Понять друг-друга

Фенрис попытался открыть глаза, но на это требовалось слишком много сил, а их как раз сейчас не было вообще. Последнее что он помнил, перед тем как упасть от многочисленных кровоточащих ран, был разговор с Адрианой. Она сказала, что у него есть сестра, после этого эльф вырвал сердце магессы и обессиленно упал на камни пещеры. Фенрис конечно же ушёл без единого пузырька эльфийского корня и вскоре пожалел об этом. Если драться с работорговцами было более-менее просто, то демоны и призраки были серьёзной угрозой. За последние три года он отвык сражаться один. Иногда он пропускал серьёзные удары потому, что по привычке надеялся, что ему прикроют спину друзья. «Зачем я ушёл? Из-за того что этого хотела Мариан? Да. Мы бы не смогли дальше нормально общаться. Но ведь это из-за неё! Я оставался в этом городе только потому, что рассчитывал на её помощь! Всё равно всё пришлось делать самому! Я думал, что теперь… я не один. Я ошибся. Я даже не могу глаза открыть. Дышать неимоверно трудно, проклятые работорговцы переломали рёбра, наверняка осколки пробил лёгкие. Голова раскалывается. Холодно. Кажется, я лежу в луже собственной крови. Я не смогу встать. Я… не уйду отсюда. Не стоит себя обманывать. Одно счастье, я не достался Данариусу.» Фенрис попытался встать, но тело не слушалось. Сил не было, была лишь адская боль. Из-за потери крови и боли в голове жутко хотелось пить. Лёгкий страх овладел эльфом. Готов ли он умереть? Здесь? Сейчас? Совершенно один. Тем более смерть обещала быть мучительно долгой. Он злился на Мариан, злился на себя. На то, что так она так жестоко обошлась с ним. На то, что он так бездумно ушёл. Дышать стало ещё труднее и ещё больнее. Во рту появился вкус крови, а в груди режущая боль. Мысли Фенриса вернулись к Мариан. К той самой ночи. Он вспоминал её прикосновения. Он помнил каждое. Вспомнил, как впервые впился в её губы. Как покрывал поцелуями её тело. Каждый стон. Изгиб. Сердце эльфа начало биться чаще. Фенрис начал понимать, что умрет, не сказав ей о своих чувствах. О том, что ему было хорошо с ней. Она открыла в нём чувства, о которых он даже не знал. Он стал захлёбываться кровью, пришлось собрать все силы, что бы повернуть голову. Когда эльф откашлялся он смог приоткрыть глаза. Всё как буд-то в тумане. В дверь кто-то вбежал. Враг? Если это так, то он обречён. А если нет? Такого просто быть не может. - Фенрис! – «Мариан? Она здесь? Со мной? Сейчас? Этого не может быть. Я брежу. Я точно помираю. Это мой личный предсмертный бред.» Девушка кинулась на колени к эльфу. Вокруг эльфа была внушительных размеров багровая лужа. Все звуки и мысли смешались в голове. Он слышал, как Хоук зовёт Андерса. Чувствовал прикосновения её руки на своей щеке, горячие губы коснувшееся его лба, всхлипы и всё провалилось в пустоту… *** Фенрис снова пришёл в себя. Боли больше не было и холода не было. Эльф с лёгкостью открыл глаза и увидел бардовый балдахин. Фенрис рискнул привстать и обнаружил камин с мирно горящим пламенем. Он был дома у Хоук. В её постели. В комнате никого не было. Значит, это был не бред? Мариан… искала его? Зачем? Она сама прогнала его. Эльф решил осмотреть себя на предмет ран, но конечно же Андерс всё вылечил. Верхняя часть его доспеха лежала на кресле рядом с кроватью, а сверху аккуратно сложенная красная ленточка… Он помнил, как в сердцах сорвал её и бросил на землю после встречи с первой группой работорговцев, желая забыть всё, стереть, никогда не вспоминать. Сейчас он бы такого не сделал. - Как ты себя чувствуешь? – Мариан стояла как провинившееся девочка, робко опустив глаза в пол. Впрочем, она как раз таковой и являлась. Она боялась, что Фенрис разозлится. Хоук конечно понимала, что он сердится и имеет на это полное право, но уж очень хотелось избежать метания бутылок и вырывания сердец. - Нормально. Но мне бы хотелось узнать, как я сюда попал, или хотя бы, как вы меня нашли. – Фенрис говорил с неприятной ноткой холода в голосе. Мариан подошла к кровати и села на край. - Я… погорячилась. Утром я пришла к тебе домой, но тебя там не было. Если честно я не думала, что ты отреагируешь на мои слова так серьёзно. И мы с ребятами пошли тебя искать. – Щёки Мариан покрылись румянцем. – Мы целый день не могли найти хоть какие-нибудь следы, а потом мы нашли мёртвых работорговцев с вырванными сердцами и пошли по следу… Фенрис прости меня пожалуйста!!! Когда мы нашли тебя, я так испугалась! Я так боялась, что мы опоздали! Андерс сказал, что ещё минута и было бы слишком поздно! Это я во всём виновата! Прошу прости меня! – По щекам девушки покатились крупные слёзы. - Ты никогда не думаешь что говоришь, а потом сама жалеешь об этом. Ведёшь себя как маленький ребёнок. Что с тебя взять? Как и все маги. Полностью безответственная. Тебе плевать на последствия. Ты наступаешь на одни и те же грабли и совершенно не хочешь меняться. – Фенрис хотел высказать ей всё, но при виде очередных слёз девушки, решил остановиться. - Ты меня простишь? Я обещаю, я буду думать, что говорю. – Хоук говорила почти шёпотом и, не отрываясь, смотрела в изумрудные глаза эльфа. - Только если ты сдержишь своё обещание. И спасибо за помощь. – Мариан было неописуемо приятно слышать его голос и ещё приятнее знать, что он её простил. – Я думаю мне пора домой. Я и так отнял слишком много твоего времени. - Фенрис… Я боюсь, что тебе лучше остаться. Раны были серьёзные и тебе нужен отдых, прошу прощения за такие слова, в чистом доме и в тёплой постели. И есть тебе надо горячую, полезную пищу, а не напиваться вином до потери памяти закусывая его куском хлеба! - Я всё же думаю, что так будет лучше. – Фенрис не хотел оставаться в постели Хоук. По его мнению, это было немного неприлично. Тем более, где она то будет спать? - Зато я так не думаю. Отдыхай. – Девушка встала и пошла к двери. Фенрис уже хотел было начать одеваться, но в комнату вошла Леандра. - Мессир Фенрис, можно войти? Я принесла вам поесть. Вы были так бледны, когда вас принесли! – В руках женщины был поднос с чем-то очень вкусным, по крайне мере запах был изумительный. - С-спасибо, но я думаю, что всё таки не стоит… - Фенрис был ошеломлён такой заботой со стороны матери Хоук. Всё что он мог сделать, пока осознавал происходившее, это удивлённо хлопать глазами. - Ох… пока я не увижу на ваших щеках здоровый румянец и пока вы не поправитесь хоть чуть-чуть, я вас не отпущу. Вы очень худы, даже для эльфа. И не надо думать про меня как о спятившей старухе! Нет и нет! Вы должны остаться. – Всё это время Мариан стояла прикрыв глаза рукой и не знала что делать, плакать или смеяться. А мама знала о чувствах дочери? Мама знала! А как тут не знать, когда посреди ночи доченька вваливается к ней в комнату в ОЧЕНЬ не трезвом виде и постоянно хнычет «Я люблю его! Иззи…ик… говорит, что я лучше найду!...ик… А мне не надо лучше!... ик… Мне нужен только он! Со всеми его… ик… недостатками! ФФФФФенрис!!!». Главное что Мариан не помнит этого и сейчас пребывает в состоянии шока, и пока мама будет пытаться накормить прибалдевшего Фенриса, решила потихоньку уйти. Кстати уговорам Леандры эльф не долго сопротивлялся, ровно до того момента как собственными глазами увидел четыре здоровенные и очень аппетитные котлеты. Война войной, а обед по расписанию.