Индивидуальный счёт

      Ничего не проходит бесследно. Оно забывается, закрывается титановой дверью, консервируется в глубине, в самом укромном и тёмном уголке души.       Что было, то было. Прошло.       Даже если произошедшее настигает тебя во снах, проявляясь всей палитрой чувств и эмоций, натягивает нервы, когда до слуха долетает «два брата» или «старший и младший братья», наносит удар под дых до помутнения создания и выбитого воздуха из лёгких.       Всё, что остаётся в этой борьбе — выстроить стены. Желательно повыше и покрепче, чтобы в очередную бурю истерик с берега никто не увидел, как тонет Титаник, как стекает струйка из разбитого лба, в какое месиво превратились костяшки пальцев.       Грызя пластиковую трубочку, Дилан упёрся локтями в перила ограждения. Вода была спокойная, никто не катался на катамаранах и не поднимал волны лодочными моторами. Юноша смотрел на залив, пытаясь отогнать навязчивые мысли, мелькающие перед глазами воспоминания о его первом приезде сюда. Светлый проблеск в череде трудных, полных проблем и судебных разбирательств дней. Смутные времена были в семье Райтов.       Много воды утекло с того момента. Прибыль компании старшего брата утроилась, начались разговоры об открытии филиала, отложилось обучение в лучшем университете Канады, в который Дилана хотела сослать мать (она так и не примирилась с тесной братской дружбой), на что старший брат обзавёлся женой со всеми вытекающими: шумным праздником, продолжительным медовым месяцем (Дилану тогда осточертело тусоваться на вилле Найтов, но Оливия была вне себя от радости) и отстранением от младшего.       Теперь всё было правильно. Алекс — акула бизнеса, женатый мужчина и глава семьи. Дилан — чёрти что и сбоку бантик, но в целом терпимо, если не начинает вести себя, как охуевший огрызок.       Оливия счастлива и довольна.

***

      — Что это? — Алекс забрал красный лист с отметками и едва заметными полосами таблицы.       — Штраф.       — Я вижу, Дилан, — смерив взглядом младшего брата, он кивнул на кресло. — Сядь. За последнее время это пятый, седьмой, девятый штраф?       — Может, шестой, — Дилан пожал плечами, развалившись в кресле. — Не знаю, я не считаю штрафы.       — А я считаю деньги, которые на них уходят. Хочешь скажу очевидную вещь, которая до тебя не доходит? — на слова брата Дилан отреагировал наигранным заинтересованным взглядом. — Твои поездки, а точнее подростковое ребячество, очень дорого мне обходится. Каждый штраф за превышение скорости.       — Я люблю быструю езду, братец, — Дилан развёл руками. — Конечно, чёрное Шевроле Камаро я от тебя не дождался, так хоть на Порше оттянусь.       Алекс сжал руки в кулаки, пытаясь сдержать самообладание. Поднявшись, он упёрся костяшками в лакированную поверхность стола, с холодом взирая на младшенького.       — Дилан, ты немного ли о себе возомнил? Кажется, наша добросердечная матушка и финансовая вседозволенность тебя избаловали, — старший Райт подвинул лист бумаги к брату. — Отныне ты будешь отвечать за свои косяки. Бери штраф и оплачивай его самостоятельно. Где ты возьмёшь деньги на свои потребности — меня не волнует.       Дилан посмотрел долгим взглядом на брата, на губах мелькнула усмешка. Плавно поднявшись, юноша схватил бумагу, сминая и заталкивая в задний карман.       — Конь меняется на королеву, — хмыкнул Дилан. На лице Алекса заходили желваки, кадык дёрнулся. — Кому-то роскошные покои с фонтанами из золота, а кому-то — вольный выпас и подножный корм.       — Заткнись, — Алекс схватил ворот футболки в кулак, притягивая брата. Карие глаза смотрели на полосу драгоценного металла на безымянном пальце. — Не сваливай всё в одну кучу, Дилан. Я рассчитывал, что ты понимаешь…       — Да плевать мне, — рявкнул Дилан, обрывая брата и вырываясь из захвата. — Даёшь ей всё, что попросит — молодец. Наш Алекс Райт — рог изобилия для дам, — голосом из рекламного ролика произнёс Дилан. — Огонь. Супер. Пусти.       — Дилан Райнер Райт, — прорычал глава дома, встряхивая младшего брата. Полное имя всегда отрезвляло и ставило на место подростковое сознание.       Дилан сглотнул, с опаской смотря на брата. В нос ударил до боли знакомый аромат: смесь парфюма, кондиционера для белья и едва различимые нотки естественного запаха Алекса. Дилан поднял взгляд, отмечая, что старший брат сам пристально разглядывает его.       Алекс смотрел… Нет, не так. Алекс с неутолимой жадностью разглядывал братишку в опасной близости. Он невольно задавался вопросом: «Как давно?»       Как давно он смотрел в медово-карие глаза, обрамлённые густыми тёмными ресницами? Как давно целовал или хотя бы просто задерживал взгляд на искусанных губах? Как давно их дыхание смешивалось, а носы грозились столкнуться?       — Дилан, братишка, вспомни, чья это прихоть, — начал Алекс тихим голосом. — Меня, Оливию, даже Анну задевает твоё поведение. Ты хочешь привлечь внимание, — Дилан отвёл взгляд, поджимая губы, — но помни об уговоре. Если бы мне было всё равно, ты бы уже давно сидел в аудиториях или шатался по клубам в другой стране.       — У тебя Анна, а я заперт с тобой под одной крышей, — хмыкнул Дилан. — В Канаде было бы проще тебя не замечать, братец.       — Анна — хорошая девушка, — Алекс отпустил ворот футболки, снова упираясь руками в стол. — Она красива, умна и с ней надёжно строить планы на будущее. Анна добра к матери, внимательна к тебе. Тебе придётся принять её, Дилан.       Опустив голову, Дилан сжал руки в кулаки. Кровь пульсировала в висках, сердцебиение участилось. Он медленно закипал.       — Принять, — глухо сорвалось с губ, из-за чего пришлось прокашляться. — От одной мысли о твоём с Анной медовом месяце меня выворачивает. Противно представлять, как она, счастливая невеста, раздвигает перед тобой ноги, да ещё стонет имя. А тебе это в кайф.       Полный взгляд ненависти столкнулся с ледяными голубыми глазами, внимательно следящими за каждым движением. Дилан помнил про условия, договорённости, ограничения и принесённые жертвы. Понимал, но натянутые нервы, скопившиеся обиды и ревность медленно пробивали плотину.       — Дилан…       — Завали ебальник, братец. Был уговор, чтобы мы остались рядом, чтобы я остался рядом с тобой и жил под одной крышей, — по губам скользнула горькая усмешка. — А толку? Мою душу разъедает ревность и злость, а ты продолжаешь жить, как раньше. Да, трахаешь только теперь не парня, а бабу, как и должно быть.       Отстранившись от стола, Дилан отошёл спиной к двери, хлопая в ладони. Он видел, как брат сжал руки в кулаки, как тяжело начала вздыматься грудь. Он знал, чего стоит эта выдержка и закалённые нервы. Дай себе волю, Алекс бы давно уже прижал его к стене и отмудохал на славу, не оставляя следов.       — Эти аплодисменты в твою честь, Алекс Райт.       С презрением посмотрев на старшего брата, Дилан вышел из кабинета, с силой хлопнув дверью.       И тут тормоза у Алекса сорвало. Он быстро обошёл стол, в два шага пересёк расстояние и рванул дверь, выходя из кабинета. Дилан стоял уже у своей комнаты, со злобой смотря на старшего брата. Внизу Анна и Оливия заходили с террасы в дом, мирно переговариваясь друг с другом.       — Дилан, — мужчина вцепился рукой в перила, огораживающие коридор, отделяя ярусность этажей. — Это мой дом. Веди себя так, как подобает семье Райтов.       — Да пошёл ты, братец, — младшенький показал средний палец, толкая дверь в комнату. — На поле Райтов замена.       Дилан снова хлопнул дверью, Алекс же шумно выдохнул. Обернувшись к дамам, мужчина широко улыбнулся.       — Семейные неурядицы. Дело житейское, — откланявшись, он удалился обратно в кабинет.       — Ох, кажется, мальчишки всегда ссорились. Как у меня на первых порах давление подскакивало, дорогая. В сумочке всегда лежали таблетки.       — Уверена, что они просто не сошлись во мнениях, — Анна улыбнулась, проводя свекровь в гостиную. — Алекс хочет как лучше, а в Диле играет молодая кровь.       — Думаю, ты права, дорогая.

***

      — Щенок. Наглец. Раздолбай, — Алекс ходил вокруг стола, сжимая в руке стакан с ромом. Внутри всё кипело от злости, грудная клетка горела от накатываемых волн жара. Или то было действие рома? — Несносный мальчишка, — зарычал мужчина, одним движением руки смахивая предметы со стола. — Язык ему оторвать, а лучше сразу голову, чтобы в ней больше не рождались подобные мысли, голосовые связки не могли их транслировать, а медово-карие глаза не смотрели в самую душу.       Остановившись у окна, Алекс залпом допил остатки алкоголя.       Закрывай, запечатывай, прижигай и выжигай — всё в пустую. Это так не работает.       Хлопнув дверью, Дилан шумно втянул воздух. Придёт время, у него кончится терпение, или у Алекса, и Дилан сам придёт с повинной к матери. Попросит сослать в лучшую академию в Канаде, открыть отдельный счёт и не ждать возвращения до тех пор, пока ноющая рана подростковой души не зарастёт.       Подхватив джойстик, Дилан запустил приставку. Лучший способ избавиться от разъедающей злости — направить агрессию в другое русло. Конечно, приятнее было бы отмутузить братца, но есть риск отхватить ответных пиздюлей. Подключив гарнитуру, Дилан зашёл в «палатку».       — Бро, приём, — параллельно он достал и раскрыл пачку сигарет, бегло посчитав содержимое. Половина — должно хватить на вечер.       — О, Дил, здарова, — немедленно отозвались на том конце. — Давай в гонки сыграем, там командой надо, а никого нет в онлайне.       — Давай, запускай и приглашай, — Дилан развалился на кровати, включая игру.       — Ща, я тут добью одних уродцев.       — Угу, — покусав губу, он кинул взгляд на открытую дверь на балкон. — Слушай, Брют, ты заканчивай, а я пока покурю. Настроюсь.       Парень улыбнулся, предчувствуя победу, когда его тюнингованный Camaro заходил на последний круг. А на таймере тем временем оставалась ещё минута!       Подумав, что спешить ему некуда, Дилан закинул в рот хрустящий допинг. Однако, несмотря на целую минуту в запасе, он совершил ошибку: зарядил нитро, заходя в поворот. Одно неверное движение стиком, мало тормоза, передавленный газ — и задница ушла в занос. Как волчок, машину закрутило на трассе; пробив носом отбойник, авто сошло с дистанции.       «Game over».       — Сука! — заорал Дилан, швыряя джойстик в телевизор.       Спустя время и ещё несколько заездов джойстик уже «летал» по комнате, под потолок забивались фразочки и выражения трёхэтажным матом, гарнитура накалилась от эмоций, захлёстывающих молодых людей.       — Сука, — пробормотал Дилан, заталкивая за щёки конфеты. Шуршащие фантики он надёжно спрятал под подушку. — Эти пидорасы снова нас обошли.       — Дил, чувак, выдохни, — Брют пытался успокоить друга, играя роль постигшего дзен монаха. — Сходи покури. Ещё покури. И харе жрать конфеты.       — Я ещё могу чипсами хрустеть, — достав несколько ломтиков, Дилан начал издевательскую пытку над Брютом.       Оба рассмеялись, обменявшись любезностями. Но Дилан всё же послушал друга и вышел на балкон, чтобы насладиться ночным прохладным воздухом и дозой никотина.

***

      Алекс вошёл в спальню, сразу встречаясь взглядом с женой. Анна сидела за своим столиком, расчёсывая волосы.       — Ох, а я тебя заждалась. Всё в порядке? — девушка поднялась навстречу, широко улыбаясь.       — Да, конечно, Анна, — Алекс сдержанно улыбнулся, опускаясь на край кровати. — Пришлось повозиться с почтой. Много писем от партнёров и компаньонов. Всем нужны ответы, без меня никак не справляются.       Они улыбнулись друг другу, взявшись за руку. Переплетая пальцы, Анна с беспокойством посмотрела на мужа.       — Алекс, может, я лезу куда не нужно, — тихо начала девушка, — но не хочешь с Диланом съездить в город? В последнее время вы сильно отдалились. Он, как младший брат, может переживать из-за подобного. Ты для него не только брат, но и кумир для подражания.       Сердце старшего Райта сделало кульбит. Мозг с трудом воспринимал сказанное всерьёз. Если мать знает об их с братом отношениях, то Анна говорит от чистого сердца и без задней мысли. Старший Райт невольно сглотнул, с опаской предполагая развитие событий.       Алекс Райт всегда держал руку на пульсе, знал, что и где происходит, был на пару шагов впереди партнёров, но собственный младший брат оставался загадкой. Алекса выводили из себя непоследовательность и полное отсутствие логики в действиях Дилана.       — Сходи к брату, — Анна погладила Алекса по плечу, мягко коснулась губами щеки. — Может, когда пелена гнева схлынула, получится поговорить в спокойном тоне. А когда вернёшься, — она лукаво улыбнулась, тонкими пальцами расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки, — можем посмотреть с тобой фильм.       Зарывшись пальцами в волосы, Анна притянула Алекса, жарко поцеловав в губы. Прошептав страстные глупости, присущие новобрачным в первый год, она ушла в ванну.       Немного посидев, старший Райт собрался с мыслями. Хлопнув себя по коленям, он поднялся и направился в комнату к брату. На тихий стук никто не отозвался, и Алекс зашёл внутрь. Комната была погружена во мрак. Синий экран телевизора был приглушён из-за долгого отсутствия, с открытой двери на балкон тянуло освежающей прохладой.       Алекс невольно прикрыл глаза и втянут аромат мятной жвачки, табака, парфюма и сладковатый запах самого брата. Во рту пересохло, взгляд метался по комнате в поисках Дилана. Алекс чувствовал приближающуюся лавину. Подобно гейзеру, она пробивала все замки и стальные двери, которые Алекс старательно возводил.       Каждое воспоминание о Дилане, его жестах, чертах лица, родинках на теле, вкусе кожи, язвительных словечках, жарких ночах, сорванном и хриплом голосе на утро, мимолётных поцелуях и запотевших окнах в авто — всё это было тщательно замуровано. Дамба терпела крах, не выдерживая натиск.       Прислонившись затылком к двери, Алекс глубоко вдохнул, мысленно сбрасывая все оковы.       Два раза в одну реку не входят.       Он усмехнулся, поднимая тяжёлый взгляд на дверь ванной комнаты.       Братья Райт в свою реку не просто ходят, а прыгают с разбегу, уходя с головой в пучину тёмных вод. И чем глубже, чем дальше от воздуха, тем лучше.       Как и Анна, Дилан принимал душ. Льющиеся потоки воды были единственным способом отгородиться от окружающего мира. Кипяток нагнал пару, стёкла душевой кабины запотели. Шум воды заглушил щелчок замка двери в комнату, шаги, едва различимое позвякивание пряжки. Горячие струи защитили юное тело от потоков прохладного воздуха, когда открылась душевая.       Алекс прилагал невероятные усилия, сдерживая себя и внутреннего голодного Цербера, рвущегося с цепи. От вида желанного тела на миг потемнело в глазах. Нельзя напугать, снова упустить. Нет, немыслимо.       От лёгкого прикосновения кожа покрылась мурашками. От крепкой хватки дыхание участилось. От чувственного поцелуя в шею с губ сорвался первый стон.       — Алекс…       — В этот раз ты быстро сдался, братишка, — старший Райт довольно ухмыляется и прикусывает кожу на загривке, вновь выбивая протяжный стон.       Их вечная игра, в которой Дилан любит проигрывать. Не сразу. Помучив себя и брата, натянув нервы до предела и доведя обоих до болезненной тяжести внизу живота.       Ру­ки сколь­зят вдоль юношеского те­ла, паль­цы ог­ла­жива­ют линию рёбер, язык пе­река­тыва­ет­ся по выс­ту­па­ющим поз­вонкам шеи.       Стеснение летит к чертям, когда их языки встречаются. Алекс целует страстно, жарко и влажно, касается кончиком языка неба, прикусывает губы. Целует так, что у братишки срывает крышу, лёгкие горят огнём от нехватки кислорода, тело плавиться от жарких ласк.       Дилан делает шаг назад, упираясь спиной в холодную стену. Лишь на секунду он вздрагивает, как вновь теряется в сильных руках брата, в его жадных поцелуях, в тихом рычании. Дилан слу­чай­но смот­рит в голубые гла­за, подёрнутые пеленой страсти, и по­нима­ет, что про­пада­ет. В этом бе­зумии, в этой страс­ти он под­да­ет­ся по­рыву и при­жима­ет­ся к силь­но­му те­лу нап­ро­тив. Он пок­ры­ва­ет по­целу­ями ко­лючий под­бо­родок, прикусывает губы. Алекс воз­буждён­но ры­чит и не мо­жет отор­вать­ся, при­падая и вы­сасы­вая ос­татки ра­зума, ос­тавляя толь­ко гру­бые жи­вот­ные ин­стинкты.       — Дилан, — выдохнув, Алекс касается щеки, поглаживая подушечками влажную от душа кожу. — Кажется, прошла целая вечность с последнего поцелуя.       — Я начал забывать вкус твоих губ, — братишка усмехается, мягко целуя. — А мимолётные касания, чтобы матушка не видела, или красноречивые разговоры взглядами, хах. Я скучаю по этому, Алекс.       Алекс с трудом сдерживается, но ре­ша­ет ещё по­иг­рать, опускаясь дорожкой поцелуев по груди, облизывая и по­сасы­вая ро­зовый со­сок, а вто­рой вык­ру­чивая и пе­рети­рая меж­ду паль­цев. В па­ху нес­терпи­мо но­ет и хо­чет­ся ещё, боль­ше Алекса, боль­ше его те­ла.       Старший Райт без слов понимает вспыхивающие желания в голове брата. Подхватив так, чтобы Дилан обнял бёдрами талию, Алекс направился к кровати. Жаркий страстный поцелуй, начавшийся в дверях ванной, заканчивается на кровати.       Утопая в подушках, Алекс нависает сверху, с наслаждением разглядывая младшенького. На­конец его те­ло можно рассмотреть в мель­чай­ших под­робнос­тях. Под­нять ла­донь и кон­чи­ками паль­цев про­вес­ти по плечам, соединяя созвездия родинок, по гру­ди; об­вести сна­чала один со­сок, за­тем вто­рой. Пой­мать су­дорож­ный вдох. Алекс с упоением наблюдает за тем, как Дилан зак­ры­ва­ет гла­за и за­кусы­вает ниж­нюю гу­бу, ког­да рука сжи­ма­ет нап­рягшу­юся от при­кос­но­вений плоть.       Он плавно входит в податливое тело, придерживая за бедро. Ласкает языком шею, всасывает кожу, оставляя следы. Едва ли не утробно рычит, наслаждаясь видом. Наконец-то он может его пробовать на вкус, может касаться, целовать, оставлять засосы. Алекс чувствует себя путником, всё это время умирающим от жажды, который дорвался до оазиса с пресной водой и сладкими фруктами.       — Чёрт, как… как узко, — прошептал Алекс, мягко качнув бёдрами.       Дилан прерывисто дышал, впиваясь пальцами в предплечья брата. Сходил с ума, слетал с катушек, нёсся на запредельной скорости в адское пекло.       — Потому что я не спал ни с кем, кроме тебя, Алекс, — сорвавшись под конец, он простонал имя брата, прогибаясь в пояснице.       Дилан облизывал губы, не отрывая взгляда от голубых глаз. Цеплялся за плечи, подставляя шею для новых засосов. Стонал громко, хриплым, севшим голосом. Сжимал бёдрами талию брата, яростно насаживаясь на член, плотнее обхватывая мышцами. По вискам стекала влага, искусанные губы саднили от соли, но невозможно было перестать целовать влажную кожу. Хочется больше, хочется всего и без остатка. Хочется раствориться друг в друге и больше никогда не расставаться.       Мать, Анна, злые языки, пресса… к чёрту их всех. К чёрту условности, моральные устои и общественные нормы.       — Алекс, — Дилан протяжно стонет, подрагивая от невыносимого наслаждения. В глазах темнеет до салютов и ярких разводов под прикрытыми веками.       Тихое рычание, мелкая дрожь разгорячённых тел, пальцы, впивающиеся в кожу до синяков. Стоны и шумные вздохи в унисон.       — Братишка, — приглушённо рычит Алекс, касаясь губами виска. Сильнее сжимая бедро, он наращивает темп, втрахивая давно желанное тело в кровать. Обхватив ладонью исходящий смазкой член, сжимает у основания.       — Пожалуйста, — хнычет Дилан, толкаясь бёдрами навстречу. — Алекс, пожалуйста.       Он слишком долго ждал, чтобы лишать обоих подобного наслаждения. Алекс водил рукой в такт толчкам, постепенно наращивая темп.       Дилан ед­ва сдер­жи­ва­ет­ся, что­бы не сор­вать­ся в пол­ный го­лос, ког­да Алекс за­дева­ет прос­та­ту, ещё и ещё раз. Он загнанно дышит, скусывая губы. Воздух слишком сильно накалён — каждый вдох отзывается болью в лёгких.       Нервы натягиваются, в глазах темнеет от невыносимой, сводящей с ума страсти.       Дилан прижимается теснее к брату, хватаясь пальцами за плечи, когда их накрывает волной экстаза. Они го­рели, го­рели яр­ким по­жаром, по­лыха­ли не­пос­лушны­ми язы­ками пла­мени. Пог­ло­щали друг дру­га, рас­тво­ря­ясь без ос­татка. Ды­шать бы­ло не­воз­можно — воз­дух вок­руг них слов­но стал од­ним сплош­ным ог­нём или сов­сем ис­чез.       Дилан быс­тро зас­нул, прижавшись щекой к плечу старшего брата. Алекс же, приобнимая за талию рукой, носом ерошил тёмные волосы на макушке, шумно втягивая воздух. Нужно было идти, возвращаться к жене, возвращаться в шкуру того Алекса Райта, которого все знают.       Осторожно коснувшись губами виска, Алекс поднялся с кровати. Сердце пропустило удар, когда Дилан едва слышно выдохнул «братик», крепко обнимая подложенную подушку.       Естество молило остаться рядом с братом, целовать его, обнимать, грея своим теплом. С улыбкой встречать новый день, наблюдая, как он недовольно щурится, просыпаясь от будильника.       Сглотнув, старший Райт машинально поправил одеяло, коснувшись пальцами кожи плеча.       Он при­ходит к не­му, не пре­дуп­ре­див, а за­тем ухо­дит, ни­чего не ска­зав. Ког­да-ни­будь это за­кон­чится.

***

      Завтрак проходил в тёплой семейной атмосфере. Оливия с Анной обсуждали планы на выходные, Алекс внимательно изучал газетные статьи, Дилан возил ложкой в остатках овсяной каши.       — Если вы так и будете чахнуть над кашей, то не сможете обыграть Брюта в баскетбол, — произнесла подошедшая Бэтти, подливая Дилану кофе.       — И ладно, — хмыкнул тот, подпирая кулаком щёку.       Отсутствие настроения у младшенького заставило Алекса поднять обеспокоенный взгляд. Братья переглянулись. Дилан поджал губы, отводя взгляд на белоснежную хлопковую скатерть. Алекс резко поправил газетные листы, чуть хмурясь.       — Тогда не удержитесь в седле, когда будете изучать окрестности семьи Найт, — домоправительница забрала тарелку, слегка взъерошив чёлку младшему Райту.       — И ладно, — тихо буркнув, Дилан помешал кофе чайной ложкой.       Оливия задержала взгляд на младшем сыне. Интуиция и материнское чутьё ни разу не подводило. Прищурившись, она тихо охнула, замечая различия тона кожи. Красные пятна засосов предательски выступали из-под плотного слоя косметической замазки. Оливия метнула уничижительный взгляд на Алекса, губы вытянулись в тонкую линию.       Старший сын как ни в чём не бывало отпил апельсинового сока, пристально смотря в ответ.       — Мне сейчас в голову пришла чудесная мысль, — Оливия улыбнулась, привлекая внимание всех сидящих за столом. Опустив ладонь на запястье Дилана, она повернулась к младшему сыну. — Я хочу съездить с тобой на море. Сменить обстановку, развеяться, позагорать, попить коктейлей на пляже.       От слов матери Дилан невольно вздрогнул и метнул взгляд на Алекса. Оливия довольно улыбнулась, сжимая пальцами запястье сына.       — О, Оливия, это же замечательно! — Анна широко улыбнулась. — Я попрошу свою знакомую, она подберёт вам самую лучшую поездку на ближайшие даты. Что ты думаешь, Алекс?       Алекс думал о сидящей рядом жене, об испуганном взгляде брата, о том, что заботливая матушка снова хочет испытать их братскую связь на прочность.       Внутри, запертый в клетке с толстыми закалёнными прутьями, метался Цербер.       Эта связь их губит день ото дня.       Ког­да-ни­будь это за­кон­чится.       Ког­да-ни­будь. Но не сей­час.