Посылка в никуда

— Я вообще чего звоню-то… — Ким посерьёзнел, голос парня стал ниже и грубее, что насторожило Пака. — Помнишь я говорил о невероятном сюрпризе? — лучше бы Чимин не помнил. — На Чусок я приеду в Пусан!       Буря эмоций поглотила пшеничноволосого парня. В районе солнечного сплетения всё сжалось, не давая вздохнуть и выдохнуть, и с силой тянуло вниз живота. Это такое странное и непонятное чувство, давящее на тебя и съедающее изнутри. А всё потому, что Пак не рад. Не рад, что человек, которого он ждал все эти сраных влюблённых два года, приедет к нему. И из-за этого Чимин очень сильно хочет ударить себя по лицу чем-нибудь тяжёлым, потому что какого чёрта? Какого чёрта он не рад этому?

— Что? — выдавливает из себя Пак.

— Да-да, Чимини, понимаю. Шок, все дела, но я рассчитывал на писки девочки-подростка, увидевшей своего кумира, — сначала Ким делает драматическую паузу, а потом тихонечко хихикает в телефон.       Тэхён что-то тараторил и тараторил, обдумывал каждый день, в будущем проведённый с молчаливой вонючей жопой на другом конце трубки, периодически задавал какие-то вопросы, но похоже Ким не нуждался в ответах Чимина и продолжал трещать в ухо Пака. А сам Чимин будто выпал из этой реальности, провалился в свои мысли и не собирался вылезать оттуда. Голос шатена с каждой секундой становился тише и тише, будто кто-то уменьшал громкость, шум редко проезжающих машин с улицы уже не были подвластны слуху Пака. В ушах нарастал писк, поглощающий остальные звуки, словно парня контузило. В глазах темнело, а веки предательски опускались вниз, но клич из смартфона оживил парня. — Боже, ты вообще там живой? — наступила гробовая тишина, давящая ещё сильнее.

— А? Да-да… — заторможено отвечает Пак.

— Ой, созвонимся позже, у меня сейчас сыр в микроволновке с хлеба стечёт!       Чимин с грохотом опускает свою руку на кровать, а телефон неприятно стукается о щиколотку. Лицо парня каменное, он чувствует истощение и упадок сил, словно из него высосали всю энергию. Тело ему уже не подвластно, и как бы Чимин сейчас не хотел поднять свои руки, чтобы зачесать волосы назад, — чисто физически он не мог этого сделать. Пак не понимает своей реакции на эту, казалось бы, радостную новость. Пусанский парень уже ничего не понимает.       Спустя какое-то время Чимин, застывший как статуя, отмирает, и теперь парня одолевают уже знакомые ему чувства: волнение и страх. Он наматывает круги по всей однушке, постоянно поправляет волосы, тяжело дышит и пытается переварить полученную информацию. Спойлер: с последним пунктом Пак так и не справился. Живот невероятно крутит, а пальцы на руках холодеют с каждой секундой. Руки бессовестно трясутся, словно листья на ветру, а в голове всё превратилось в кашу. Поведение Пака просто не поддаётся объяснению — он не может найти корень зла, заставляющий чувствовать на себе все девять кругов Ада. Чимин испытывает угрызение совести за все те помыслы, посещающие его головушку. Если бы Тэхён был телепатом, то после прочтения мыслей своего лучшего друга, — он ни за что бы не приехал в Пусан.       Пак однозначно уже преодолел норму активности по количеству шагов в день, почувствовав это, ноги парня посылают в мозг сигналы о срочном отдыхе. Он плюхается в то самое злосчастное кресло, предназначенное для разговоров по телефону и просмотров фильмов с попкорном. Говорила же мама, что у этого седалища плохая аура, а сын не верил в эту фэн-шуйскую дребедень. А зря.       Пшеничноволосый барабанит по экрану своего смартфона, периодически покручивает его и слишком уж чувственно, точно не для данной ситуации, закусывает верхнюю губу. Тёмные глаза бегают по всей гостиной, соединённой со спальней, в поисках хоть каких-то ответов на свою реакцию. Ещё один спойлер: ответов так и не нашлось. По квартире эхом разошёлся звук разблокировки телефона, и через пару секунд из гаджета были слышны гудки. — Ох, Чимини, ты опять решил наклюкаться, дабы набраться смелости и позвонить мне? — на другом конце трубки ответили сразу, будто ждали звонка. Пак лишь на слова своего собеседника громко цокает.

— Я не пьян, и я по делу.

— Слушаю.       И Чимин в красках рассказывает последние события сорока минут, порой тяжело вздыхая и громко сглатывая собравшуюся слюну во рту. Пусанец часто заикается, много жестикулирует, руки до сих пор безбожно трясутся, отчего телефон чуть не упал пару раз. Он искренне верит, что собеседник его поймёт, потому что порой Пак повторялся, иногда вообще съезжая с темы. Чимин не знает, сколько он трындел бедному брюнету о насущной проблеме, он надеется, что не заколебал его своей болтовнёй. Завершая свой монолог фразой «я ничего не понимаю», Пак томно вздыхает и пребывает в ожидании от того, что скажет ему Мин. — М-м… — за непонятным для Чимина мычанием следует откашливание из-за долго молчания. — Мне кажется, всё надуманное тобой — это страх перед долгожданной встречей, не более. Ты наверняка представлял себе, что завизжишь от услышанной новости, но порой наши ожидания не совпадают с реальностью. Ни один человек не может быть уверен, как он поведёт себя в различных ситуациях — и ты не исключение.

— Оу, старикашка, а ты и серьёзным быть можешь.

— А ты думал, я только онанизмом занимаюсь? — брюнет усмехнулся таким доводам младшенького.

— Спасибо тебе, Юни, — Пак завис на несколько секунд и издал непонятные звуки, словно кто-то перематывает плёнку. — Извини, вырвалось...

      И знаете, то, что услышал дальше пшеничноволосый, он был готов слушать вечно как молитву или же прослушивать этот хриплый тихий смех брюнета перед сном. — Ничего, Чимини.

***

      Прошло уже несколько дней с разговора Пака и Мина, а в голове первого до сих пор отголосками слышен смех старшего. Вообще эта беседа правда помогла успокоиться пусанцу, даже несмотря на то, что слова Юнги были очевидными, но именно это и нужно было Чимину в тот момент — услышать правильные и верные слова поддержки хоть от кого-то. Парню не с кем делиться своими переживаниями, только как с Тэхёном, но обсуждать шатена с ним же немного странно. В университете найти закадычных друзей не получилось, хоть со старостой своей группы Пак и неплохо общается, но делиться с ней о влюблённости в парня не очень хотелось.       На следующее утро после разговора с Юнги, тот написал младшему, интересуясь как он. Да и в последующие дни брюнет не забывал спрашивать о состоянии младшего, поднимая тому настроение. Чимин не знает, как можно охарактеризовать действия своего хёна, но по его мнению — это что-то вроде заботы и беспокойства. По крайней мере он надеется на это. Ему правда порой не хватает утренних сообщений от Кима о том, как он, чем планирует заниматься сегодня, да и флирта с утра пораньше тоже хочется! Не то чтобы Тэхён плохой друг и клал агрегат на своего соулмейта, как решили называть друг друга друзья, но порой шатен слишком уж эгоистичен. Сразу видно — козерог.       С Кимом, кстати, Пак тоже созванивался. У того, слава яйцам, сыр не выбежал тем вечером на тарелку, поэтому ночной перекус удался. Парни уже пообсуждали, куда в первую очередь они пойдут по приезде шатена: и это наилюбимейший паб Чимина, расположенный недалеко от его универа. После ужасного дня, наполненного нелюбимыми парами, Чимин заглядывал в своё излюбленное заведение, где он, можно сказать, был вип-клиентом. Все работники в пабе знали, что если пшеничноволосый приходит в четверг, то ему смело можно наливать две здоровые кружки сливочного пива. В планах у друзей было посетить невероятно атмосферную, а главное с вкусным фраппе, кофейню. Тэхён не любитель кофе от слова совсем, но пусанец убедил своего лучшего друга, что ради клубничного чизкейка наведаться в это заведение стоит.       Честно Пак не понимал, как можно так сблизиться с человеком, которого знаешь всего неделю. Но с Мином так легко общаться, что кажется, будто они знают друг друга целую вечность. Однако Чимина привело в удивление, что брюнету сложно начать с кем-то общение, да и найти общий язык мало с кем получается. «Ты невероятнее исключение из правила, Чимини» — как-то написал Юнги. А после добавил, что он неимоверно рад, что именно Чимини — это самое исключение. Пак уже особо не жалел, что перепутал адрес при отправке посылки, ведь благодаря своей невнимательности он смог найти друга. Во всяком случае пусанец надеется, что его хён тоже так считает.       Поздней ночью друзья, вроде как, опять болтали по телефону — это стало их традицией, что ли. Мин жаловался на недавнее семейное застолье в честь дня рождения его дяди, всё бы ничего, но парень не поклонник таких сборов, где всем в основном 45+. «Этот вечер скрасил только алкоголь» — признавался Юнги.

— Ты ещё меня пьяницей называл, а сам-то… — надул щёки Пак, хоть старший и не видит этого, но хён точно уловит это действие в сказанном — Чимин уверен.

— Небось как фугу надулся, да? — и Чимин был прав. — Между нами большая разница, Чимини. Ты — пьянчужка, которая не умеет пить, а я — кавист, спец в своём деле, понимаешь? — Пак лишь фыркает на такое заявление, но уголки его губ всё равно приподнимаются. — О, раз уж заговорили об алкоголе, то вчера с Тэхёном мы в такой классный бар зашли, закачаешься.

— В смысле с Тэхёном?

— В прямом. — Мин рассказывал о желейном абсенте, фишка этого заведения, потому что подача этого напитка любого приведёт в шок. Пак, конечно, рад, что эти двое сближаются, всё-таки соседи, да и почти одного возраста. Но какой-то гадкий червячок поселился у него в груди. — Ещё малец рассказал мне о ваших планах, в особенности о крутом пабе недалеко от твоего университета. Надеюсь, что и меня ты поведёшь выпить того сливочного пива.

— Охохо, а ты тоже собираешься в Пусан?

— Ну-у, не зря же говорят «никогда не знаешь, где тебе повезёт», — Пак даже спрашивать не хотел, что этой фразой подразумевал старший. — Ладно, Чимини, пора на боковую. Я останусь рядом с тобой навечно, как мой маленький мизинец, — а вот значение этих слов пусанец прекрасно понял, потому что этой фразой он закончил письмо для Тэхёна.

— Ты говорил, что не читал письмо! — но из трубки уже доносились гудки.