Письмо

      Письмо. Возможно, для кого-то это — кусок бумажки, которую зря испортили. Но для некоторых людей это своего рода шанс. Способ показать чувства, которые находятся глубоко внутри.       Поэтому это стало прекрасным способом для Эдгара. Его чувства к Рампо Эдогаве ни разу не исчезли и не угасли спустя время.       Они познакомились на вступительной церемонии для первокурсников, когда Эдгара поставили к неизвестному ему парню как наставника. Но Аллан не ожидал, что этот человек поселится глубоко внутри него и будет занимать каждую свободную мысль.       Но Рампо Эдогава был для него прекрасным и недоступным. Но при этом парень всегда находился рядом: можно дотронуться, лишь протянув руку.       Но Эдгар никак не мог этого сделать. Ему не хватало для этого смелости и решимости.       Когда ночью Эдгар сидел один в комнате общежития, то ему пришла идея — гениальная, как думал он, — написать письмо для Рампо Эдогавы. Все же опыт он в писательстве имел, хоть и не в любовных письмах.       Первое он писал очень долго, задумывался над каждым словом. Нужно ли выражать все чувства, что бушуют внутри, или нет; писать, каким его видит Эдгар или не надо. Спустя долгое время кропотливых стараний он нашёл для себя середину. Первое письмо он положил в сумку Рампо Эдогавы, когда того не было в кабинете.       Но Эдгар не смог остановиться на одном письме, поэтому каждый вечер и ночь он продолжал писать. Второе. Пятое. Двадцатое. Он уже сбился со счета, сколько уже написал писем, потому что некоторые он не решался отправить: слишком они были что ли… откровенными. В каждом он писал что-то новое, старался не повторяться. Если Эдогаве (он уже мысленно разрешил себе так обращаться к нему) было плохо, он писал слова поддержки. Если случалось что-то хорошее, то обязательно радовался за него. Даже когда на небольшой самодельной битве умов он проиграл Рампо Эдогаве.       Пролетело время, и случилось то, чего По боялся больше всего. Он оканчивал университет, а значит, если не решит признаться, то больше никогда его не увидит. Поэтому у него осталось последнее письмо. Он хотел, чтобы Рампо знал, кто все это время писал. Что именно он влюблен в Рампо.       В последнем письме Аллан предложил встретиться возле озера, которое находилось в центральном парке. Когда По пришёл на место, то заметил, как возле Эдогавы вьется какая-то девица. Эдгар почему-то сразу спрятался за кусты, решив подслушать их разговор.       — Ну Рампо, это я писала все эти письма. Это я тебя люблю. Ну почему ты мне не веришь!       Рампо молчал. Он не хотел отвечать девушке, которая нагло врала. Поэтому Эдогава решил ответить, почему он не верит.       — Во-первых, я видел, как ты пишешь. У тебя размашистый почерк, большие буквы и совершенно нет наклона. В письмах, которые я получал, манера письма другая: более мелкий, аккуратный почерк, а главное — там есть наклон.       — Я могла… — хотела что-то сказать в свою защиту девушка.       — Ничего ты не могла. Во-вторых, от писем пахло очень приятно. Иногда мятой, иногда чёрным кофе. А от тебя пахнет дешевым парфюмом. В-третьих, ты слишком открыта со мной в общении, чтобы писать такие послания.       Девушка сильно покраснела. Она не думала, что Рампо её так быстро раскроет. Ей захотелось оправдаться, возможно признать свою неправоту. Но для неё — самой красивой девушки университета — это бы стало слишком низким поступком, поэтому она просто ударила Эдогаву щеке и убежала.       — А в-четвертых, — все продолжал Рампо, — только один человек мог знать про битву умов. Так ведь, Эдгар Аллан По?       По продолжал сидеть за кустами, нервно сжимая свою сумку и начиная потихоньку плакать то ли от радости, что Рампо сам догадался об отправителе, то ли от ошибки, которую он упустил.       — Эй, ты чего? — его отвлек Рампо, который появился за кустами. — Ты чего плачешь? — Эдогава достал из кармана штанов платок и протянул его Эдгару. Когда Аллан принял платок, Рампо сел рядом с ним.       — Я думаю, ты и сам сможешь догадаться почему, — вытирая слезы, проговорил По.       Эдогава отобрал сумку у Эдгара и вынул оттуда пачку сухих салфеток, начал помогать вытирать слезы. А затем, когда слез уже не осталось и Эдгар успокоился, Рампо, счастливо улыбаясь, упёрся лбом в лоб Аллана.       — Ты такой милый, — только и смог сказать юноша.       — И ничего я не милый! — сразу же среагировал По.       Рампо лишь тихо засмеялся.