The sorrow is a root of hatred

POV

      Ужасно холодное лето выдалось в этом году. В очередной раз за день дождь лил как из ведра. На земле сухого места, казалось, нельзя было найти. Редкое явление для Йокогамы. Однако, меня ни капли не смущал тот факт, что в лёгких туфлях на каблуке я шла прямо по лужам, даже не стараясь как-то их обойти. Чёрный бархат, которым были обиты туфли, испачкался в грязи. Да что уж обувь? Я по колено была измазана во всём, что смогла найти по пути.       Из-за поворота на большой скорости навстречу мне выехала машина. Водитель даже не удосужился притормозить и, будто нарочно, въехав в яму с огромной лужей, обрызгал с ног до головы. Всё платье сразу же мерзко прилипло к телу, и единственным моим желанием стало добраться до дома и расслабиться в горячей ванне. Невольно я задумалась о своем «бренном существовании», как частенько выражаются подростки, имея при этом всё, чтобы быть счастливее многих людей в этом несправедливом мире.       Моё имя — Шарлотта Бронте, мне только двадцать лет. Я не могу ещё рассуждать о том, как жесток этот мир. Или могу? Вообще, я не любитель жаловаться на жизнь. Да, есть аспекты, где могу позволить дать себе слабину, но я все ещё счастливее многих. К двадцати годам я обрела сомнительную для гордости цель, которой обязательно добьюсь, чего бы мне это ни стоило.       А пока я должна благодарить Бога хотя бы за то, что у меня есть собственная квартира, которая находится в центре Йокогамы. Никакой излишней показушности: приятная небольшая студия — вот, какое описание идеально подходит для неё. Комната, где стояла головой к стене кровать, тумбочка рядом, шкаф с одеждой в углу, выход на захламлённый балкон — уже большая часть студии. Через перегородку — маленькая кухня. На ней с трудом можно развернуться, но все самое необходимое в виде плиты, полочек, шкафчиков и стола спокойно помещалось. Совмещённый с ванной санузел, находящийся через стенку от кухни, — последнее место в хоть и скромной, но уютной квартирке.       Сейчас я уже еду в лифте и через пару минут окажусь дома. Несколько оборотов ключа, и я чувствую атмосферу холодного уюта. Прямо на входе висит зеркало, заглянув в которое, я ужаснулась: растрёпанные волосы, завязанные в хвост с выбившимися прядями, прилипли к телу, создавая далеко не самые приятные ощущения, все то же мокрое платье, с которого до сих пор стекали капли на пол, и туфли, сброшенные ещё у входа. У меня есть странная привычка подолгу смотреть на себя в зеркало, что не стало исключением и сейчас. Отец всегда подшучивал надо мной, говоря, что я через чур самовлюблённая, когда смотрю на себя, но я всего лишь любовалась сочетанием генов: от матери мне достались чёрные, как смоль, волосы, а от отца — небесного цвета глаза. Я всегда думала, что подобное весьма необычно, хотя мама и говорила, что это частое явление при смешении рас. Родители любили рассказывать, как они познакомились, и казалось, будто они гордились этим. Хотя, когда я узнала, что моя мать японка, а отец — коренной англичанин, я действительно была чуточку удивлена. «Но эти страны так далеко находятся друг от друга!» — всё время говорила я родителям, когда была маленькая. Только став взрослой я осознала: это действительно подарок судьбы.       Из мыслей меня вырвало чувство холода, которое пронзало изнутри, заставляя тело передернуться, а сознание вернуться. В зеркале я по-прежнему наблюдала жалкий силуэт низкой, дрожащей девушки, по щекам которой ещё и текли слезы. Не желая больше лицезреть слабость, я направилась в ванную, чтобы смыть с себя сегодняшний день.       Наблюдая за струёй воды, я вновь погрузилась в свои мысли. В городе Йокогама я не так давно. Моим родителям по душе всегда был частный дом, потому до семнадцати лет я прожила с ними и младшим братом на свежем воздухе в глухой степи у окраины Йокогамы. Соседей было не много, городские всегда в шутку называли нас «хранителями леса», а дети — «страшными духами». Все потому, что они находились на Юго-Востоке от города, где ландшафт состоял из множества лесов, в одном из которых и образовалось поселение. Конечно же, шутки про духов оставались шутками, мы — такие же люди, как и все. Или не совсем…       Наверное единственное, что отличало некоторых жителей от совсем уж обычных людей — это сверхспособности. Хотя даже это не делало нас особенными, ведь в современном мире достаточно много так называемых эсперов — людей, обладающих «магией».       Мои родители всегда были очень сильными — это и оправдывало их частую загруженность на работе. Они старались уделять мне и младшему брату, Бренуэллу Бронте, внимание, особенно мама. Бывали моменты, когда их с папой одновременно вызывали на работу, тогда мне приходилось оставаться на хозяйстве. Бренуэлл и я всегда спрашивали родителей, кем они работают. Мама отвечала, что она повар-кондитер, а отец — помощник директора какой-то фирмы. Жаль, что только лишь спустя столько лет я поняла, что…       Но сейчас я здесь, в Йокогаме, почти в самом её центре, и мне предстоит долгий и тяжелый путь к достижению моей цели!

The end of POV

      Хотя Бронте в городе обосновалась не так давно, она уже успела найти себе работу на первое время. Сердобольный пожилой мужчина из магазина цветов добродушно принял девушку на место продавца-консультанта. Но этот магазин находился отнюдь не рядом с домом Шарлотты, потому в этот день, после тяжелой смены, ей пришлось прогуляться под неожиданным ливнем до своего жилища.       Тёмноволосая не планировала задерживаться в этом городе надолго. Вся её жизнь на данный момент заключалась в поиске информации и выполнении поставленной цели в кратчайшие сроки. — Завтра будет сложный день, Шарлотта, — выйдя из душа, разговаривала сама с собой девушка, попутно просушивая средней длины волосы, — но не для тебя. Постарайся сделать все возможное.