Посылка в никуда

      У Пака судорожно трясутся руки при осознании, что он перепутал корпуса домов. Корпуса чёртовых домов. Чимин готов рвать и метать, потому что только он мог так облажаться, только он мог отправить хер пойми кому свои интимные фотки, на которые уже наверняка вздрочнули несколько тысяч раз. Бедный пусанский парень, наверное, минут тридцать перечитывает письмо, отправленное неким Мин Юнги, и не может поверить в происходящее. Кому как не Пак Чимину приходится попадать в какую-то жопу по своей тупости.       — Пак Чимин — ты официально клоун этой вселенной, — парень присаживается на излюбленное кресло, где частенько разговаривал с Тэхёном. Но сейчас такое уютное и любимейшее место для бесед с самым лучшим парнем принимает обладателя упругой задницы совершенно в разбитом состоянии. — Сука, чёртов Мин Юнги! — Пак подрывается с насиженного местечка и бьёт бедную мебель, после чего жалеет, потому что в битве кресло против большого пальца — однозначно победило кресло. — Небось это какой-нибудь старпёр, никак иначе. Я напьюсь сегодня вдребезги!       Так, собственно, и приключилось.       Мужик сказал — мужик сделал. Чимин уже пару часов изводит себя и свою печень, запасов алкоголя всё меньше и меньше, а настроения так и не появилось. Толку, по сути, в попойке не было, раз показатель счастья не преодолел отметку хотя бы 30, если измерять по 100-бальной шкале. Хотя, в планах не намечалось сделать себя счастливее, в планах было упиться до беспамятства. Так что цель на сегодня выполнена. Но все знают этих пьянчуг: сначала цель напиться, потом позвонить бывшим…       И вот Пак тычет своими коротенькими пухленькими пальчиками на экран собственного телефона, находясь в положении стоя и облокачиваясь на кофейный столик, дабы не рухнуть мёртвой тушей на пол. Всё-таки одна светлая мысль проскальзывает сегодня в голове парня, и он решает присесть на кресло, дабы не трястись как каштанка над столиком. По классике жанра, Чимин должен сейчас набрать сраного Ким Тэхёна, который завёл бедного влюблённого парня в алкогольный угар, но, как уже выяснилось, — Пак Чимин не совсем типичный персонаж.       Пусанский алкоголик слышит гудки, которые как колыбельная для пьяненького в зюзю парня. Глаза предательски слипаются, а сил поднять веки нет абсолютно. Сил нет уже ни на что и, по правде, Чимин сам в шоке, как он смог набрать чей-то номер. Рука, держащая телефон и одновременно подпирающая голову молодого человека начинает потихоньку съезжать с подлокотника, у уголка губ выступает слюнка и, возможно, всё закончилось ответом дамы из трубки: «Абонент не может сейчас принять Ваш звонок», но, к сожалению или к счастью, в 2:16 не только Пак бодрствует. — Слушаю, — Чимин подорвался с места и выронил телефон из своей детской ручки, отчего собеседник, с ну уж слишком манящим голосом, зажмурил глаза настолько сильно, насколько это было возможно от грохота. — Вы в порядке? — на другом конце трубки слышны лишь кряхтение, похожее на жалобы деда-ворчуна, стуки телефона о напольное покрытие и постоянное ойканье.

      — Ам-м, да, — Пак утирает слюнку, которая через пару секунд могла оказаться на его одежде, проходит большим пальцем по вздутым упругим губам и продолжает своё непонятное мычание.

      — Если это всё, что вы хотели мне сказать, то мне придётся повесить трубку, — но почему-то обладатель такого низкого, хриплого, будто спросонья, чарующего голоса не собирался заканчивать разговор.

      — Я Пак Чимин! — выпалил набальзамившийся парень, в надежде, что на другом конце не сбросят вызов. И настала такая тишина, что слышно, как муха прожужжит.

— Я не смотрел содержимое конверта, — спустя какое-то время признаки жизни подал собеседник.

      — Ой, не нужно врать! Знаем мы вас, старых похотливых хрычей.

— Кто сказал, что я старый? — конечно темноволосый парень сталкивался с периодическими болями в спине, упавшим давлением, но это всё из-за погоды! Разве в двадцать четыре люди уже старые?

— А от слова похотливый вы не отказываетесь, мистер Мин Юнги? — брюнет, валявшийся на шикарной кровати, облачённой в сатин, приподнялся с постели, опираясь на локоть, расплылся в бесстыжей усмешке.