all about love

Мерный гул в салоне и незнакомая песня по радио. Сверкающий в свете солнца асфальт и прохлада работающего кондиционера. Спокойствие и умиротворённость двоих в присутствии друг друга. Красота. Они вновь ехали за город, понабрав всякой вредной всячины в магазине. Вновь планировали что-то посмотреть. Тэхён быстренько зашазамил игравшую песню и продолжил проверять программы телеканалов. Он надеялся найти что-нибудь интересное, чтобы не пришлось ничего выдумывать. Сегодня хотелось насладиться всем готовым. — Чонгук-а... — М? — Тут по одному каналу сегодня будет фильм, который мы уже смотрели. Но он мне так понравился... Посмотрим ещё раз? Мы успеваем. Пока Тэхён лазал в своём смартфоне, подбирая фильм, Чонгук следил за дорогой, ориентируясь в знакомой местности. Он был за рулём. — Что за фильм? — «Время». — Это где оно было вместо валюты? — Да! — радостно ответил Тэхён. — Так хорошо, что ты помнишь! Посмотрим его? — Если ты хочешь. Улыбнувшись, Тэхён отложил телефон и быстренько чмокнул Чонгука в щёку. Пришлось ослабить ремень безопасности, но он дотянулся. Хихикнул, провернув шалость, и вернулся на место. Чонгук лишь улыбнулся на его выкрутасы, молча продолжая вести машину. Если честно, Тэхён давно заметил, что Чонгук делал всё, что бы он не попросил, но всё же он радовался. Ему было приятно. — Как думаешь, сколько лет стоила бы твоя компания? — задумчиво спросил Тэхён, обернувшись к окну. Он хорошо помнил сюжет кинофильма. Они уже выехали из города, однако за стеклом по-прежнему проплывали здания. Бесконечные пригородные строения утомляли, поэтому Тэхён не задержался на них взглядом и вновь схватился за телефон. — Напомни-ка примерные расценки, — усмехнулся Чонгук, сворачивая на дорогу, которая совсем скоро доставит их к особняку. — Так, сейчас поищу... Мм, вот, например. Jaguar E-Type 69-ого года там стоил 59 лет, — увлечённо шарясь в интернете, принялся расписывать Тэхён. — У богачей в запасе были целые века и тысячелетия... А всего в мире было доступно несколько миллионов лет! Представь только — прожить так долго! Правда, это смог бы сделать лишь один... Ну, не важно. Так что скажешь? Сколько? Оживлённо жестикулируя свободной рукой сначала, Тэхён сник после своих слов о бесконечной жизни, доступной лишь одному. Его это расстроило. Но на Чонгука он поднял по-прежнему горящий взгляд, ожидая ответа. — Что ж... — спокойно выслушав, отозвался Чонгук. Он знал стоимость машины, о которой говорил Тэхён, поэтому смог прикинуть всё в уме. Он отлично считал. — Думаю, мою компанию можно было бы оценить в несколько сотен тысяч лет, — авторитетно заявил он наконец на полном серьёзе. Даже сам удивился, но виду не подал. — Ого... Повисла пауза. Тэхён опустил телефон на колени, во все глаза уставившись на невозмутимого мужчину. Он опешил. Несколько сотен тысяч лет! А сколько это реальных денег... Порой Тэхён забывал, кем был Чонгук. Когда они оставались наедине, мужчина казался самым обычным (насколько это возможно, будучи чертовски горячим). Миллионы на его личных счетах будто испарялись, а сам он становился таким простым и понятным, что позавидовала бы даже пробка. Он был собой...? — Приехали, — коротко оповестил Чонгук, тормозя перед воротами особняка. Он выскользнул из машины, чтобы их открыть, оставляя Тэхёна ненадолго. А тот молча наблюдал за ним сквозь лобовое стекло и размышлял о том, была ли в поведении Чонгука его собственная заслуга. Хотелось верить, что да. Хотелось верить, что только рядом с ним Чонгук становился самим собой. Хотелось быть для него особенным... И не сомневаться. Позже вечером, когда они уже досмотрели фильм и выпотрошили все пачки снэков, Тэхён вновь задумался о том, что взволновало его в машине. Он решил об этом спросить. Однако в голову давно ударило любимое вино, поэтому вопросы посыпались своеобразные. — Чонгук-а... Тэхён снова был на его коленях и глядел в чёрные глаза. — М? — смотря в ответ, вопросительно промычал Чонгук в своей манере. — А ты бы пожертвовал своё время ради меня? — Что? — Ну если бы меня, например, взяли в заложники, а у тебя были бы сотни тысяч лет... ты бы пожертвовал их ради меня? — Речь шла о жизни в реалиях фильма. — Чтобы тебя спасти? Тэхён кивнул. — Пожертвовал бы, — трезво рассудив, что к чему и о чем говорил Тэхён, ответил мужчина. Алкоголь редко пьянил его, поскольку он не увлекался вином так, как делал это его парень. Или это вино не увлекало его трезвость? В любом случае, он по-прежнему отлично соображал. — Мм... А если бы у меня совсем не осталось времени, ты отдал бы мне своё? — заторможенно моргая, задал ещё один вопрос. Говорил парень тихо, чуть приглушённо (будто боялся собой отпугнуть). — Конечно, — вновь уверенный ответ. А главное, честный. Тэхён читал по глазам. — А если... А что, если бы у тебя самого оставалась лишь пара минут? Что тогда? — спросил румяный взъерошенный парень и весь замер, не дыша. Сквозь дымчатую алкогольную призму ему думалось тяжелее, но он старался уловить всё, что говорил ему Чонгук. Ему было важно услышать ответ на этот последний вопрос. Мужчина усмехнулся, чуть сожмурясь. Что за выдумщик? Да такой напряжённый, будто они обсуждают реальные вопросы жизни и смерти. А ему ещё отвечать... Но он знал, что Тэхён был серьёзным парнем, — прямо сейчас нельзя было шутить. Так что Чонгук набрал в лёгкие побольше воздуха, вновь встречая немного поплывший взгляд парня, и сказал: — Я бы разделил это время с тобой, чтобы успеть украсть последний поцелуй. Вау. Ответ, достойный сердцееда, вот только Чонгук не пытался лукавить. Сказал правду (никогда не врал ему). — Так чего не поцелуешь сейчас, — перейдя на шёпот, заговорил Тэхён. Глаза его блеснули, увлажнившись. Слова Чонгука задели очень глубоко, но это была приятная боль. Ещё больнее стало, когда Чонгук действительно поцеловал. Каждый раз, будто как в последний. Ненасытный, неистовый поцелуй, от которого невозможно оторваться. Но Тэхён и не пытался. Ему нравилось метаться меж двух огней, обжигаясь о собственную болезненную любовь и сгорая в любви Чонгука. Он планировал однажды сгореть в ней дотла, ведь... Кто сказал, что взаимная любовь не причиняет боли? Порой она забирается так глубоко, что даже любимым становится невозможно дышать. Потому что ты знаешь, что никогда не сможешь надышаться.