная Чонин не выдержал. Он в два шага оказался перед Чунмёном, положил ему руки и на плечи и сжал крепко, почти до боли. - Пожалуйста, - он смотрел Чунмёну в глаза своими невыносимыми, тёмными ведьминскими глазами и просил. - Чонин, - Чунмён шагнул к нему, словно между ними пропасть была, а не жалкие сантиметры. Чунмён подался вперёд, и Чонин тут же оказался у стены, запрокинул голову, подставив беззащитное горло губам Чунмёна. - Я тебя люблю, - пробормотал Чонин, когда Чунмён стал его целовать. – Ты даже не представляешь… - Не представляю, - Чунмён и правда не представлял, как такой мальчишка может его любить. Но сейчас это не слишком его интересовало. Куда важнее было своими действиями показать, что Чунмён тоже способен на глубокие и сильные чувства. Он целовал Чонина так, словно они расставались навсегда. Он прижимал его к стене до боли и всё пытался просунуть ладони между спиной Чонина и стеной, чтобы тому было легче. Чонин царапался, прижимался сам, возился, сопел, тяжело дышал, вжимал пальцы в плечи Чунмёна и продолжал шептать: - Я тебя люблю… Люблю… Чунмён задыхался в этом огне. Чонин был везде, снаружи и внутри него, он вплавлялся в кожу, через лёгкие пробирался в кровь, и если бы Чунмён был хоть немного поэтом, он сказал бы что-то вроде «прорастал в сердце». Но Чунмён поэтом не был, он просто чувствовал боль за грудиной и жадно хватал воздух, чтобы Чонина внутри него было больше. - Ты мой хороший, - он едва не простонал, когда ладонь Чонина соскользнула с плеча на грудь, чтобы хоть немного унять боль. – Ты всё знаешь. - Знаю, - Чонин, что удивительно, его слышал и понимал, хоть и едва держался на ногах от переполнявших его чувств и страстей. – Я всё знаю про тебя. И я хочу чувствовать тебя… Чонин как будто знал, какие именно слова произведут в голове Чунмёна наибольшие разрушения. Он выжигал его трезвый рассудок, его здравый смысл, заставляя подчиняться себе, своим желаниям и страстям. Чунмён буквально срывал с Чонина его одежду, пока не добрался до пылающей обнажённой кожи. Если бы он мог, он бы сожрал Чонина сейчас, проглотил целиком, чтобы тот всегда был внутри. Он не желал делиться с миром даже молекулами его запаха. Чонин подставлялся под руки, стонал так оглушительно громко, что закладывало уши, и просил, просил, просил: - Пожалуйста… Ещё, пожалуйста. Ещё что? Погладить? Потрогать? Поцеловать? Приласкать? Взять одним махом всё то, что Чонин так щедро ему предлагал? Ну разумеется! Чунмён раздевался как в бреду, он не помнил, как выпутывался из футболки, как стягивал брюки вместе с бельём. Руки Чонина постоянно попадались ему на животе, на пряжке ремня, на собственных бёдрах. Чонин жадничал, трогал, царапал, будто пометить собственность пытался. Чунмён был не против, он бы согласился даже оставить эти метки на себе на всю жизнь, если бы Чонин этого захотел. - Сладость такая, - шептал Чунмён, чувствуя обнажённое тело рядом с собой. Наверное, стоило бы добраться до постели или хотя бы до дивана в гостиной, но не было никаких сил прерваться. Чунмён повернул Чонина к себе спиной, навалился ещё сильнее, заставляя чуть развести бёдра, жадно укусил за шею. – Моя детка… - Ну пожалуйста, - бёдра Чонина никак не могли замереть в одном положении. Он суетился, двигался, даже мешал немного, и Чунмён не удержался, шлёпнул ладонью: - Не вертись, детка. - Мён… От этого стона Чунмён даже оглох на несколько секунд, потерял ориентацию в пространстве, как при контузии, а когда очнулся, ощутил, что горит. Что просто сгорает заживо от близости этого невероятного, совершенного во всех отношениях мальчишки. - Ты мой, Чонин, - Чунмён пробормотал это скорее для себя, чем для него, когда подкрепил свои мысли действием. Чонин сначала ахнул томно, а потом тихонечко захныкал, двинул своими умопомрачительными бёдрами, требуя большего. – Ты мой, я никому тебя не отдам, - продолжал бормотать Чунмён, крепко вжимая пальцы в упругую смуглую кожу. – Я найду тебя, даже если ты сбежишь от меня на край света. Я просто не дам тебе сбежать, тебе это даже в голову не придёт, - Чунмён как будто опьянел от этой невероятной близости. - Да, да, да, - Чонин бормотал тоже, соглашался, подставлялся и отвечал с сумасшедшим жаром. – Пожалуйста, да, конечно… Наверное, если бы Чунмён попросил у Чонина его бессмертную душу, Чонин бы отдал. Он бы всё отдал, как сейчас отдавал своё тело. Они оба отдали все свои силы в этом слиянии, в самой интимной близости, которая только возможна между двумя людьми. Чунмён из последних сил подхватил Чонина, чтобы тот не упал, повернул к себе и поцеловал. Чонин буквально повис на нём, уткнулся в плечо и едва слышно выдохнул: - По бёдрам течёт. - Господи, - если бы Чунмёна сейчас обдали из огнемёта, ему всё равно было бы не так жарко, как после слов Чонина. Одновременно у него открылось даже не второе дыхание, а сто второе или даже тысяче второе. Чунмён подхватил его под бёдра, легко, словно Чонин ничего не весил, и потащил в ванную комнату, в стеклянную клетку душевой кабины. В каплях тёплой воды Чонин очнулся, оживился и стал выглядеть ещё горячее, чем обычно. Чунмён попросил у высших сил терпения и выносливости и снова двинулся в наступление. Чонин сдался без боя, он даже не пытался обороняться. Чунмён так и держал его на руках, как будто боялся, что отпусти он – и Чонин исчезнет из его объятий. Силы черпались из глубины, из неприкосновенного запаса внутренней энергии, а на их месте оставалась дыра, которую ничем невозможно было закрыть. За всю свою жизнь Чунмён никогда столько не отдавал себя самого во время близости, никогда не получал столько же, если не больше взамен. Каждое их прикосновение друг к другу было пропитано нежностью, чувственностью и преданностью. Словно они не любовью занимались, в не самой, кстати, удобной позе, а проводили магический ритуал, который навсегда должен был связать их на каком-то ином, нематериальном уровне. - Молчи, - предупредил Чунмён, когда всё закончилось. – Не говори ничего, иначе я тебя не отпущу. - Я тебя не боюсь, - Чонин висел на нём мешком, только жадно ловил губами воду, что стекала по лицу. - Мне и не надо, чтобы ты боялся, я тебя предупреждаю, - Чунмён ужасно не хотел его оставлять. Ему было бы спокойнее, если бы Чонин улетел с ним, чтобы потом ждать его дома. – Молчи. Иначе я за себя не отвечаю. - И не отвечай, - Чонин попил ещё немного и поинтересовался совсем другим голосом, более серьёзным: - Как ты меня удержал вообще? Я же выше и тяжелее. - Пусть это будет моей страшной тайной, - Чунмён и сам не знал, как у него это вышло. Наверное, специально он бы это не повторил. Но сейчас ему даже в голову не приходило Чонина отпустить, поставить на ноги. - Я тебе свои тайны рассказываю. - Я тебе тоже расскажу, - Чунмён улыбнулся. – Только потом, - он вздохнул. – Мне нужно на самолёт, детка. Я не могу подвести людей. - Да, я помню, - Чонин ничего не помнил и врал бессовестно. – Эти твои люди будут у меня в долгу, потому что я тебя к ним отпускаю. - А мог бы не отпустить? - Мог бы, - Чонин кивнул. – И ты сам знаешь, что я могу. - Знаю, - Чунмён не мог не согласиться. Потому что между ними сейчас происходило то самое, что позволяло не сомневаться в словах друг друга, доверять друг другу и чувствовать другого как себя самого. – Но ты у меня хороший мальчик. И ты прилетишь ко мне сразу же, как только сможешь, ведь правда? - Правда, - Чонин улыбнулся. – Я сойду здесь с ума в ожидании, а потом мы будем долго-долго заниматься любовью. Всю ночь, да? А потом ты впервые в жизни опоздаешь на работу, и все догадаются, почему ты опоздал, - Чонин наконец соскользнул, кое-как утвердился на мокром полу и запрокинул голову, подставил лицо каплям воды. - Так и будет, - Чунмён также был в этом уверен. – Детка… Ты же не хочешь, чтобы я опоздал. - Хочу, - признался Чонин. – Ты не представляешь, как я сильно этого хочу, - он повздыхал немного. – Но я правда всё понимаю, ты не думай. Я не эгоист, и понимаю, на что подписался. - Молчи уже, - Чунмён постарался прикрыть этот поток, потому что каждое слово Чонина рвало ему сердце, на котором и так живого места не осталось. – Я тебя встречу, ты помнишь? И мы сразу же поедем ко мне. Я возьму выходной, даже два… - Сам молчи, - Чонин поморщился. – Ты улети сначала. Пойдём, а то я опять к тебе пристану. - Ты ко мне пристанешь? – Чунмён даже засмеялся от удовольствия. – Ты знаешь, я даже не буду сопротивляться. - Конечно, не будешь. Ты же этого хочешь, - Чонин выбрался из кабины и наспех вытерся пушистым гостиничным полотенцем. – Ты уже вызвал такси? - Давно, - Чунмён старался сильно не засматриваться, потому что ему нужно было настраиваться на рабочий лад, а не представлять аппетитную задницу Чонина в своих руках. – Потом назовёшь таксисту адрес, чтобы он отвёз тебя до дверей. - Второй этаж, - напомнил Чонин. - Значит, до первой ступени лестницы, - Чунмён вытерся тоже и принялся одеваться. – Я оставлю тебе денег, и ты не будешь спорить, - Чунмён посмотрел на Чонина и нахмурился, повторил ещё раз: - Я тебе не бюджет компании предлагаю. Я просто оставлю тебе немного денег на такси и элементарно на еду, понятно? Мой парень не должен голодать и таскаться по ночам в одиночестве, потому что его друзья исповедуют идеологическую бедность. - Что делают? – переспросил Чонин. - Хернёй страдают, - перевёл на человеческий Чунмён. – Ты с ними за компанию страдать не обязан. Я могу облегчить твою жизнь, и я это сделаю. - Ладно, - Чонин сдался. – Но я… - Ты не будешь спорить, - Чунмён посмотрел чуть сердито. – Ты будешь послушным мальчиком, и я придумаю, чем тебя порадовать. - Хорошо, - Чонин кивнул. – Я буду хорошим мальчиком. Ты всё собрал? - Не знаю, - Чунмён пожал плечами. – Ноутбук, телефон с твоим номером, документы… Остальное – ерунда, можно забыть. Не проблема. - Я никак не привыкну к этому, - Чонин подошёл сзади, обнял Чунмёна поперёк живота. – А друзей своих ты предупредил, что улетаешь сегодня? - Написал Кёнсу сообщение. Но если Чанёль ещё не оклемался, то ему точно всё равно, где я и что со мной, - Чунмён усмехнулся. – Когда Чанёль болеет, мир Кёнсу сжимается до размеров булавочной головки. Представляешь, он в прошлом году так за наградой не пошёл. На церемонию приехал, на дорожке покрасовался, а как его имя назвали – никого. - Да, припоминаю, - Чонин кивнул. Тогда все новостные порталы были переполнены спекуляциями на тему, куда же подевался известный и всеми любимый актёр. – Вроде же потом было заявление про кишечный грипп… - Да, его студия бодро соврала, что у него грипп, стало плохо, все дела, ах, бедненький, до последнего старался… - Чунмён фыркнул. – А на деле с гриппом свалился Чанёль. И всё… Кёнсу с ним как с младенцем. Бульончик только свежий и сваренный им самим, питьё строго тридцать восемь с половиной градусов и так далее. Чанёль, по-моему, даже пожалел, что быстро поправился. - Это так мило, - заметил Чонин. – А ты уйдёшь с работы, чтобы варить мне бульон? - А ты уже хочешь поболеть? – Чунмён задумался. – Пожалуй, уйду. Правда, бульоны варить я не умею, но я умею организовать свой быт так, чтобы они сами варились. Зато я могу покормить тебя с ложечки. - Мне хватит, - Чонин улыбнулся. – Я как-нибудь проверю. - Сколько угодно раз, - Чунмён ещё раз оглядел свой номер, в котором он был так невероятно счастлив целых два дня. – Можем идти, такси, наверное, уже заждалось. - За те деньги, что ты заплатишь, можно и весь день подождать, - Чонин обошёл чемодан и пристроился к Чунмёну с другой стороны. – Ты же будешь сам мне звонить? - Буду, - Чунмён кивнул. – Только не очень часто, потому что у меня сейчас на работе катастрофа планетарного масштаба. Но я постараюсь, чтобы ты здесь не слишком расслаблялся. - Ты уж постарайся, - Чонин потёрся щекой о его плечо. – Почему мне сейчас плакать хочется? Ты же не навсегда улетаешь. - Потому что ты меня любишь и не хочешь, чтобы я улетал, - Чунмён вздохнул. – И я не хочу тебя здесь оставлять. Считай меня эгоистом, но я вообще хочу, чтобы ты постоянно был у меня на глазах. И я не знаю, как я дождусь конца месяца, когда вы наконец наотдыхаетесь и вернётесь. Наверное, с ума сойду. - Я буду тебе подробно-подробно писать и часто-часто звонить, - пообещал Чонин. – Можно? Чунмён сначала хотел сказать, что у него всё ещё чертовски много работы, но не сказал, а спешно кивнул: - Можно. Даже нужно. Я найду время, чтобы с тобой поговорить. - Даже с совещания уйдёшь? - Даже с совещания, - Чунмён был настроен решительно. – У тебя будет возможность это проверить. - Я проверю, - Чонин потёрся ещё немного, крепче сжал руку Чунмёна обеими своими. – Не пущу тебя никуда! - Давай я тебя не пущу, - Чунмён вздохнул. Чонин то ли без умысла, то ли намеренно рвал ему сердце. – Оставлю чемодан, а тебя заберу. А друзьям твоим позвоним. Чонин только вздохнул тяжело, видимо, наконец осознав, как воспринимались его порывы. В молчании они добрались до такси, а там и до аэропорта. Чонин всё также сопел, жался к руке, тёрся о плечо то носом, то щекой, напоминая Чунмёну маленького глупого щенка. Хотелось погладить его по голове, потрепать за ушком и пообещать, что всё будет хорошо. Чунмён пытался думать о работе по пути в аэропорт, но не мог даже сосредоточиться. Его мысли то и дело возвращались к Чонину, который возился под боком и страдал так откровенно, что в его боли можно было захлебнуться. Чунмён сейчас как никогда остро понял, почему его горячий, порывистый мальчишка тогда сбежал, узнав страшные новости. Он был весь движение, энергия, кипучая лава в непрочных стенках вулкана. Стоило чуть разогреть его – и начиналось извержение. Чунмён не мог не чувствовать, как огромные пласты этого внутреннего жара ворочались, затекали один на другой, приходили в движение внутри его мальчишки, который из последних сил старался оставаться спокойным. - Не переживай так, - Чунмён не выдержал, когда они уже вошли в зал ожидания аэропорта. – Пожалуйста, детка, я с ума схожу. - Прости, - Чонин отвёл глаза, посмотрел в сторону, - Я очень стараюсь на тебя не давить. Я всё понимаю, - он повторил уже в который раз. – От тебя зависят люди, от тебя экономика отрасли зависит. - Ну это ты загнул, - Чунмён хмыкнул, проследил взгляд Чонина и кивнул на вывеску ювелирного магазина. – Не хочешь зайти? - Куда? - Вон туда, в Тиффани. - Зачем? – Чонин удивился. – Тебе нужны украшения? - Да, мне нужно кое-что, - Чунмён подцепил Чонина под локоть и уверенно потащил внутрь. – Добрый вечер, покажите, пожалуйста, что у вас есть из мужских колец. Белое золото, платина, что-нибудь такое. - Кольцо? – Чонин удивился. – Зачем тебе? - Увидишь, - Чунмён удивлялся наивности Чонина, но подсказывать не спешил. Он придирчиво изучил витрину, кое-что примерил, а потом протянул Чонину: - Примерь. - Я? – Чонин удивился, но кольцо взял, надел на палец и вытянул руку перед собой. – Мне подходит. - Нравится? - Да, - Чонин снова посмотрел на свою руку и наконец догадался. – Ты мне хочешь купить кольцо? – по его голосу было не очень понятно, что поражало его сильнее, сам факт подарка или его назначение, но вид Чонин имел потрясённый. - Я хочу купить кольца нам, - Чунмён улыбнулся, положил на столик карточку. – Оформите покупку, пожалуйста, только скорее, мы спешим. - Конечно, - девушка, которая их обслуживала, улыбнулась и торопливо застучала по клавишам своего компьютера. - Давай, - Чунмён протянул руку, чтобы Чонин положил на неё своё кольцо. – Подожди минутку, сейчас я тебе всё объясню.