S t a y

— Ну, отпусти меня, Кас! Я даже обещаю вернуться до десяти.       Спустя несколько дней мы вновь столкнулись на кухне. Я шла с бокалом вина в руке, другой придерживая телефон и разговаривала с девочками по видеосвязи. Мельком они увидели моего мучителя и пришлось резко нажимать все кнопки на завившем сотовом, чтобы он как можно меньше услышал о своей невероятной привлекательности от женского пола. Подружки вновь подбивали выбраться в наше старое место, отдохнуть и отвлечься от происходившего вокруг.       Затем Кастиэль забрал бокал, выливая остатки напитка в раковину и покачал головой, смотря на полупустую бутылку дорого вина. Я стащила его из подгреба, хей, мне восемнадцать — это же не покупка, а лишь одолжение! Причем у собственной семьи. — Тебе самому не надоело вечно просиживать со мной за просмотрами телешоу, готовкой. Эй, ты даже не позволяешь гладить одежду, — признаюсь, просмотр недавно вышедшего турецкого, сериала про девушку потерявшую стипендию и трудолюбивого «робота», расслаблял и впервые за долгое время я смеялась. Иногда наш просмотр заканчивался тем, что меня клонило в сон, но я не позволяла себе уснуть на плече Каса и сразу же собиралась, желала доброй ночи и после того, как дом погружался в тишину, мы вновь продолжали просмотр. — Неужели, я всю жизнь так и проживу?!       Изобразив легкое падение назад, ощутила сильные ладони на талии и перевела взгляд, показывая, что всё в принципе нормально. Он моментально убрал руки, отшагивая назад. — Кхм, Джон попросил приглядывать за вами пока не закончится расследование. Я не могу сказать сколько нам придется просидеть здесь, но уверяю, Диана, всю жизнь ты точно не просидишь здесь.       И вновь воцарилось молчание. Прошли несколько минут, мой взгляд жалобно устремился в глаза Кастиэля — словно я пыталась вытребовать игрушку в огромном детском магазине, они слегка отражались в его взгляде. — Ладно.       О, Боже, пожалуйста скажи, что он не шутит. — Но это будет по моим правилам. Я отвожу тебя, ты отписываешься мне — всё ли в порядке и комфортно себя чувствуешь. При малейшем сомнении незамедлительно пишешь: будь то неприятный парень, чувство дискомфорта или же желание просто приехать пораньше домой. В два, ладно, три часа ночи, так или иначе, ты должна быть дома. В другом случае мне придется позвонить Джону, а твоим братьям попрощаться со мной навсегда. — Хорошо, папочка, — весело отвечаю ему и быстро взбираюсь по ступеням наверх. Оказываясь в комнате, захлопываю дверь и набираю общий чат. — Девочки, свершилось! — Тебя отпускают?! — А он не такой уж и робот, да? — Вы переспали, — последней спрашивает Чарли, поднимая брови несколько раз и изображение с её стороны застревает. Собственно, как и всегда, в доме её семьи есть проблемы со связью, из-за этого сигнал всегда глючит. — Да, не уверена, нет. Мы идем на вечеринку! — А теперь скажите, что лучше надеть…

***

      Поездка в тишине кажется хорошим знаком. Кастиэль в этот раз едет без плаща, в вязанной жилетке с джинсами, и задумчиво смотрит по сторонам. Изучает периметр, отец делал также после нашего переезда с Сэмом в новый дом, привычка военных лет. Всё ещё неловко чувствую себя в присутствии мужчины, я затронула больную тему и даже не знаю, как попросить прощения. Мы притормаживаем у шумного дома и Кас резко поворачивает голову, считывая все эмоции с лица. Ощущаю благодарность от того, что он не цепляется к моему выражению на лице при пересечении взглядов. — Пожалуйста, позвони, как будете закругляться. Мне ехать десять минут, поэтому не волнуйся и держи телефон неподалеку. — Да-да, помню — при малейшем сомнении набираю, и ты увозишь нас домой. — Хорошо, — кивает он и я выбираюсь из машины сама. Отходя к дому, слышу, как окно в его машине опускается, — Диана. Хорошо проведи вечер. — Спасибо, Кас, — с улыбкой отвечаю, но знаю не услышит, так как машина уже мчится по трассе в сторону особняка.       В доме первой встречает оглушающая музыка, я уже и отвыкла от неё. Зайдя в гостиную, поднимается гул. «Девчонка-Винчестер с нами, а значит вечер становится лучше» — это орет диджей Гарт, отчего я закатываю глаза и шлю парню воздушный поцелуй. Он запинается и чуть не падает со своего места, а потом как ни в чем не бывало трет диски и делает музыку чуть лучше. — О, Ди, мы так скучали, — девчонки сжимают меня в объятиях и мое шипение едва слышно. Иногда можно и потерпеть, — С чего начнем?       Я почти не прикасаюсь к алкоголю и танцую в шумной толпе, а затем бросаю дротики с Михаэлем, и мы признаем ничью, мирно пожимаем руки и отходим кто куда — он вновь начинает пить, сама только вспоминаю об обещании написать Касу. Судорожно ищу телефон по карманам и нахожу его в заднем кармане зеленых брюк. Кратко пишу о положении дел и убираю обратно. Беру пластмассовый стаканчик и пробую на вкус, пиво оказывается не слишком терпким и почти моментально осушаю первый, затем и ещё два, пританцовывая вместе с ребятами. Движения становятся плавными, тело расслабляется и чьи-то крепкие руки прикасаются к спине, приятно оглаживают плечи, прикасаются к бедрам. Откидываю голову на приятно пахнущее плечо, ощущая припадающие губы к своим. Отвечаю, затем оказываюсь зажатой между стеной и им. Чужая ладонь растягивает пуговицу. В один момент становится всё равно на шумную толпу позади нас. Ласкательные движения проходят в более интенсивные, отчего выгибаюсь и ставлю левую ногу чуть повыше стены, партнер хищно улыбается и мышцы сводит судорогой, ударяюсь головой об стену и неприлично постанываю. Запрыгнув на него, припадаю к губам, и парень крепко удерживает меня за талию. Мы оказываемся на втором или третьем этаже, он сразу закрывает дверь и резко сдирает футболку, припадая к шее… — Знаешь, — хрипло шепчет он, — Я могу сделать твой вечер ещё лучше. — Да-а-а?       Он трясет пакетиком, высовываю язык, и он кладет таблетку сначала на свой, страстно целует и затем наши языки соприкасаются. Если до этого голова соображала более-менее лучше, и я контролировала ситуацию, то спустя минуту всё заволакивает дымка. Помню, как оказываюсь наверху и синхронно повторяю движения. Всё так хорошо, слишком хорошо… Он придерживает мою спину и в один момент всё меняется. В его зрачках отражается желтый цвет. С губ срывается крик, резко слезаю с него и судорожно натягиваю одежду, вероятнее всего не свою футболку, решаю не возиться с ботинками и бегу босиком по ступеням вниз.       Когда зубы начинают стучать друг о друга и сковывает челюсть, вспоминаю о телефоне в кармане. Сначала звоню подругам, ни одна не отвечает. Перевожу взгляд на мерцающий дом. Сейчас нет и часа ночи нет. Прижимаю кулак к губам и судорожно выдыхаю. — Диана? — отвечает мягкий голос. Слышу, словно он засыпает в кофемолку зерна и на заднем плане звучит разговор, это работает телевизор. Звук расслабляет и с губ срывается тихий плач. — Я еду. Дорога займет не больше пяти минут, — он уже заводит мотор, — Оставайся на связи, хорошо? — Тихо мычу, киваю, словно он может увидеть. Затем машина резко тормозит. — Я вижу тебя, иду.       Он подходит, помогает встать на ноги. Оступаюсь, помогает удержаться на ногах, закидывает правую руку себе на плечо. На левой отсутствует фиксатор. Всю дорогу молчим, хотя мои попытки что-то сказать вновь прерывают тихие и жалобные всхлипы.       Зайдя в дом, медленно плетусь на кухню и открываю шкафчики. Затем закрываю, это повторяется с тысячу раз. Теплая рука прижимается к моему плечу, и я выхватываю нож, разворачиваюсь. — Не прикасайся ко мне! — Диана, брось нож. Ты можешь навредить себе, — его вкрадчивый голос действует не хуже успокоительного. Глаза переполнены болью. Он подходит ещё ближе и нож с лязгом падает вниз. Его глаза блестят в темноте, они синие. Они похожи на Тихий океан. Синие, так схожи с тем цветом, когда начинается шторм. Резко прижимаюсь к его груди, сжимая спину обоими руками, и первые несколько секунд чувствую себя неловко. Левая рука прижимает к себе, правая поглаживает по волосам. Щетина слегка царапает лоб. — Теперь всё хорошо, ты дома. Больше никто не сможет причинить тебе боль.