Для отчета

Разбиться в случае падения самолета Кроули не боялся. А вот взлетать внутри воющей полой железяки он каждый раз опасался нешуточно. По сравнению с машинами самолеты — штука довольно ненадежная. Да и падать при взлете гораздо неприятнее, как выяснилось. Хрясь — и крылья развернуть не успеешь. Поэтому Кроули спер бутылку вина в дьюти-фри, выпил еще на посадке и в самолет завалился уже слегка навеселе. Растекся по широкому креслу, влил в себя еще глоток и оценил обстановку. Стюардессы выглядели под профессиональными улыбками — в меру раздраженными, но не более. Ближайшие соседи по бизнес-классу — скучными и деловитыми. Перспектив для развлечений на ближайшие часы не просматривалось. Через Атлантику Кроули гнали лень и любопытство. Любопытство обнаружило, что там людскими стараниями образовались некие мерзкие обстоятельства, которые будут отлично смотреться в отчете начальству. Лень побудила отправиться туда, чтобы в очередной раз присвоить себе чужие заслуги на ниве творения зла — и чтобы не пришлось напрягаться на собственные. Некто в отглаженном светлом костюме проследовал по проходу размеренными, исполненными чувства собственной важности шагами и опустился в кресло через проход от Кроули. Невольные соседи покосились друг на друга, оценивая не то перспективы общения, не то возможный подвох. «Пижон», — прочел Кроули в лице лощеного соседа. «А ты зануда», — мысленно ответил демон и вернулся к бутылке. Но тут мимо проволок обширное пузо прямо-таки карикатурный техасец в кожаных сапогах, распространяя запах виски. И вызвал к себе дружную неприязнь — на одно мгновение, достаточное для начала разговора. — Страх перед полетами очень распространен и понятен, но бороться с ним можно очень разными способами, — многозначительно заметил как бы в пространство сосед в костюме. — Виски у него дешевое дерьмо, — сказал Кроули и снова выпил. — А охота на этих змей, между прочим, запрещена. — Змей? — недоуменно переспросил сосед. — Сапоги, — уточнил Кроули. — Вы зоолог? — поинтересовался сосед. — Нет, а вы? — Я в некотором смысле антрополог, — сказал сосед со снисходительной улыбкой, и Кроули почему-то вспомнился Гавриил. — Люди представляют собой довольно обширное пространство для изучения. В разных смыслах. Со стороны обладателя пуза донеслась приглушенная ругань. Раскрасневшись, американец пытался содрать сапог, внезапно сделавшийся тесным и неудобным. — Особенно, гм, в словесном, — заметил Кроули, услышав и запомнив новое забавное словосочетание. — Вы непохожи на лингвиста. — Решили продолжить изучение человечества с меня? — Я люблю проверять свои догадки, — сказал сосед с оттенком исследовательского интереса в голосе. «Почему бы не скоротать время, в конце концов?» — Кроули вернул соседу изучающий взгляд. — Обменяемся догадками. Начните, а я продолжу, — предложил он, ухмыляясь. Самолет начал разгоняться. Демон сдержал желание поежиться и допил вино из бутылки. Основание невидимых крыльев отчаянно чесалось, навевая неприятные воспоминания, отвлечься хотелось на что угодно. — Вы человек, возможно, получивший в юности опыт связей с криминальным миром, — начал сосед, вальяжно устроившись в кресле и изучая одежду Кроули. — Однако избежали погружения в него и нашли если не свое призвание, то место в обществе, которое вас устраивает. Демон приподнял брови и приготовился слушать дальше с несколько большим любопытством. — Вы вероятно относите себя к творческой богеме: артисты, музыканты, модельеры… Или, скорее, вы работаете с ними. Скандалы, сплетни, грязные истории — вы наверняка отлично чувствуете себя среди всего этого. Кроули ухмыльнулся: теперь не нужно напрягаться и придумывать легенду для Балтимора. Разговорчивый сосед все очень годно изложил. — Вы также очень высоко ставите личное удобство и душевное равновесие. «Такое замаскированное «ты тут развалился неприлично и бухаешь внаглую, даже очки не сняв», — перевел для себя Кроули. — Ваш интерес к зоологии, скорее всего, чисто теоретический. Вы предпочитаете удобства цивилизации всему остальному. Ваше образование, вероятно, столь же прагматично, как и вы сами: реклама, финансы, менеджмент… дизайн, может быть. «И в университете ты не учился», — снова перевел Кроули и ухмыльнулся. — А, значит, здесь я промахнулся, — сосед был наблюдателен. — История, — сообщил Кроули. — Типа, практическая. Скандалы, сплетни, грязные истории многовековой давности. Когда кого-нибудь практически прикладывают. Не то, чтобы здесь что-то сильно изменилось… А в остальном вы очень проницательны, — нагло погладил он тут чужое самодовольство. В конце концов, раздувать чужую гордыню для него дело чести, точнее, бесчестья. — Моя очередь, — сказал он затем. Довольный собеседник кивнул. — Вообще-то вы и так раскрылись. Крутой специалист с двумя-тремя образованиями или ученой степенью. Летите с какого-нибудь конгресса. Высоко себя цените, и прием ваш стоит как крыло от самолета. Либо врач, либо юрист. А хобби у вас скорее всего искусство, как полагается, и в кабинете висит хрень маслом возрастом лет в триста… — Я рад встретить проницательного собеседника, — широко и доброжелательно улыбнулся сосед, неуловимо вызывая желание сказать ему гадость. Или даже не сказать. — …В пятьсот, — вслух поправил себя Кроули. Собеседник улыбнулся еще шире. Несколько секунд они меряли друг друга взглядами, но после адских совещаний человеческие иерархические игры Кроули не особо задевали, он просто лыбился в ответ. Приличное время уже закончилось, но сосед что-то для себя решил и все-таки представился первым: — Доктор Ганнибал Лектер. В прошлом врач, теперь психотерапевт. «О, шушпанчик душевед…», — подумал Кроули. После Фрейда и компании он с этой категорией людей не общался и подозревал, что за прошедшие сто лет у них что-то сильно изменилось. Вряд ли больше чем в конструкции автомобилей, но все-таки можно ждать неожиданностей. — Энтони Кроули. Профессиональный пиздобол-собутыльник, собиратель историй и податель советов, преимущественно дурных. Смеясь, они пожали друг другу руки. Докторская рука показалась мягкой… даже чересчур мягкой для человека с широкими плечами. И для того, как твердо эта рука выглядела. — И какая же история ведет вас в Балтимор? — так же мягко поинтересовался душевед. — А вы там живете? — Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? — А вы что, никогда не поддаетесь? — А вы? — вернул ему доктор Лектер, и они засмеялись снова. Впрочем, иерархические игры Кроули быстро надоедали. Затребовав у стюардессы еще вина, «самого приличного в этой бочке», он без новых просьб объяснил свои намерения: — Меня интересуют истории о маньяках. Если верить газетам, там весь штат в последние годы кишит маньяками. Люди съезжают с катушек, на ком-то грибы выращивают, какие-то предельно безвкусные инсталляции сооружают из трупов, кто-то человечьими волосами подушки набивал, кого-то на рога насадили… — он помахал растопыренными руками и скорчил рожу, изображая не то рога, не то безвкусную инсталляцию. — Желтая пресса этим полна. Хочу там поболтаться. Вдруг найдется еще что-то интересное и достаточно пугающее, чтобы это… гм… красиво рассказать. Достаточно пугающе рассказать даже. Взгляд доктора сделался отстраненно-внимательным на мгновение. — Вам наверняка придется толкаться локтями с федеральными агентами, — предупредил он. — А прочие… будут готовы рассказать вам массу ужасающих теорий и легенд. Вплоть до рассказов о нечистой силе. — Легенды это тоже круто, — твердо сказал Кроули, — особенно про нечисть. Он хотел добавить, что с агентами надо бухать, а не толкаться локтями, но решил, что это и так ясно. А вот легенды можно красиво засунуть в отчет при удаче. Или просто посмеяться. Рассказы о нечисти то вызывали у Кроули демонический хохот, то заставляли восхищаться человеческой фантазией. Или ужасаться ей. — Способность человечества придумывать разные кошмары меня отдельно прет, — добавил он. — Шикарные истории выходят. Демоны в аду лопнули бы от зависти. — Никогда бы не подумал, что вы верующий, — внезапно заметил попутчик. — Я? Было бы во что там верить. Две занудные конторы, не больше, — ляпнул Кроули рассеянно. — Просто в одной общество прикольнее, а в другой уныло и пафосно. Эмм, а вы? А то я прямо разоткровенничался внезапно, с чего бы вдруг… — У меня сложные отношения с верой, — ответил доктор Лектер, помолчав. Обычно это означало конец беседы, но внезапно он добавил: — Я бы сказал, сложности с самой идеей Создателя. — А вот теперь, — сказал Кроули, мельком подумав о личных сложностях с Господи и увидев приближающуюся стюардессу с тележкой, — за это нам стоит выпить.