С возвращением

      Каллен вошёл бы в его комнату бесшумно, быстро прошмыгнув через едва открытую дверь, если бы не увязавшийся следом Пёс, толкнувший её сдуру лапами.       Неприбранно. Элементы знаменитого доспеха небрежно валялись, где придётся. Разве что кроме когтистой перчатки, пальцы которой были сложены в неприличный жест, адресованный стопке смятых отчётов, лежащих вместе с ней на столе. С бортика ванны уныло свисало полотенце, у ножек стула валялась приоткрытая дорожная сумка с ехидно выглядывающим горлышком бренди. Сам хозяин комнаты спал, причём довольно крепко. Солнечные лучи, объявившиеся с только-только наступившим рассветом, упрямо светили ему в лицо, но сейчас его это ничуть не беспокоило. Лишь морщился шрам, пересекавший переносицу, и веснушки на носу сгребались в кучу.       Каллен улыбнулся и шагнул в комнату. Скинув с себя накинутую сверху меховую мантию, он повесил её на спинку стула. Перчатки он уложил рядом с когтистой лапой. Оставленный Хоуком жест не менял, сегодня отчётов и правда было бесконечно много. Надавил носком на пятку ботинка, снял рубашку и штаны, сложив всё аккуратно на стул, пригладив вещи ладонью напоследок. Хорошо, что нагрудник был снят заранее ещё на лестнице, иначе наверняка бы разбудил Гаррета бряцаньем.       Пёс наблюдал за хозяином одним глазом, вторым уже спал, в ожидании, когда тот наконец-то уляжется. Мокрый чёрный нос шумно выдохнул в лапы.       Каллен нырнул под одеяло и, в отличие от Хоука, натянул его до самого подбородка. Обнажённая спина перед глазами казалась такой широкой в сравнении даже с его собственной, хотя телосложение командора трудно назвать «небольшим». Хоук был высоким, уступая в росте разве что Быку, но не был таким уж массивным. Наверное, всё дело в контрасте – плечи казались шире из-за узкой талии и бёдер.       Каллен осторожно пододвинулся ближе, стараясь не сильно волновать постель. Густая вихрастая макушка была ещё влажной после ванны, а загоревшая в путешествии кожа веяла ежевичной настойкой и...горячим. Что-то горячее – его естественный запах. Во всяком случае именно такие ассоциации приходили в голову Каллена. Когда Хоук не был по уши в крови или потрохах какого-то чудища от него пахло как...как от чашки горячего чая. Как от плошки горячего супа. Как от пламени. Может, конечно, это так пахнет огненная магия? Ведь на ощупь Гаррет как печка. Может Каллену так только казалось опять-таки в сравнении с ним самим. Ведь его кожа была холодной настолько, что с наступлением зимы он едва чувствовал пальцы на ногах, насколько тёплой ни была бы его одежда. Не суть важно, важнее – ему нравилось это тепло. И нравилось, как взвизгивает Хоук стоило неожиданно обнять его, запустив холодные пальцы под рубашку. Хочется обнять и сейчас. Им даже не удалось поговорить по его возвращению. Отчёты, доклады, собрания – благо Инквизиции, если в двух словах. И вздохнуть-то некогда. Только у командора появился перерыв на сон, как ему не до сна вовсе после месячной разлуки. Переплести бы между собой их ноги, обвить руками талию, крепко сцепив ладони в замок, и прижаться, что есть силы. Но тогда бы он точно его разбудил. А сон в это тяжёлое время – ресурс ценный и трудновосполнимый.       Каллен лишь позволил коснуться губами позвонков. Но даже от этого незначительного, по физическим меркам, прикосновения кожа Хоука вздрогнула, исказив крестообразный шрам между лопаток, и выстроила вдоль позвоночника дорожку чуть заметных мурашек, делая его веснушки на спине объёмнее. Хоук говорил, что на спине Каллена тоже есть веснушки и что ему это чертовски нравится.       Соседняя половина кровати задвигалась, и, приподнявшись на локте, маг уставился на раскрытые нараспашку двери балкона, прищурившись, когда в глаз стрельнул отскочивший от стены солнечный зайчик. Виднелись верхушки Морозных гор на фоне почти бесцветного неба. Потоптавшись немного, Хоук повернулся к Каллену, удивившись его присутствию, но постарался не подавать виду.       — С возвращением.       — И тебя, — Каллен мягко улыбнулся, ощущая себя по дурацки счастливым.       — Я храпел? — поинтересовался Гаррет, на случай, если именно это причина, по которой Резерфорд не спал.       — Нет.       Выходит, не ложился до сих пор. Ещё только ранее-ранее утро – опять его командор работал до самого рассвета, хотя Хоуку казалось, что это он-то припозднился.       — Который сейчас час?       Каллен пожал плечами, но Гаррет и не ожидал от него ответа, адресовав вопрос скорее во Вселенную. Затем Хоук широко зевнул и протёр глаза. Судя по доносившейся со двора тишине в Скайхолде ещё не проснулся даже петух.       Рухнув обратно, Гаррет сгрёб Каллена в объятия и тот прикусил губу от того насколько сразу стало тепло рядом с ним. Что ж, у них есть ещё в запасе какое-то время на сон прежде чем их прервёт утренняя птица, а затем утренний горн, или что в этой их Инквизиции объявляет о начале рабочей суеты. А затем Хоук закроет балкон с окнами, и они оба крепко уснут ещё на какое-то время.