Блистательная Мисс Кариока

Утро перед концертом выдалось тревожное. Каждый из трёх Кабальеро переживал в душе сильное давление, страх перед выступлением усиливался к каждой минутой. Однако дело было не только в предстоящем концерте. Пробуждение Дональда началось со звонка Дейзи. На днях они довольно сильно поссорились, поэтому утёнок был несказанно рад тому, что девушка сняла с его номера блокировку и сама ему позвонила. Не стоило радоваться раньше времени. — Знаешь что, я тут подумала, — уточка сразу же начала с повода, по которому звонила, — мне кажется, мы слишком поторопились. Дони не хотел понимать смысл этих слов, поэтому попросил Дейзи уточнить, что конкретно она имеет в виду. — Мы сразу решили друг за друга, что наши отношения серьёзные, — девушка говорила уверенно, но её голос всё равно слегка подрагивал от волнения, — мы совершенно не знаем друг друга, Дони. Я не хочу торопиться, а ты слишком сильно давишь этой обоюдной ответственностью. — Я не давлю на тебя! — Дональд не мог говорить спокойно, — я просто хочу, чтоб у нас всё было хорошо! — Да нет ещё никаких нас! — Дейзи крикнула в трубку, подражая своему парню, — нам стоит разбежаться на время и обо всём подумать. Я не хочу обязывать себя чем-то. — Но Дейзи! — Дональд не знал, что ему сказать. Он цеплялся за последнюю соломинку, опасаясь, что девушка сбросит вызов, — а как же концерт?! Молчание на том конце провода оказалось слишком затяжным, поэтому Дональд на всякий случай спросил: — Ты там, Дейзи? — Да, — тут же ответила уточка, как будто этой долгой паузы и не было, — выступите со своим трио, в чём проблема? — Но это же твоя песня, — Дональд смахивал слёзы, оставлявшие на экране телефона мокрые следы, — я написал её для тебя! — Лучше бы ты больше думал о своей проблеме с собственничеством, чем о песнях, — с этими словами Дейзи отключилась. После этого тяжелого для Дональда разговора и некоторых часов, проведённых в обнимку с подушкой. Парень нашёл в себе силы встать, выйти из комнаты и рассказать своим друзьям о случившемся. — Нам нужно решить, что делать с концертом, — вяло рассуждал Дони, его красные глаза смотрели на свои мягкие лапки, но не видели перед собой ровным счётом ничего. — Я могу спеть партию Дейзи, — сразу же спохватился Хосе, — Панчи, сыграешь моё соло? — Да, без проблем, — петух ответил максимально отстранённо, он даже не смотрел на попугая, как будто находился сейчас ещё дальше, чем Дональд в своих мыслях. Хосе чувствовал себя не в своей тарелке, но он был слишком рад открывшейся возможности и не захотел разбираться, что у парнях в головах происходит. Нет, он, конечно же, попытался немного их расшевелить, заварил крепкий чай, принёс пачку чипсов, но это не сработало. Придумывать что-то более неочевидное ему не хотелось. Однако его всё-таки интересовало, почему Панчито тоже походит на зомби, даже немного больше, чем Дональд. Мексиканец все эти дни после разговора со своим братом провёл в исследованиях. Он размышлял о своих предпочтениях, вкусах, прослушал все любимые песни, перепрошёл игры. Панчито не понимал, что выдаёт в нём гея и выдаёт ли. Он чувствовал, что ему могут нравятся парни, и сильно этого боялся. Он смотрел на фотографии красивых мужчин, но ничего не чувствовал. С девушками же дело обстояло иначе. Красивые дамы заставляли его задерживать взгляд и улыбаться. Но потом Панчито узнал о существовании трансгендеров. Миловидные мужчины, которые внешне очень напоминали девушек, тоже вызывали лёгкую улыбку. Они-то и сбивали мексиканца с проторенной дорожки гетеросексуала! Ситуация стала ещё запутаннее, когда петух решил пойти на крайние меры — просмотреть фотографий гей-пар в «Крякограмме». Поначалу он морщился, старался не вглядываться и быстро перелистывал, когда видел целующихся мужчин, а потом… потом ему стало всё равно. Панчи смотрел и смотрел эти фотографии, теперь уже не стараясь прятать взгляд. Он видел в глазах незнакомых ему людей счастье, которое он умело мог перетягивать через экран себе. Весёлые, счастливые люди заставляли мексиканца улыбался, дарили ему свою атмосферу. Теперь он смотрел романтические фотографии и нежно вздыхал. Петух научился получать позитивные, романтические чувства не только от гетеро пар. Только, опять же, он чувствовал тепло в душе, но не представлял себя на месте людей с фотографий. Панчито ещё больше путался, зарывался в себе и переживал. Он хотел попросить совета, но не знал, у кого. Его брат вряд ли сказал бы что-то ещё, кроме того, что уже произнёс. Дональд сначала всё время гулял с Дейзи и был слишком счастливым для серьёзного разговора, а потом расстался с ней и теперь стал слишком унылым и флегматичным. А Хосе Панчи неосознанно для себя начал избегать. Он боялся, какие выводы попугай сделает. Панчито не хотел, чтоб бразилец ненароком подумал, что это его переодевания, признание и поведение в целом, привели мексиканца к этим душевным терзаниям. Хотя так и было, чего скрывать. У Панчи не было никаких других вариантов, кроме самокопания. Интернет его только ещё больше запутал. Ладно, оставался ещё вариант, предложенный Широчито. Панчито боялся ему следовать, но других дорог перед собой он не видел. Нужно решать здесь и сейчас, нужно думать. — Ладно, — Панчи поднялся с дивана, оставляя Дональд один на один с чаем и чипсами, — нужно подготовиться.

***

Считанные минуты оставались до начала выступления, а Хосе всё ещё сидел в гримёрке и приводил себя в порядок. — Да сколько можно! — Дональд разъярённо ударил кулаком по двери, — ты ещё долго там?! — Минуту! — в который раз отвечал попугай.  — Через минуту уже нужно стоять на сцене! — утёнок последний раз громко топнул ногой, затем развернулся и, сгорбившись, направился куда-то в сторону серой ширмы. Уныние Дональда после расставания с Дейзи превратилось в агрессию, сокрушающую всё на своём пути. Панчито не хотел попасть под горячую руку, поэтому тихонько стоял в сторонке и молчал. На самом деле, он тоже переживал, беспокоился насчёт выступления. Вдруг струна порвётся? Или он забудет ноты? Или ослепнет от света софитов? — Ну, вот она я! — мысли петуха прервались женственным голосом Хосе. Попугай выглядел ещё лучше, чем в тот раз. Ещё краше, милее, платье смотрелось на нём очень гармонично и элегантно. — Дональд пока тебя ждал, решил выступить сольно, — пошутил мексиканец, подходя чуть ближе, — Хосе, ты… эм… очень красиво выглядишь, — Панчи не знал, уместен ли этот его комплимент или нет, но всё равно решил его сказать. — Спасибо, Панчи, — попугай спокойно взял петуха под руку и ещё раз поправил свои кудрявые золотые волосы, — только, когда я в образе, зови меня «Зэ». — Хорошо, как скажешь, — Панчито позволил взять себя под руку, но очень сильно смутился этого. Петух итак не до конца понимал своё отношение к Хосе, а теперь, когда он предстал пред ним вновь в женственном образе… сердце забилось в разы быстрее. Кариока это почувствовал, но воспринял немного иначе: — Волнуешься? Я тоже, — парни быстрым шагом приближались к Дональду, стоявшему около лестницы, — всё готово, Дони? — Да, — утёнок хмурился и не смотрел на своих друзей, — мы должны выступить идеально, если кто-то из вас выложится не на сто процентов, я лично его с моста скину. — Это воодушевляет, — вздохнул Хосе, осторожно отпуская руку Панчито, — только мы все птицы… — А сейчас на сцену выйдет трио! — голос ведущего заглушил попугая, — поприветствуйте, «Три Кабальеро»!

***

Дальше всё было, как в тумане. Панчито не помнил, когда перестал дышать, когда сыграл первую ноту, когда начал пританцовывать в ритм. Он вдохнул, когда Хосе стукнул каблуком по сцене, заканчивая петь припев. Теперь петух ничего не боялся, он играл так, словно стал един с музыкой. Волнение улетучилось, остались только они — Три Кабальеро и их песня. Голос Хосе звучал в разы мелодичнее и чище, чем тогда, у костра. Петух закрыл глаза и увидел перед собой образ сексуальной девушки с вьющимися золотыми волосами. Панчито представлял себе, что она поёт эту песню для него. Касается своей тёплой ладонью его клюва и шепчет нежные слова. Парень открыл глаза. Эта девушка не его грёзы, она реальна, и она прямо перед ним. Румянец зарозовел на щеках петуха, он не успел успокоить сердце, когда очередь дошла до его гитарного соло.

***

Это выступление вывернуло душу Панчито наизнанку. Ему нужно было отойти в уборную, чтоб собраться с мыслями. Сердце пело от восторга и кричало: «Он тебе нравится, просто скажи ему!» Петух наконец-то сумел приравнять его друга Хосе и прекрасную девушку Зэ. Его не отвращал тот факт, что попугай может быть и парнем, и девушкой одновременно, наоборот, это было так необычно. Так интересно. Дышать стало трудновато, но Панчито не хотел помереть прямо здесь, в уборной, когда он только что впервые почувствовал вкус нетрадиционной любви. Стоп-стоп, какой любви? Давайте-ка притормозим немного, это просто симпатия. Петух стукнул себя ладонью по лбу. Из-за нахлынувших эмоций он вновь стал через чур стремительным. Направляясь в гримёрку, он не знал, что будет говорить, но точно был уверен, что-нибудь да скажет. По крайней мере нельзя просто молча целовать человека, это как-то некрасиво. А что если он неправильно всё поймёт? С другой стороны, как можно неправильно трактовать поцелуй, м? Только Панчи хотел зайти в гримёрку, как дверь сама собой открылась перед его клювом. Из комнаты выбежал Дональд, ругаясь и бранясь на своём собственном языке. Он проигнорировал Панчито и понёсся вдоль по коридору. «Не у всех сегодняшний день такой же хороший», — думал петух. Следом за Дональдом в дверном проёме показался Хосе, вернее, Зэ, он всё ещё был в образе. Панчито сразу же заметил смазанную помаду на его клюве и тут же почуял неладное. Попугай выглядывал из-за плеча мексиканца, но выходить в коридор не стал. — Что случилось? — голос Панчи прозвучал менее оптимистично, чем хотелось бы. — Очередная неудача, — вздохнул Хосе, теперь он уже не пародировал женский голос, — которая по счёту? Сбился уже. Сказав это, попугай развернулся и вновь зашёл в гримёрку, а Панчито следом за ним. Хосе подошёл к зеркалу и грубо смазал с клюва остатки помады, но не до конца, стойкая оказалась. В его глазах читалась печаль, но он не жаловался, а просто молча снимал серёжки. — Ты замечательно выступил, — Панчито попытался отогнать тревожные мысли и вновь вернуться в восторженное состояние, — мы все сегодня были на высоте. — Да, — Хосе повернул голову в сторону петуха и мягко улыбнулся, — твоё соло было изумительным. Мексиканец вновь почувствовал лёгкий трепет в сердце, он подошёл ближе и коснулся рук попугая, он намеревался снять с шеи ожерелье. Хосе опустил руки и с любопытством наклонил голову. — Тебе идёт этот образ, — Панчи решил говорить то, что думает в данную минуту, не подбирая слова, — ты очень красивый. — Знаю, — бразилец хитро ухмыльнулся, — ты только заметил? — Я много чего не замечал раньше, — пальцы мексиканца дрожали. Но он старался этого не показывать. Осторожно коснувшись щеки попугая, он легонько провёл большим пальцем по его скулам, — мне очень жаль, что Дональд не видит, от чего отказывается. С этими словами Панчито рывком приблизился к лицу Хосе и нежно его поцеловал. Близость между ними длилась не больше пары-тройки секунд, бразилец совсем не ожидал такого от петуха. В следующее мгновение он отпихнул Панчито от себя и сделал несколько мелких шажков назад. — Какого чёрта?! — очевидно, он был в ярости, только гнев этот был Панчи совсем непонятен, — что это ещё за новости?! Панчито почувствовал себя ужасно неловко, но отступать назад было слишком поздно, врать совсем не хотелось, и он решил сказать правду. — М-мне кажется, что ты мне нравишься, — на щеках петуха вновь заиграл румянец. — Чего? — таким раздражённым Хосе Панчито видел впервые, — ты же натурал! А-а-а! Ну, конечно! — он хлопнул себя по бедру, — мужик в платье — значит ебабельно?! — Хосе, успокойся! — Панчито теперь был больше испуган, чем смущён, — ты мне нравишься и без платья! — Чёртов идиот, — попугал рычал, выплёвывал слова с отвращением, — думаешь, раз Дональд меня выбрасывает из жизни, как никчёмную старую игрушку, то я нуждаюсь в твоей жалости?! — он выставил палец перед собой, как будто собирался хорошенько отчитать петуха, — я надел это платье не чтоб понравится ему, тебе или кому-либо ещё! Я просто хотел и надел, тебе ясно?! — Да! Нет! При чём тут жалость?! Я не знаю, о чём вы спорили с Дональдом, для меня ты говоришь бессмыслицу! — Панчито тоже начал кричать, пытаясь достучаться тем самым до разума бразильца. — Думаешь, я не заметил, как ты смотрел на меня, когда я напялил это чёртово платье? — Хосе вытирал слёзы, градом льющиеся из глаз, — когда я в женском облике, даже ты смотришь на меня, но не он! Не он! — попугай закрыл лицо руками и начал громко рыдать. Панчито не знал, что делать, он стоял, как вкопанный, а когда решился приблизиться, Хосе грубо отпихнул его от себя. Эмоции, которые он так старательно сдерживал, взяли верх над ним, он не хотел никого слушать. Ему не нужна была поддержка, он просто хотел остаться в одиночестве. Панчи было больно, но не настолько же. Он не хотел плакать, хотя грусть начинала быстро выедать его душу изнутри. Немного постояв в оцепенении, он всё-таки решил уйти. Не было толку в его помощи, хотя, наверное, всё-таки стоило попытаться ещё раз. Панчито вернулся в коридор и осторожно закрыл за собой дверь. Не всё в жизни так просто. Иногда ты летаешь на сцене, а временами, свернувшись калачиком, плачешь в одиночестве. Этот день оказался очень насыщенным на эмоции. Петух сел на какое-то железное ограждение и задумался. А стоило ли ему вообще признаваться в своих чувствах? Он слишком поторопился и всё испортил. Панчито повернул голову вбок, вдалеке он увидел Дональда. И как же он удивился, когда разглядел рядом Дейзи, она стояла всего в полуметре от него. Они общались, на лицах играла улыбка. Казалось бы, они только-только поссорились, но вот, уже нашли в себе силы помириться. Так бывает? Конечно, так всегда и бывает. Панчито мягко улыбнулся. Его чувства к Хосе не прошли, он это прекрасно понимал. Но как он мог забыть о чувствах самого Хосе к Дональду? Панчи слишком поторопился, повёл себя, как эгоистичный придурок. Он вновь поднялся и пошёл к гримёрке. Взяв со стенда маркер и, сорвав со стены флайер, Панчито написал на нём: «Извини, я придурок. Но ты правда мне нравишься». Подложив листочек под дверь, он стукнул по ней три раза и поспешил уйти. Панчи надеялся, что сможет поговорить с Хосе ещё раз, ему просто нужно дать время.

***

Прошло несколько часов, а Панчито всё не уходил с фестиваля и ждал, когда попугай всё-таки покинет гримёрку. И вот, дверь открылась. Хосе выглядел немного печальнее, чем обычно, но не более того. Заметив петуха, он тут же отвёл взгляд и уставился в стену. Судя по всему, Хосе не сердился, просто был смущён. — Помочь тебе с сумками? — Панчи решил не давить на бразильца и пытался всеми силами указать на то, что он не обижен. — Да, спасибо, — Хосе вновь бросил взгляд в сторону мексиканца и передал ему в руки одну из сумок. Дальше диалог он не продолжил, поэтому Панчито решил взять всё в свои руки. — Я жутко голоден! — он тут же согнулся в три погибели, тем самым изобразив степень голода, — не хочешь перекусить где-нибудь? — Да, звучит заманчиво, — попугай слабо улыбнулся, — куда пойдём? — Тут есть пиццерия неподалёку, — Панчито кивнул куда-то в сторону, — там делают очень вкусные милк-шейки! Что скажешь? — Скажу, что не против, — попугай потёр рукой щёку, а затем добавил, — это можно расценивать, как свидание? Панчито попытался сдержать улыбку. Он не знал, стоит ли ему вновь быть через чур стремительным. Нет, в этот раз он решил не рисковать. — Нет, какое свидание? Просто дружеский приём пищи между двумя приятелями, — Панчито не знал, как это звучит, но хотел бы, чтоб звучало мило, — не хочу давить на тебя. — Хорошо, — Хосе вновь поднял взгляд на петуха, — спасибо. Жизнь — чёртовы американские горки. Подъёмы, падения, неожиданные повороты, новые ощущения. Панчито не знал, что чувствует Хосе, о чём думает, продолжит ли он свои попытки добиться Дональда. Да он и не хотел знать. Сегодня Панчито впервые поцеловал Хосе, но кто знает, что случится через каких-то пятнадцать лет?