Ладошки

Вырваться из этого городка мечтал каждый второй его житель, но только каждому сотому удавалось. Александр причислял себя к тем счастливчикам, коим было суждено отправиться в далёкое и счастливое плавание под громким названием «жизнь». Будучи студентом местного колледжа и не рассчитывая на что-то стоящее, он с маниакальным упорством слал свои работы во все более-менее крупные и сильные университеты страны и шанс выпал. Его пригласили в Москву, сначала на заочное, а потом и очное отделение архитектурного факультета. Им всерьёз заинтересовались, и он с легким сердцем уехал. Жил в общаге, подрабатывал официантом и грузчиком, в общем, крутился как мог. После десяти лет в столице он полюбил её как родную, сделал вполне успешную карьеру и даже накопил на небольшую квартирку в стиле «студия». В родном городе оставалась бабушка, а больше никого и не было уже пару лет. Родители как-то незаметно спились и ушли тихо, так же незаметно, как и жили. Александр хотел забрать единственного близкого человека к себе, но бабушка была у него кремень и от могилы дочери с зятем уезжать не собиралась. Вот и приходилось периодически мотаться в N-ск, чтобы проведать старушку. Лето в этом году выдалось знойное, безжалостное, так что галстук был засунут в карман, рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, а небольшие пожитки в кожаном саквояже не мешали абсолютно. Мешал голод. Вылетев из Москвы в пятницу ночью, Александр забыл поужинать, а потом вспомнилось, что и пообедать. Поэтому сейчас, проходя мимо самого приличного ресторанчика в городе, он отчётливо уловил ароматные запахи, которые заставили его притормозить. Бабуля сейчас всё равно на огороде, сказала, что нужно прополоть сорняки, так что дома его точно никто не ждёт с накрытым столом. Выходит, можно перекусить и здесь. Дверца была услужливо распахнута, и он вошёл в полумрак заведения, где, впрочем, уже кипела субботняя жизнь. Он с удовольствием заказал завтрак, состоявший из блинчиков с творогом и малиновым вареньем, чашки ароматного капучино и большого сэндвича с курицей. Всё это оказалось настолько свежим и вкусным, что гость с удовольствием оставил хорошие чаевые. Выходя, он нащупал сигареты в заднем кармане и свернул за угол, приученный не смолить на ходу. Тут его ждало небольшое, но весьма странное, если не сказать приятное, потрясение. Спиной к проходу, под небольшим навесом стоял парень в чёрной фирменной одежде и со вкусом курил. Но не это потрясло Александра, а две ладошки, аккуратно отпечатанные на филейной части этого самого парня. Он даже забыл поджечь сигарету и только глупо пялился, оценивая, как статность фигуры, так и эротично обтянутые ягодицы. Мучные ладошки, явно детские, сбивали с толку. Парень меж тем докурил, с явным сожалением сделал последнюю затяжку и, словно бы ожидая этого мига, кто-то позвал его из открытой двери подсобного помещения. — Женька, тащи свой тощий зад назад, блины всё ещё на твоей совести. Тот, кого назвали Женькой, печально вздохнул, выбросил окурок в урну и поплёлся выполнять свой долг перед неведомой женщиной. Александр смог наконец-то прикурить, сделать первую затяжку, и перевести дыхание. То, что его привлекают молодые люди, а не девушки, он понял уже в Москве, когда ему впервые предложил секс сосед по общаге. Это не повергло его в шок или пучину отчаяния, ибо секса хотелось, как любому половозрелому парню, а разводить девчонок он не умел, да и не хотел. Раньше всё было как-то некогда задуматься о том, почему его не привлекают разговоры о сиськах и прочих прелестях, а тут всё как-то срослось. Соседу не обломилось, ибо мудрость пращуров подсказывала, что не стоит смешивать чисто соседские дела с постелью. А вот потом у него было несколько романов, впрочем, не очень страстных с точки зрения сердечной мышцы. Секс был на уровне и даже больше, но вот каких-то особенных чувств, о которых читалось в романах и поэмах, увы, не было. Александра это не тяготило, ибо он впахивал как вол и стремился завоевать своё место под солнцем, а любовь… Будет. Наверное. *** Осенью в ресторанчике было шумно и многолюдно, но всё равно безумно вкусно. Он заметил, что идя с вокзала первым делом заворачивал именно сюда. Кормили тут получше всяких там московских гурмэ, а главное, что в разы дешевле. Жмотом Александр не был, но поесть любил, даром только, что не в коня корм. Был он довольно-таки худощавым при своём росте в метр восемьдесят три. Зато карие глаза, модная стрижка на черных волосах и очки в тонкой золотой оправе. Чем там бабушка вечно недовольна? А, жены нет. Так и не будет, прости родная. О своих предпочтениях он не распространялся, но периодически терпел сватовство от очередной «незамужней, красивой, хозяйственной». В этот раз он заказал те же блинчики с творогом, но взял кисель из брусники и салат с телятиной. Салатный лист приятно хрустел и брызгал соком, телятина таяла во рту, а уж блинчики… Их нельзя было забыть, как не старайся. После первой дегустации, той, когда он встретил парня с ладошками, начались невольные сравнения. И нигде, ни в одном кафе или ресторане, ни у одной знакомой или незнакомой дамочки, не получились такие вот кружева. Изумительно. Зима подкралась неожиданно и незаметно. Он чуть было не забыл купить бабушке подарок на день рождения, но реабилитировался уже в родном городке, успев, конечно же, заскочить на завтрак в любимое место. Пахло облепиховым чаем, выпечкой и корицей. Он заказал это всё, добавив пшенную кашу и не прогадал. Вспоминал ли он того паренька, что встретился ему в первый раз? Наверное, да. Каждый раз заходя за угол, он загадывал желание. Если встретит, то подойдёт и познакомится. Если нет… То попробует счастья с очередным парнишкой в Москве. Должно же ему когда-нибудь повезти? *** Зимой было много заказов, просто снежный ком и это учитывая новогодние праздники с одной стороны радовало, а с другой нервировало. Хотелось вырваться к бабушке, подарить ей пуховый платок, а потом смыться в ресторанчик и отведать тех самых блинчиков. Всё чаще Александр ловил себя на мысли, что это был бы идеальный завтрак дома. В его уютной, но такой пустой и холодной квартирке. Парочка любовников сбежала от него, стоило только предложить сковороду и продукты на блины, так что мечтать — единственное, что оставалось. Вырваться удалось к Рождеству, и он радовался этому как ребёнок. Религиозным никто в его семье не был, но лишний повод отпраздновать что-либо любит каждый русский. В родном городке всё принарядилось, и даже выбоины на дорогах ощущались, как лёгкая грусть по прошлому. Он бы не хотел вернуться сюда навсегда, но эти вылазки дарили какую-то радость и даже надежду. Он ещё не успел дойти до входной двери ресторана, как что-то дёрнуло заглянуть за угол и замереть от радости. Две маленькие ладошки на чёрной ткани форменной одежды, вселяли в его сердце отчаянную смелость. Он ведь даже не знал толком, как выглядит этот юноша, но познакомиться желал страстно. Он бы это и сделал, но тут к парню вышла женщина, отобрала сигарету и начала выговаривать что-то про сменщицу и ответственность. Подслушивать было нехорошо, но уходить в разгар ссоры, значит привлечь к себе внимание. Поэтому Александр стоял около стены в полумраке и слушал. — Ты пойми, вас таких куча пороги обивает, а место досталось тебе. Нужно уметь быть благодарным. — Разве я не справляюсь со своей работой? — удивленно и хмуро спросил юноша. — Что-то мне не припоминаются мои косяки и невыходы на работу. Пашу как вол, а в итоге, я ещё и обязан? — Ты же мужчина, Женечка, ты должен понимать. — Я понимаю, Елена Васильевна. Понимаю, что вы нашли себе дурака, который тащит всю кухню за копейки, а остальные просто поступают так же. Но я не железный. И завтра я не выйду. — У нас банкет. — А у меня мама, которая забыла, как я выгляжу. И больная спина, потому что я снова разгружал машину. — Ладно, один день. — Два. У меня переработка такая, что я месяц должен отдыхать. — Не преувеличивай. — Даже не думал. Два дня и найдите мне нормальную сменщицу, пожалуйста. Сами же говорите, что полно народу. Может второго мужика возьмете? — Посмотрим, — буркнула Елена Васильевна и ушла в подсобку. Юноша вздохнул, вытащил из кармана пачку и выбил новую сигарету. Александр постарался рассмотреть лицо получше, но тут раздался крик той самой мадам и повар чертыхнулся, засовывая неприкуренную сигарету назад. — Чтоб вы все во фритюр попадали. Внутри остался какой-то неприятный осадок и Александр раздумывал, а стоит ли заходить и портить парню настроение новым заказом? Но устоять всё-таки не смог. Блинчики манили круче секса, который в Москве можно было найти без проблем. *** Бабушка умерла тихо и совершенно внезапно. Ему позвонила соседка и пришлось свалить все дела на помощника, а самому заняться похоронами единственного близкого человека. Именно там на кладбище, рассматривая вырытую чёрную землю, он осознал, что остался совершенно один. Бабушка хоть как-то скрашивала его одиночество своими звонками и редкими встречами. А ему было приятно выбирать ей подарки и дарить, зная, что многие вещи она потом раздаст по соседкам. Он выбился в люди и это откладывало свой отпечаток на старушку и её окружение. Кто-то завидовал, кто-то радовался, а кто-то презирал, что в москали подался. Ему было всё равно, особенно теперь. Когда спросили про ресторан, он не раздумывая назвал тот, в котором стал частым гостем. И не потому что был уверен, что там возьмутся за поминки, а потому что больше ничего в голову не пришло. Организацию взяла на себя бойкая соседка, которой он был безгранично благодарен. Самому ему пришлось отбиваться от ритуальных контор, риэлторов и прочих старателей, налетевших коршунами. Из какого-то коматозного состояния его вывела простая фраза про блины и он осознал, что сидит за столом, с рюмкой водки, а всё та же соседка пытается накормить его блинами. — Нужно помянуть, Сашенька, так положено. Он кивнул и опрокинул рюмку не раздумывая, а потом закусил блином с кутьёй и вышел на воздух. Толпа малознакомых ему людей проводила жалостливым или не очень взглядом, но ему было всё равно. В душе вымерзло точно так же, как и на улице. Он долго пытался прикурить, но зажигалка отчаянно не желала выдавать искру. И тут рядом раздался лёгкий чирк и перед носом возникла горящая спичка, от которой приятно потянуло серой. Александр не стал мешкать и прикурил, а только затем поднял глаза. — Спаси…бо, — глупо моргнул он, рассматривая того самого парня с ладошками. — Не за что, — кивнул тот в ответ. — Мама? — И кивнул в сторону ресторана. — Бабушка, но считай, как мать, вырастила меня. — Соболезную. — Спасибо. Он смотрел на приятные черты лица, впервые видя их настолько близко. И ему нравились и светлые волосы, и какие-то серо-голубые глаза и полные губы, держащие сигарету. На парне был бушлат, но кухонные ботинки, видимо подошёл реально из желания помочь прикурить. — Не холодно? — Ещё нет, пару минут и побегу. Я тут поваром работаю. — А я знаю, — неожиданно даже для самого себя усмехнулся Александр. — Видел тебя пару раз. И ладошки на пятой точке. — Это Нинка, дочка хозяйки, — улыбнулся юноша. — Её помимо основной работы мне подкидывают время от времени. — Любишь детей? — Терпеть не могу, но Нинка забавная, особенно когда матери рядом нет. И говорит нормально, без жеманства, и помочь легко может. — Я тоже по детям не спец. А вот блины у тебя вкусные. Парень внезапно покраснел и отвёл глаза. Потом вспомнил, что он в снегу и далеко не по-зимнему обут, и начал озираться. — Иди, не хватало ещё заболеть из-за меня. — Женя, — протянул он руку. — Саша. Я к тебе подойду после всего? — Зачем? — чего-то испугался парень. — За надом. Помянуть. — А, да, заходи. Постучись в эту дверь. — Хорошо. Вот и познакомились. *** Александр, как и договорились постучал в железную дверь, имея в запасе закуску и бутылку водки. Ресторан закрывался в полночь, но официантка по секрету сообщила, что повар заканчивает около одиннадцати. Открыл ему как раз-таки Женя, одетый в обычную по сезону одежду. Даже шарф замотал. — Как ты? — Нормально. Отправил всех старушек на такси по домам, забрал самое вкусное со стола и вот. — Пойдём ко мне? Мама сегодня в ночь дежурит, а бухать в мороз на улице… — Пойдём, конечно. Я бы к себе позвал, точнее к бабушке, но тяжело там без неё… — Понимаю, идём. Шли они по плохо освещенной улице в молчании. Говорить на морозе о чём-либо было не с руки, да и идти было недалеко. Как Александр и думал, жил повар в старенькой хрущевке в пять этажей, без лифта и домофона. Поднялись они на третий и попали в тёплое и уютное помещение. Женя завозился с одеждой и тапочками, предоставляя свои гостю, а сам потом убежал к себе в комнату. — Я переоденусь, быстро, ладно? Одежда едой воняет, капец. Нужно её в машинку сунуть. Тут у нас кухня, располагайся, я быстро. Александр кивнул и отправился в указанный пятачок. Кухонька была маленькая, но вмещала в себе столик, два стола — один обеденный и один разделочный, два стула, холодильник, плиту и раковину. Всё настолько миниатюрное, что даже оставалось место для манёвров. Квартира у бабушки была немного побольше, она получила её от своих родителей, которые трудились на заводе и сами построили дом, в котором жили. Это несколько улучшало размеры жилплощади. Гость выставил на стол всё, что принёс в пакете, вымыл руки тут же на кухне и присел за стол. Женя выбежал из комнаты в ванную, судя по звукам, и запустил машинку, прежде чем появиться в кухне. — Вот и я, — профессионально оценив стол, он полез в подвесной шкафчик за рюмками, а потом в холодильник за соком. — Я запиваю, не могу закусывать. Александр кивнул и взял в руки запотевшую с мороза бутылку. Было неловко, что он вот так навязался незнакомому парню, но раз судьба подкинула ему такое знакомство, то отказываться он не будет. Пусть это всё и останется всего лишь поминками. — Ты если хочешь, то кури, я форточку открою. — Дома неудобно как-то, запах. — Мама знает, что я курю. Ругается только, если сильно надымлено, а мы проветрим. Кури. Александр благодарно кивнул, разлил по рюмкам тянущуюся жидкость и достал пачку. Выбив сразу две сигареты, одну передал хозяину и тут же чиркнул зажигалкой, давая прикурить и прикуривая сам. — И часто ты левых мужиков домой приводишь? — прокурорским тоном спросил гость. Женя чуть не подавился затяжкой и укоризненно посмотрел на него. — Ты первый. Полегчало? — Немного. Просто отвык к подобному проявлению сочувствия. Бабульки, конечно, звали к себе на продолжение банкета, но я за эти три дня пропитался нафталином настолько, что могу моль отпугивать. Юноша улыбнулся и взялся за рюмку. — Знаешь, повод печальный и я тебя прекрасно понимаю, но давай за то, что ей там лучше. Там всем лучше, там нет болезней, нет проблем. — Ничего нет, ты прав. Они выпили не чокаясь. Женя тут же запил соком, а Александр затянулся и тускло посмотрел на закуску. Не лезло. — Столько всего было сказано сегодня, но ничего из того, как же теперь дальше жить. Всё какое-то материальное что ли. Кто за квартирой предлагал последить, кто советовал сдавать, а кто-то и продать. Риэлторы эти, суки. Лучше бы сказали, как теперь одному жить и на кладбище ко всем троим из Москвы летать. — А ты в Москве живёшь? — немного робко задал вопрос Женя. Ему было не по себе, ведь ещё никогда не был на похоронах, за исключением глубокого детства, когда умер дедушка. Отец жил далеко, бабушка в соседнем городке. Все были живы и относительно здоровы. А тут у человека горе. Что говорят в таких случаях? Чем поддерживают? Тем более, что они друг друга и не знают совсем. — Живу, да. Лет десять уже. Я архитектор, работаю в серьёзном концерне, ведущий специалист. Бабушка мне очень помогла, когда я рванул с голой жопой в столицу. Я от неё постоянно закрутки домашние получал. Она с разными людьми посылки передавала. То салаты какие-то вкуснючие, с рисом. То завитки из огурцов, такие хрустящие, что ночью нельзя было их жрать, хруст на всю общагу стоял и все тут же сбегались помочь. Про помидоры я вообще молчу, до сих пор спокойно на них смотреть не могу. Теперь вот буду как Кощей над каждой банкой трястись. — Хорошо, что тебе доброе вспоминается. Я сам никого ещё… Ну ты понял. Мне сложно тебя поддержать, но там на заднем дворе, ты был такой потерянный, не такой, как всегда. — В смысле? — Александр замер, не донеся руку до рюмки. — Ну, я видел тебя несколько раз и в зале, и на заднем дворе, — покраснел парень. — Ты выделяешься из толпы, знаешь ли. Александр почувствовал, что внутри стало теплее. И не от водки, а от слов такого смущенного ими же Жени. Он посмотрел на алкоголь, на закуску, потом снова на хозяина квартиры и понял, что пропал. Давно пропал, только подтверждение этому нашёл сейчас. Близкое знакомство с симпатичными мальчиками обычно начиналось с постели, так было и проще, и понятнее. Но глядя на абсолютно простого и открытого человечка, Александр Игнатов внезапно осознал, что не может так, как раньше — подмигнуть, спросить в лоб и пойти потрахаться. Нет. Всё как-то иначе сейчас. И спросить о том, кого Женя предпочитает, мальчиков или девочек, у него язык не повернётся. Страшно. Ему впервые в жизни было страшно что-то испортить. Что-то, что нельзя будет перечертить на новом ватмане, ибо душа человеческая не лист бумаги, чтобы там поэты и писатели не утверждали. Всё гораздо глубже, тоньше, значимее. — Приятно слышать, — нашёлся он с ответом и взял-таки рюмку в руку. — И жаль, что довелось познакомиться при таких обстоятельствах. — В других возможно бы и не познакомились, — философски заметил юноша. — Как звали твою бабушку? — Ленора Андреевна. — Как-как? — Отец у неё партийный был, Ленора означало «Ленин — наше оружие», а он как раз во время войны винтовки делал. На фронт его не взяли, потому как без одной ноги был, вот в тылу и старался. Она его очень любила, часто вспоминала и рассказывала, но в быту просила её Леной называть. — Царство ей небесное. Чувствую, что хорошим человеком она была. — Очень, Женечка, очень. Таких женщин как она я больше не встречал, — и они выпили. Женя запил снова соком, Александр потянулся за колбасой с сыром. В ресторане он особо не ел и не пил. Всё сидел и смотрел на блинчики эти кружевные. И так тоскливо ему было, что именно они в душу запали, что хотелось уйти и не заходить больше в полюбившееся место. Малодушно, конечно. После третьей он вспоминал своё детство, потом отрочество. Как бабушка пыталась вытащить дочь из запоя вместе с зятем. Мама Александра была тихой, даже робкой, мужа нашла из рабочих, но в какой момент они начали пить и почему, никто не понимал. Быть может компании странных друзей, быть может предрасположенность. Бабушка стойко держалась, но спасти две заблудшие души не смогла. Её тогда это здорово подкосило, но уезжать в Москву всё равно наотрез отказалась. Как бы внук не уговаривал, она не хотела уезжать из родных мест, где оставалась вся её семья. Они проговорили до утра. Женя уже откровенно клевал носом, когда его гость вспомнил о совести и ласково посмотрел на хмельного, домашнего мальчика. — Засиделся я у тебя, ты уж прости. Давно не доводилось с кем-то вот так по душам поговорить. В Москве есть коллеги и приятели, но это так, не всякому наболевшее доверишь. А здесь у меня друзей особо и не было, а кто был женились, дети пошли, кто-то уже спился. Я поэтому и рвался отсюда. Не хотел, как мама… — Тут тоже можно жить, — усмехнулся Женя, но как-то невесело. — Были бы руки-ноги в порядке. — Согласен. Но у меня больше голова задействована. Пойду я, Женечка. Тебе спать давно пора, а не пьяного мужика слушать. — Ты не пьяный. Может тебе в гостиной постелить? Куда ты сейчас пойдёшь? Темно ещё. — Это уже наглость будет с моей стороны. Да и мама твоя не ожидает такой вот сюрприз, а она с дежурства будет. Александр встал, потрепал юношу по волосам и пошёл сначала в уборную, а потом уже одеваться. — Ты запиши мой номер, — внезапно вспомнил он, обуваясь. — Мало ли что нужно будет, да и вообще было бы странно больше не общаться, когда я тебе всю свою хистори выложил. Женя согласно полез в карман за телефоном. Руки немного не слушались, но он смог набрать номер и перезвонить. — Тогда отпишись, как до дома доберёшься. Я звук выключать не буду. — Хорошо. И спасибо тебе, ладошки, — Александр притянул парня к себе, обнял крепко и вышел из квартиры, не дав себе шанса всё испортить. Сзади только тихо донеслось недоумённое: «Ладошки?». *** Проблем с наследованием не возникло, так как родни у них с бабушкой не было. Александр уладил все дела максимально быстро, а потом задумался — что ему делать с квартирой, в которой вырос, но куда не хотел возвращаться, зная, что она пустая. Все эти месяцы, а точнее восемь, он общался с Женей по большей части по телефону. Несмотря на не самое счастливое знакомство, они подружились в самом прямом смысле этого слова. С Женей оказалось весьма просто найти общий язык. В общении по ватсапу он оказался более смелым, если не сказать наглым. Сыпал шутками, часто ворчал на своих коллег и посетителей, мало спал и ещё меньше ел. В какой-то момент Александру показалось, что он завел себе интересного питомца, на которого всё время приходилось повышать «капс», чтобы он не забывал об элементарном. Но Женьке, судя по всему, это нравилось. Он ворчал, но делал, как велел «старший брат». И хотя Александру это прозвище совсем не нравилось, он привык и согласился, что так даже лучше. О личном, очень личном, они не разговаривали. Поэтому он понятия не имел есть ли у Жени девушка, нравится ли ему кто-нибудь и видит ли он себя семейным человеком в будущем. Пока что это были планы на учёбу и работу. Учился он заочно, чтобы успевать работать, из-за чего не мог нормально выспаться уже третий год подряд. Александр время от времени обещал украсть его, связать и заставить проспать двое суток. Зима и весна пролетели как-то на одном дыхании, он и не заметил. Боль ворочалась внутри неприятным комком, и где-то, на задворках совести, он понимал, что ухватился за парнишку как утопающий за соломинку. Женька не давал ему уходить в горе с головой. Был, конечно, верный и испытанный способ — работа, но она не спасала по вечерам и ночам, а Женька спасал. С ним можно было протрепаться несколько часов подряд и отдохнуть. Наверное, поэтому мысль об отпуске родилась именно в том виде, в котором собственно и была реализована. Бронь на двоих в пансионате, в Крыму. А потом самолетом до родного города, чтобы лично предложить эту авантюру ничего не подозревающему повару. Начало лета было довольно-таки прохладным. Целую неделю шли дожди, но Александр даже был рад такому обстоятельству. Надеялся, что плохая погода положительно скажется на Женькином ответе. Тот факт, что его могут послать в эротическое путешествие за такие вот сюрпризы, был самым очевидным исходом, но оптимизм взялся откуда-то из недр непонятных и загадочных фантазий. На прошлой неделе Женька прислал ему смайлик с поцелуем, когда желал спокойной ночи. Потом он правда за него извинился, но что-то сдвинулось с мёртвой точки, так по крайней мере казалось самому Александру. Весь его мир, состоящий ранее из работы, бабушки и недолговечных любовников, вдруг закрутился вокруг одного важного человечка. И будучи человеком активным, пробивным и так далее по списку, он понимал, что не отступит не спросив о перспективах. Тот факт, что Женя всё время был с ним на связи, что ни разу не всплыло ни одно женское имя (да и мужское тоже, кроме коллег и прочих соседей), внушало определенные иллюзии. Что если шанс есть? Что если Женька сыпал остротами про голубцы и кидал ему какие-то рецепты, которыми то ли хвастался, то ли ещё что — неспроста. Вдруг это были намёки? Да, немного странные и глупые, но вполне логичные, если учесть, что он повар. Да и лет ему всего девятнадцать, имеет право хохмить и нести ерунду. Тот факт, что у них разница в почти десять лет нисколько не смущал. Александр каждый раз придирчиво рассматривал себя в зеркале, когда Женька слал очередное сэлфи. Они бы хорошо смотрелись вместе. Оба не толстые, жилистые. Женька бледнолицый рыжик, а он жгучий брюнет. Оба в хорошей спортивной форме. Женечка ниже буквально на пару сантиметров, но они всё равно выше многих в своём окружении. Женя даже в баскетбол играет время от времени, которого, конечно же, очень мало. При всей загруженности на работе Александр следил за собой. Кто если не он сам будет думать о почках, желудке и печени? Поэтому еда вкусная, но полезная, алкоголя минимум, свежий воздух хотя бы по выходным и отпуск. Конечно же, отпуск на прекрасном Чёрном море. Он бы хотел подарить Женьке весь мир, включая Средиземное или Эгейское моря, но достоверно знал, что у того нет загранпаспорта. Дело это наживное, но, а пока можно и в Крыму позагорать и прекрасно отдохнуть. Главное убедить парня. Ресторан был открыт и из него доносились как голоса, так и ароматы, от которых конечно же свело желудок голодным спазмом. Повинуясь зову не только сердца, но и главного мужского мотиватора, он сначала зашёл в зал. Его любимое место было занято и пришлось сесть дальше от кухни, рядом с шумным семейством. Официантка улыбнулась ему, приняла заказ и удалилась, а он достал телефон и отбил сообщение: «Во сколько у тебя перерыв?» Ответ пришёл через десять минут, а значит его мальчик пёк ему блины и матерился на идиота, которому приспичило жрать их в пять часов вечера. За окном снова полил дождь и Александр прекрасно представлял, как Женьке хочется свалить отсюда, но он с упорством продолжает работать, просто потому что это его призвание. Вот так, без кокетства и попытки набить себе цену. Призвание. И то, что он иногда умел вытворить с обычными продуктами, говорило о многом. Александр не в первый раз задумывался, что парню место совсем не здесь. Ему бы поучиться у именитого повара, руку набить не на поминках и свадьбах, а на шикарных банкетах. И тогда он смело сможет войти в элиту шеф-поваров. Попытки прощупать эту тему и привели его к той стороне характера Женечки, где упрямство жило и множилось. На робкую попытку предложить перебраться учиться в Москву, тот закрылся и два дня переваривал это, а потом выдал, что мать не бросит и вообще, лучше синица в руках. Александр отступил, но на ус намотал. «Не знаю, пришла очередная электричка. И чего им дома не сидится? Льёт как из ведра!» «Дома скучно, по себе знаю» «Тебя тоже куда-то понесло?» «Ага. Дико захотелось блинчиков» «Блядь. Две минуты» Александр показал официантке знаком, что он выйдет покурить и оставил за столиком сумку. Подняв воротничок на ветровке повыше, он быстро добежал под дождём до задней двери и как раз в тот момент, когда она распахнулась и из неё вылетел счастливый Женька. — Ты чего не предупредил-то? — пожал ему руку взволнованный парень, а потом обнял, похлопав по спине. — Да я спонтанно решил. — Ага, ехал мимо аэропорта и такой — дай ка слетаю на край света, — он затащил Александра под навес и уже прикуривал сразу две сигареты, пританцовывая от радости. Этот ритуал как-то быстро вошёл у них в привычку, буквально во вторую их встречу. И если бы Женя был в теме, то прекрасно бы понимал, что постороннему мужику нельзя так эротично прикуривать, а потом передавать сигарету и улыбаться от уха до уха. — Так круто, что ты вырвался. Я тут уже вою от скуки и тоски. Дождик задолбал этот. И как назло мама приболела. — Что-то серьёзное? — Нет, просто ОРВИ, но сидит дома, лечится. Ты надолго прилетел? — Нет, в понедельник на работу. Можем потусить у меня, чтобы маме твоей не мешать. — Супер, тогда заглянем к ней после работы и к тебе. — Я могу заглянуть к ней сейчас. Вдруг, что купить нужно, не по ночам же бегать. — О, было бы круто, — Женька курил, улыбался, смотрел прямо в глаза и от этого становилось так хорошо внутри, так правильно. С мамой, а точнее с Надеждой Сергеевной, Александр познакомился через пару месяцев. Её очень интересовало, кто занимает весь досуг сына в последнее время, и она пригласила мужчину на чай. Женщина она была интересная, хоть и уставшая от работы, но ещё молодая и весёлая. Они нашли общий язык, да и как не найти, если Александр был воспитан своей бабушкой? Уж она ему этикет с вежливостью вдалбливала похлеще, чем ей в своё время труды Карла Маркса. Именно поэтому Александр запросто вошёл в доверие и даже заслужил всяческие приветы, когда Надежда Сергеевна оказывалась поблизости от телефона. К маме дорогого человека он пошёл через цветочный и гастроном. Приятный букетик из хризантем в корзиночке, тортик и всякие там нарезочки. Зная по опыту, его повар был, как сапожник без сапог и у них дома было вечно шаром покати. Надежда Сергеевна готовила по выходным, но на всю неделю наготовить не могла, ибо растущий молодой организм сметал всё подчистую, а сам дома готовил редко из-за банальной усталости. Вот ведь мать и сын, два трудоголика. Его уже ждали и дверь была открыта, поэтому он постучался, чтобы обозначить своё прибытие, и вошёл. — Сашенька, это ты? — Да, Надежда Сергеевна, добрый вечер, — крикнул он с порога и поставил пакеты на тумбочку, а затем шустро разделся. — Ох, добрый. Я на кухне. Он прекрасно знал, где лежат гостевые тапочки, что сначала нужно помыть руки, а потом уже идти на кухню. Надежда Сергеевна встретила его с грустным выражением на лице. — Я совсем расклеилась, Сашенька, у нас даже чая нет. — Я всё купил, не волнуйтесь. — Ты просто, как чудо, — улыбнулась ему мама друга, сразу же светлея лицом и молодея. Одетая в домашний пушистый халат, не накрашенная и с платочком в руках, она напоминала скорее старшую сестру Женьки, чем серьёзную женщину, работающую на скорой помощи. — Температура высокая? — Уже нет, сбила, но кости ломит и хвост отваливается. Они посмеялись, и Саша достал из-за спины корзиночку с цветами. — Это для ускорения процесса выздоровления. — Ой, Сашенька, так неудобно. — Неудобно сами знаете, что, а цветы любому человеку настроение поднимают. А ещё у меня есть еда и тортик. — Вот смотрю я на тебя, Сашенька, и думаю, — взяла и покрутила в руках букетик Надежда Сергеевна, а затем вздохнула. — Почему ты до сих пор не женат? Они там в Москве совсем безглазые что ли? Была бы я лет на пять помоложе… Этой шутке они тоже рассмеялись. На самом деле разница у них была всего одиннадцать лет и не сильно-то ощущалась. Надежда Сергеевна даже просила обращаться к ней проще, но Александр не мог. Опять же бабушкино воспитание сказывалось. — Был бы я меньше занят на работе, Надежда Сергеевна, — подыграл он и вздохнул. — Не против, если я Женьку у вас до завтра украду? — Только, если пообещаешь уложить его спать хотя бы на семь часов. Он с этой работой совсем не спит. Ещё и ноги опять болеть начали. — Я ему мазь привёз хорошую. — Спасибо, Саша, ты о нас так заботишься. — Больше не о ком, наверное. Раньше бабуля была, к ней со всей душой ехал, а теперь вот вы с Женькой. Друзья в Москве удивляются, чего я не продам квартиру здесь. Можно подумать, что это так просто. Пусть стоит себе, каши не просит. Коммуналка не сильно по карману бьёт, а квартира есть квартира. — Очень правильный подход, согласна с тобой. Опять же это воспоминания. Плохие или хорошие, но только твои. Александр засуетился на кухне, зная, где и что стоит. Вскипятил воду, заварил свежий чай с бергамотом, разложил сыр и колбасу, хлеба нарезал. Надежда Сергеевна откровенно клевала носом после лекарств, и он напоил её чаем с кусочком любимого ею «Полёта», а затем уложил спать и велел не волноваться. — Там вещи, у Женечки на кровати, возьми ему, — сонно пробормотала женщина и отключилась. Александр зашёл в небольшую комнату, где, как и было сказано, стопочкой лежали сменные вещи. Мама есть мама и она всегда заботится о своём ребенке, даже если болеет. Ему нравилось, что о Женьке есть кому позаботиться. Просто потому, что в юношеском максимализме тот умело забывал об элементарных вещах, таких как поесть нормальную еду, если она закончилась, поспать подольше в выходной, а не носиться по городу в поисках чего-либо. Он не тормозил его, не был для него занудным или слишком заботливым, но был рад, что парень не одинок. Так ему легче переносилось собственное одиночество. Он убрался на кухне, полил немного цветы и со спокойной душой поехал за другом. День подходил к концу, а значит у них впереди целые сутки, чтобы просто натрепаться от души, посмеяться и отдохнуть. Женька говорит всегда, что в его квартире ему спится намного лучше, чем в своей. Аура, говорит, уютная. А Александр порой смотрит на него и не знает, как же жить дальше, если мальчик ему откажет. *** — Как же я заебался, бро, — упал на диван Женя и раскинул руки в стороны. Его любимая поза после работы, как уже успел заметить Александр. Он стоял в дверях зала и рассматривал реально упахавшегося парня. На душе было немного волнительно из-за предстоящего разговора, но он приказывал себе не унывать и с достоинством вынести любой ответ. — Идём чаю попьём, я торт нам забрал, вряд ли Надежда Сергеевна его за ночь осилит. — О, ты супер, тортииииик, — и Женька вскочил, но тут же рухнул назад, хватаясь за левое колено. — Уй, бля. Александр подскочил мгновенно. Ему давно не нравились эти жалобы от девятнадцатилетнего парня, что болят ноги. Работа работой, но гробить здоровье смысла он не видел. — Сильно болит? — Ну так, вступило резко, — Женька приоткрыл глаза и с интересом рассматривал, как сильные руки растирают ему сустав. Толку в этом было мало, он прекрасно это знал, ибо сам после работы пытался унять боль именно таким способом. Однако оказалось, что массаж помогает. — Ты архитектор-массажист что ли? — усмехнулся он и руки замерли. — Помогло? — Ага, спасибо. Сам я так не могу. — Я тебе мазь привёз, ребята с работы ездили на учёбу в Германию, привезли. Душ примешь и намажешь. — Хорошо, доктор, — испытывая небольшую неловкость, Женька встал с дивана и немного размял ноги. — Как новенькая. — Иди уже, зайчик. И этот дылда поскакал в сторону выхода. Александр тяжело вздохнул и постарался незаметно поправить утяжелившееся естество в штанах. Всё-таки сложно молодому организму без ласки и внимания, а он как с Женькой познакомился поближе, так целибат и держит. И даже мыслей нет снять кого-нибудь на ночь. Знает, что самообман не поможет, а только заставит чувствовать себя ещё хуже. — Ну, где ты там? — выглянул «зайчик» из-за угла. — Я уже чайник поставил. — Иду, торт главное не слопай. — Не обещаю, — улыбнулся от уха до уха маленький проглот. За окном снова полил дождь. Слякотное настроение хотело было вернуться к двум молодым людям, но столкнулось с уютом старой кухоньки и неспешным разговором тянущихся друг к другу душами. — Чем займёмся? — Сном, ладошки, сном. Я обещал твоей маме, что ты поспишь после смены. — Ну вот, весь кайф обломал, — деланно надулся Женя. — И что же ты планировал? — Сам не знаю, — тут же зевнул он и сконфуженно прикрыл рот ладонью. — Ладно, ладно, не смотри на меня так. Но завтра-то мы не будем как два овоща на грядке тухнуть? — Ну, смотря какие овощи, но не будем. Сходим в кино, отравимся какой-нибудь неполезной едой, и ты проводишь меня до аэропорта. Нормально? — Сойдёт. Чур я в душ первый, — и Женька бодрым козликом поскакал за вещами в коридор, а затем в ванную. Александр невесело усмехнулся сам себе и прибрался на кухне, пока его гость плескался в душе. Настроение скакало прям как Женька. То вверх, то резко вниз. Он давно не чувствовал такого волнения, а ведь что в сущности изменится? Ну не поедет он в отпуск со своим личным солнышком, так ведь и не рассчитывал он на это. Чтобы там в голове не крутилось, а логика всегда брала вверх. Трезвый расчёт, будь он неладен, твердил, что вся эта сентиментальная ситуация в его сердце, это всего лишь его личная проблема. Парень вон, даже не понимает ничего. И сигареты прикуривает, и обниматься постоянно лезет, и ресницами своими хлопает, а ещё вечно смущается, но при этом в упор не видит ни интереса, ни периодических стояков. Ромашка наивная или просто натурал стопроцентный? Хрен разберёшь, а накосячить страшно! Женя насвистывал что-то смутно знакомое, когда вышел из ванной и прошествовал в зал. Спал он на диване, который Александр успел разложить и застелить свежим бельём. Он не предлагал ему спать в бабушкиной комнате, так как и сам не мог бы спать в кровати, где та скончалась. Да и не было той кровати уже, как и части мебели, которую он по соседям раздал. — Держи, — кинул он мазь на постель и подошёл к окну, чтобы задёрнуть шторы. — Руки только помой, когда намажешь. И не сиди в телефоне, приду — проверю. — Ты тиран и деспот, нужно было с мамой остаться, — захныкал Женька и заржал, увидев недоумение на лице друга. — Идиот, Господи. Я в душ. — Спинку не нужно потереть? Александр затормозил в дверях и с прищуром посмотрел на то, как Женька сначала выглядит бойким воробушком, а затем смущается и начинает мять упаковку с мазью. — Да я так, без фанатизма, — подмигивает он и уходит, чтобы не спалиться. В душе приходится дрочить. Сил нет оставаться невозмутимым, взрослым человеком, когда рядом такое непосредственное искушение находится. А главное, ему ведь нравится этот чистой воды мазохизм. Женю хочется видеть, как можно чаще, прикасаться, разговаривать, глядя в глаза и замечая обветренные губы, мелкие ссадины на руках и ногах. Он дико неуклюжий временами, хотя, когда играет в баскетбол, то порхает как бабочка. Александр видел несколько видео, снятых одноклассниками и был горд, хотя и беспокоился о больных коленках. Как на такого и не запасть? Помимо внешности и того отличительного нюанса в виде ладошек на пятой точке, парень оказался прекрасным человеком, в которого архитектор из Москвы окончательно влюбился. Крепко, местами даже болезненно, но другого он всё равно не желал и не хотел. Пусть любовь будет безответной, главное, что она есть. Чистая, добрая, настоящая. Чувствовать её внутри себя — счастье. Как же был пуст он, когда не знал Женю. Всё ведь стремилось к нему, ждало и жаждало. И вот он сидит на диване, втирает мазь в коленку и краем глаза читает что-то на телефоне. Ещё по-юношески угловатый, но уже с хорошей фигурой и длинными (спаси боже от повторного стояка) ногами. — Жень, а давай смотаемся в отпуск на море? — неожиданно ляпнул Александр и замер от собственной глупости. Хотел же завтра, после кино и кафешки, а тут как в спину что-то толкнуло, и он повинуясь этой волне, озвучил самое важное, как нечто простецкое. Как будто не волнуется ни капли. — На какое море? — рассеянно спросил Женя и оторвал глаза от телефона. — На Чёрное, в Крыму. — Эм.., — откровенно подвис парень. — Ты серьёзно? — Более чем, — кивнул Александр и вошел в комнату. — Я помониторил это дело, нашёл приличный пансионат и забронировал на две недели. Женька смотрел и даже ногу перестал растирать, доходило до него медленно. — Ты, чего? Саш, в каком смысле ты забронировал? А деньги? А билеты? — Просто забронировал, порыв у меня такой случился, понимаешь? А деньги. Что деньги? Деньги фигня, Жень. — В смысле? — тут же упрямо свёл брови этот вполне серьёзный парень. — Что значит фигня? Ты нормально можешь сказать? Решил устроить благотворительную акцию и вывезти деточку на море поплескаться, что ли? — Блин, зачем ты так? Просто решил, что сто лет нормально не отдыхал, а отдыхать здесь ни отдых нихрена. Не могу я здесь нормально расслабиться, всё равно давит на меня эта квартира. Хоть и дом родной. Решил, что на море нужно слетать, загореть немного. Одному не хочется совершенно, а если с друзьями, это опять как третий лишний, у всех, кто-то есть. А тут мы с тобой. У тебя вроде бы тоже никого, у меня сам знаешь. И отпуск у тебя в июле, я и подумал… Жень, без подтекста, без благотворительности. Просто из лучших побуждений. — Долго речь готовил? — Всю дорогу, — робко улыбнулся Александр. — Вышло хреново? — Слабоватенько, но в целом норм. Я на отпуск копил, но море… Туда же билет, как крыло самолёта стоит. — Давай так, билет на самолёт — это мой подарок тебе на днюху, а пансионат ты потянешь, я не самый пафосный брал. — И на том спасибо, — вздохнул парень. — Ты меня немного огорошил. — Знаю. Но с тобой либо так, либо никак. — Стратег, — встал с дивана Женька. — Сумму мне только на ночь не говори, а то меня жаба будет душить, душить и задушит. Пойду руки помою. Утром огласишь мне на сколько я попал. — Могу открыть тебе кредитную историю. — Игнатов хоум кредит? — Типа того. — Лан, утром посмотрим, — прошёл мимо Женька, но не удержался и таки бортанул немного старшего. — Знаешь ведь, чем меня зацепить. Александр только улыбнулся в ответ. Конечно знал. Женька давно мечтал о море. Да и вообще о путешествиях. Его многое привлекало и манило, как и любого нормального парня в этом возрасте. И только ответственность перед мамой не давала стать разгильдяем и тунеядцем, как некоторые из его одноклассников. Для своего возраста он был весьма рассудителен и не ленив. Ему не хотелось сидеть целыми днями перед компьютером и стрелять из танков, так что Александр надеялся, что приманка в виде моря прокатит. А ценник за пансионат можно и приуменьшить, чего парню зря переживать. *** — Я встречу тебя прямо в зоне прилёта, ну чего ты паришься? — Я первый раз лечу вообще-то. — И я предлагал тебе между прочим… — Я помню, но ты итак мне весь перелёт оплатил, мы так не договаривались. — Женя, бляха муха, не беси меня. У нас отпуск. Отпууууууск! Ты сдал все зачёты, вырвал зубами эти жалкие две недели с хвостиком и летишь в Москву. Всё, расслабься и доверься мне. — Я доверился, но расслабиться пока не могу, — вздохнул Женька в трубку. — Сашк, я ж вообще первый раз куда-то так далеко один еду. — Ты со мной. Пара часов на самолёте, паспортный контроль и ты со мной на две недели. — С хвостиком. — С хвостиком. Давай, мелкий, не паникуй раньше времени. Тебя даже мама без проблем отпустила. — Потому что я с тобой буду. — Вооооот, слушай маму. — Ладно, я скоро буду. — Я уже выезжаю, смотри раньше не прилети. — Тормозить самолёт не буду, прости, — рассмеялся Женя и поправил на плече небольшой рюкзак. — Всё, до встречи. — До встречи. Собраться с мыслями на следующий день после предложения было легче и Александр смог-таки убедить друга во всех плюсах совместного отдыха. Женька загорелся ещё до описания пансионата и всех благ, что тот сулил. Он вообще заикнулся о том, чтобы полететь дикарями и там на местности разобраться, но Александр остудил его пыл, сказав, что Надежда Сергеевна вряд ли отпустит на таких условиях. Парень подумал и согласился, лучше не рисковать. Вот поэтому они ехали в Ялту, но напланировали себе кучу экскурсий по всему побережью. Александр был в Крыму когда-то давно, ещё в школьном возрасте. Бабушка смогла как-то достать ему путёвку в оздоровительный лагерь, но это помнилось уже смутно. А тут такие горизонты, учитывая Женькин энтузиазм и счастье от сбывающейся мечты. Оно хлестало их обоих каждый день до запланированной даты встречи. Было решено, что два перелёта за сутки вредны для организма, поэтому он встретит парня, они погуляют немного по Москве, переночуют у него и на следующий день полетят в Симферополь, а оттуда в Ялту. Из-за этого Женьке пришлось пахать почти три недели без продыху, чтобы сменщица не бузила и дала ему лишние дни к отпуску. И вот этот день настал. Мальчика, выше большинства пассажиров, было видно издалека. Александр в свою очередь тоже выделялся над встречающими, и Женька его быстро увидел. Дальше были счастливые улыбки, обнимашки и неторопливое продвижение в сторону выхода. — Это весь твой багаж? — кивнул он на небольшой чемоданчик и рюкзак. — Ну да, там же море, чего мне кроме трусов и полотенца нужно? — пожал Женька в ответ плечами и поправил лямку на плече. — Мама, конечно, хотела мне свитер сосватать, но я не сдался. — Вечерами может быть прохладно. — Не помру, — отрезал парень. — Саш, ну давай ты не будешь начинать? Скажи честно на скольких страницах мать тебе инструкций написала? Режим выслала? Пробы мочи и кала велела присылать? Александр рассмеялся и взъерошил мягкие каштановые волосы. Хотелось прижать паренька посильнее, шепнуть на ухо, как он счастлив, как скучал, какие у него надежды в связи с отпуском. Много чего хотелось, но он не стал поддаваться искушению. Глупостей наворотить он успеет всегда, но этого и не стоило делать вообще. — Заедем домой, закинем шмотки, и я отвезу тебя куда захочешь. Какие есть пожелания? Они спустились на стоянку, где Александр оставил свою недавно приобретенную машинку. Тяги к гигантским и громоздким джипам у него никогда не было, поэтому выбор пал на Киа Пиканто, которую сам Александр просто обожал. Он часто ездил по работе к заказчикам и в машину влезали как чертежи, так и порой сами заказчики. Плюс ко всему стильный дизайн, удобный салон и коробка автомат. Что водителю ещё нужно? — Красивая тачка, — вздохнул с восхищением Женька и обошёл её вокруг прежде, чем залезть в салон. — Блин, жалко на ней нельзя поехать. Прикинь, как бы было круто. — Мы возьмем машину напрокат. Я же говорил. Экскурсии — это круто, конечно, но дышать чужими потными подмышками в автобусах сомнительной новизны, я не хочу. — Ты сноб, Сашка, — засмеялся Женя, пристёгиваясь. — Какой есть, — отзеркалил улыбку Александр. — Тебе самому понравится, поверь мне. — Да мне всё уже нравится. Я в самолёте, конечно, чуть в штаны не написал, когда взлетали, но, как видишь, жив. Я бы тебе на шею запрыгнул от счастья, но боюсь, что ты меня не поймёшь. Сашка, чёрт, ты бы знал, как я счастлив. — Представляю, — улыбка вышла ещё более счастливой, чем у восторженного друга. Его мальчик в Москве. Взбудоражен, в восторге, в предвкушении и ему остаётся только показывать большой мир с самой лучшей его стороны. Всё так просто. Сначала была дорога из аэропорта, на который Женька смотрел открыв рот и даже щёлкнул несколько фоточек для мамы. Потом всё время до квартиры он спрашивал о том, что видел, и не мог скрыть по-детски наивный восторг. Старался, периодически одёргивал себя и хмурился, но непосредственность всё равно прорывалась, и он трещал о куче мелочей до тех пор, пока не вспоминал, что он уже взрослый. Так и доехали, благо пробок было относительно немного, чему способствовал будний день. — А теперь на выбор — Красная площадь, Арбат, Парк культуры? С чего начнём? — Не знаю. Столько всего передумал. Давай с Арбата, а там видно будет. — Прекрасный выбор. Машину оставим дома, она нам будет только мешать. Заодно и метро посмотришь. Женька кивал болванчиком и счастливо смотрел. И в его глазах был какой-то космос, так по крайней мере казалось Александру. Он видел живой восторг, неподдельное счастье и интерес. Списывая всё на эмоции от первого в жизни путешествия, да ещё и в столицу, он всё равно замечал какие-то мелочи, которые грели душу и обнадёживали. Женька касался его всё время, трогал, зовя по имени, дёргал за руку, указывая куда-нибудь с очередным вопросом. — Поесть даже не предлагаю, у меня холодильник абсолютно пуст. — Совсем-совсем? — и глаза как у кота из «Шрека». — Ага, я его даже отключил и помыл. Не люблю оставлять что-то включенным, когда уезжаю дольше, чем на выходные. Мало ли что случиться может. — Ну тоже верно. — Перекусим в кафе, не волнуйся. В Москве их столько, что года не хватит, чтобы все обойти. — Тут и с работой получше, чем у нас, — профессионально посетовал Женька. — Бабы меня совсем заездили, ты бы знал. — Я знаю, мелкий, знаю. Ты ж писал всё время. Да и мама твоя волнуется. Мазью пользуешься? — Отож, только она и спасает. Крутая штука. — Значит, ещё достанем. За разговорами они дошли до метро и у Женьки случился его первый проход через турникет, а затем вниз по эскалатору и приезд поезда. Он был в восторге. Как, впрочем, и весь последующий день. Вышли они на «Смоленской». Александр любил начинать с «Арбатской», но тут решил, что стоит зайти перекусить не в Макдак, а в реально прикольное место. Женька оценит. И он не ошибся. — Хард Рок Кафе, — прочитал Женька и покачал головой. — Круто. А может в Макдак? — Обойдёшься. Тут тоже есть бургеры и в сто раз вкуснее. Топай давай, — и Александр подтолкнул друга к ступенькам. Женька смотрел во все глаза. У него было ощущение, что он попал в сказку, а в ней его привели в музей рока. Повсюду были постеры, диски, гитары. Стиль и дух на уровне, ему понравилось всё от начала и до конца. Он даже не мог сейчас выделить что больше всего цепляло взгляд и обостряло чувство. Быть может потом, на грани сна, он разберётся в себе и сможет поймать ускользающую мысль. Они заказали бургеры с пивом Леффе в пузатеньком бокале. И хотя Москва не баловала знойной погодой, пиво было в тему. — Круто, — вынес вердикт повар бургеру. — У меня прям оргазм гастрономический. Это очень вкусно. Прям реально. Александр кивал и жевал. И был рад и горд, словно бы заведение принадлежало ему, и он угодил почётному гостю. Заморив червячка, сделав несколько сэлфи и просто снимков, они продолжили путь по старому Арбату. Теперь говорил Александр, как человек немного ознакомившийся с городом, хотя по большей части интерес его был чисто профессиональным. Но Арбат он полюбил, как и многие до него. Было в нём то самое очарование и вызов общественности, за который его любили как романисты, как и неформалы. Днём тут было людно, шумно и весело. Ещё веселее будет ночью, но это, если они смогут сюда вернуться. Женя внимательно слушал своего самопровозглашённого гида и делал памятные фотки для мамы. А потом ноги вынесли их на Гоголевский бульвар, к Храму Христа Спасителя, по набережной до стен Кремля и дальше, по Александровскому саду, мимо вечного огня, мавзолея, в ГУМ. Тут они застряли ненадолго, чтобы посмотреть интерьер знаменитого магазина, а потом Женька перестал запоминать улицы. Они просто шли и шли. Заходили иногда в магазины, а когда проголодались в кафе на Китай-городе. И было волнительно, упоительно, и просто нереально прекрасно. Так, как всегда бывает с близким другом. То, что невозможно забыть годы спустя. *** — У тебя шикарная квартира, — сообщил Женька, когда они на рассвете добрались-таки до оной и готовились поспать хотя бы часика четыре-пять. — Ты сам дизайн придумал? — Нет, мне этого хватает на работе. И с учётом того, что я не дизайнер, а архитектор, мне приходится объяснять это через одного клиента. У нас привыкли, что если нанимаешь специалиста, то это как кофе — три в одном. Дизайнера я нанимал, объяснил, что хочу видеть, и мы друг друга поняли с полуслова. — Надеюсь, когда-нибудь и у меня будет своя квартира. С мамой, конечно, хорошо, но сам понимаешь. Ей нужно свою жизнь налаживать, а она стесняется кого-то к нам приводить. Думает, что у меня травма может быть, — хихикнул почти спящий на разложенном диване Женька. — Да и мне хочется себя взрослым почувствовать… Александр задавил в себе малодушный порыв уточнить, как юноша собрался это чувствовать, видя, как тот провалился в сон. На душе скребли кошки и ему впервые за несколько месяцев показалось, что он совсем не знает Женю. Работа, учёба, дом — всё это быт, а вот о личном они говорили мало. Мальчик ни разу не упомянул в разговорах о том, что ему кто-то нравится. И это вселяло надежду, а вот теперь почему-то отобрало. Вдруг у него есть кто-то, с кем он бы хотел вести взрослую и интересную жизнь? Ведь даже сегодня на них заглядывались девушки, и в кафе на Китай-городе был откровенный флирт. Женька плыл от такого внимания. Смущался, напускал на себя серьёзный вид, но внутри плыл. И скорее всего у него даже в мыслях нет, что его взрослый друг не хочет больше им быть. Хочет стать ближе, важнее, желаннее. Что ж отпуск расставит всё по местам. Они либо вернутся из него парой, либо разойдутся как в море корабли. *** Утро добрым не бывает. Именно это бубнил Женька пока чистил зубы и продирал глаза на новый день, зачатие которого они встретили на улице, хмельные от счастья и свободы. Пять часов сна, кружка черного кофе и такси до аэропорта. Александр был отвратительно свеж и громок. Хотелось попросить его отсыпать волшебного чегобытамнибыло или завалиться снова спать. В аэропорту старший потащил своего сонного подопечного в кафе и накормил, а заодно и напоил ещё одним кофе. Стало как-то повеселее. Женька перестал бубнить и очнулся. Это же он так всё начало отпуска проспит. Терминал гудел, как улей. Везде толпились желающие улететь в жаркие страны и этот подъем, этот счастливый момент, всё это впитывалось кожей. Александр отметил оживление друга и улыбнулся. — Ну, что? Готов? — Ага. С тобой не так страшно будет. — Домой полетим прямым рейсом, так что всё будет в порядке. Но это только через две недели. Так пошли, наш рейс объявили. И снова толпа людей, движимая одним желанием — отдохнуть. *** В Симферополе Александр с видом знатока прошёл мимо предлагающих свои услуги таксистов и вырулил на остановку общественного транспорта. — Сейчас докатим до вокзала, а там купим билеты, перекусим и покатимся в Ялту. Ты как? — Лучше всех, но что ж так жарко-то? — оттягивая ворот футболки простонал начинающий турист. — Привыкай, это ж курорт. — Капец, я отвык от солнца. Мы ж не сгорим? — пританцовывал около остановки Женька и пытался высмотреть на чём они поедут. Это оказалась маршрутка, куда они успешно залезли со своими чемоданами. С ними было ещё несколько прилетевших, а остальные оказались местными. Между попутчиками завязалась беседа, а Женька тем временем смотрел в окно и счастливо жмурился время от времени. Скоро он увидит море. Настоящее. Соленое. Он даже мечтать не смел, что на пороге двадцатилетия ему перепадёт такой шикарный подарок. Александр был каким-то жизнеутверждающим маяком. Он ясно видел цель и шёл к ней, показывая Жене, что можно и нужно добиваться поставленных задач. Что это не страшно, что возможно многое. Именно с ним откуда-то изнутри зрело желание вырваться из тесного городка и пойти в своём развитии дальше. Не только блины да омлеты печь, а творить то, что порой руки тянулись сделать. И делали ведь, жаль только большинство ингредиентов стоили космических денег. Он и деньги-то копил не только на отпуск, но и на собственные увлечения в кулинарии. Но Сашка прав, мир нужно смотреть пока молод. Это вон японцы на пенсии могут себе позволить по заграницам кататься, в нашей стране реалии таковы, что на пенсию можно и не попасть. Александр посадил Женьку в Макдаке со всеми вещами, а сам пошёл за билетами до Ялты. Удалось купить на ближайший автобус, отходящий через час. Есть время перекусить. Женя пускал завистливые слюнки в сторону бургеров с картошкой, но стойко сторожил чемоданы и ждал друга. Тот вернулся с подносом и сразу перешёл в ранг небожителей. — Я тебя обожаю, — потянулся руками к промасленной бумаге Женька. — Это ты мне или жрачке? — Вам обоим, моя прелесть. — Бессмысленно спрашивать, — резюмировал Александр и отдал поднос мелкому. — Лопай, потом в сортир и в автобус. Отходит через сорок минут. Женька жевал и кивал. Вот ведь повезло ему в жизни, такого друга встретил. И на море вытащил, и Москву показал, и пожрать всегда раздобудет. Клад, а не парень. В автобусе, который по факту оказался маршруткой, не работал кондиционер, что вызвало у пассажиров уныние, а у Женьки прямо-таки панику. Жару он любил в меру, а настоявшись обычно у плиты, предпочитал любой духоте прохладу и даже снег летом. Александр и тут оказался лучшим другом — открыл форточку, показал запас воды в рюкзаке и небольшой вентилятор на батарейках, если станет совсем тяжко. Мир вокруг переливался всеми цветами радуги и пестрел пробегающими за окном деревьями, полями и долами. А когда показалось и заблестело море, так и вовсе счастье затопило от макушки до пяток. Александр внимательно присматривал за юношей, радуясь, что тому не стало плохо за время поездки и откровенно наслаждаясь его позитивом. План по доставлению удовольствия шёл полным ходом. На вокзале в Ялте они всё-таки взяли такси, ибо тащиться до отеля с чемоданами, пускай и небольшими, было откровенно лень. Да и сумерки не располагали, хотелось уже добраться до номера и упасть в постельку. Ну, возможно, предварительно поесть, но до моря решено было идти уже завтра с утра. В целом план был отличный, а отель произвел на Женьку неизгладимое впечатление. Он рассматривал вычурное убранство и прищуривался, словно бы решал в уме какую-то математическую задачку. Александр прекрасно понимал, что его рассказы не сходятся с действительностью, поэтому готовился к выволочке. А вся беда была в том, что ему слишком страстно хотелось, чтобы отпуск Женька запомнил на всю жизнь. И чтобы они не в клоповнике советских времен жили, а в хорошем месте. Чтобы матрасик ортопедический, ванная комната с банными халатиками, да и вообще, имеет он право побаловать любимого человека? Имеет, конечно. Однако заселение осложнилось смущённым выражением лица девушки на ресепшене и её фразой: — А у нас только номер с двуспальной кроватью есть. Они оба так и замерли. Александр был стопроцентно уверен, что бронировал номер с раздельными койками, это ведь логично. — Вы уверены? Я бронировал номер с двумя кроватями. — Я понимаю, наверное, что-то напутали. Вы не беспокойтесь, завтра съезжают из номера, который вы бронировали и после двенадцати вы сможете туда заселиться. А сегодня, пожалуйста, переночуйте в таком. А? Женька милостиво кивнул головой, и девушка улыбнулась ему, пообещав подарок от отеля. И всё бы ничего, но у Александра волосы дыбом стояли на теле, когда он представлял, как просыпается утром в обнимку с объектом своего вожделения, а у самого стояк. Позор, позорище. А стояк будет, однозначно, ибо по-другому он уже давно не просыпается. — Ну, что стратег, идём, — кинул ему Женька и подхватив свой рюкзак и небольшой чемодан двинулся за портье. — В смысле — стратег? — В коромысле, блин. Ты чего попроще не мог отель найти? Интересно сколько ты мне скинул процентов? Кредитор хренов. — Жень, не злись. — О, нет. Это я пока ещё не злюсь. Погоди, до меня после дороги долго доходит. Вообще Женька был парнем добрым, если его не заводить. А тут, кажется, он завёлся и не на шутку. Их довели до места, Александр сунул какую-то купюру парнишке и вошёл вслед за Женей. А тот замер, не смея войти в номер. — Ты ахуел? — Жень, ну ты чего? — Сашка, ты сколько за этот номер отвалил вообще? — рассматривая стильную комнату с деревянным полом и огромной кроватью, задушенно прошипел Женя. — Это же дорого, чёрт. — Прекрати, пожалуйста. Это не дороже денег, тем более, что половину ты оплатил. Хватит. — Не могли в отеле попроще пожить? — Не могли. Ты бы и в палатке пожил, я тебя знаю, а я не могу. Я старый, у меня радикулит на горизонте, мне нужны нормальные условия. — Тоже мне старый, — фыркнул Женька и тут же забыв обо всём, с гиканьем сиганул на кровать. — Бляаааа, какая крутая. — Постарайся не сломать, нам на ней ещё спать. Это остудило пыл юноши, и он сел, поджав одну ногу. — Ну, надеюсь ты будешь храпеть потише. — Я не храплю. — А то я не слышал. — Я не храплю, не придумывай. — Ладно, не храпишь. Но я толкаюсь во сне, так что имей в виду. — Угу, — философски ответил Александр и открыл чемодан, чтобы извлечь пижаму. — Это что ещё? — со смехом ткнул в стопочку в его руках Женька. — Ты точно старпёр. — А ты голый собрался со мной спать? — иронично приподнял бровь старший, чем заткнул смех. — Вот именно. — Эм, ну трусы у меня точно есть. — Рад за тебя. Давай, дуй в душ, я пока узнаю насчёт ужина. На ужин пошли в местный ресторан, где получили его на халяву, в качестве извинений. Это примирило со многими вещами, а Женьку так вообще обрадовало настолько, что он забыл про деньги и прочие проблемы. Море шумело совсем близко, и они всё-таки прогулялись до него. Стоя по щиколотку в воде и наблюдая за чёрным как ночь морем, очень хотелось взять любимого за руку и рассказать ему о своих чувствах, но Александр терпел. Всё только начинается, не время, да и не место. Рядом ходили парочки, бегали дети и вообще кипела ночная жизнь Ялты. — Идём спать? — зевнул украдкой старший. — Ага, пошли. Завтра искупаемся. До завтрака, давай? — Если встанем. Как показывает практика в отпуске сложно вставать в такую рань. В номере сразу вспомнилось, что спать им придётся в одной кровати, но Женьку это не особо смущало. Он стянул одежду, оставшись в одних боксерах и завалился на правую сторону. Александр переоделся в пижаму и лёг на левую. — Сказку почитаешь? — Может тебе ещё молочка надоить? — А у тебя откуда? И понеслась. Они ржали и дразнили друг друга, а потом началась возня и попытки спихнуть друг друга на пол. В итоге улетели оба вместе с покрывалом и подушками. Надурачившись, они всё-таки улеглись и погасили свет. — Спасибо, Саш. — Это тебе спасибо, один я бы помер от тоски ещё в аэропорту. — Это будет крутой отпуск. — Он уже крут, мелкий. Спи. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. *** Утро началось со стояка и приятного запаха. Александр прижимал к себе расслабленное тело Женьки, и дышал ему в макушку. Неловкости не было, как и чувства сожаления. Наоборот, он очень остро осознал, что хочет просыпаться именно так каждый день. И сделает всё возможное, чтобы достичь поставленной цели. Выпутавшись из тонкого одеяла и стараясь не шуметь, он отправился в ванную комнату, чтобы с сожалением смыть с себя запах ночи. Женя сонно хлопал глазами в постели, когда он вышел из ванной, и взъерошивал волосы. — Доброе утро. — Ага, доброе, — зевнул этот воробушек. — А чего мы в такую рань поднялись? — Так море же. — Точно, — более осмысленно осмотрелся Женька. — Море, завтрак и вперёд, навстречу приключениям. — Умойся для начала, искатель приключений. И не забудь взять крем от загара. — Есть, шеф, — Женьку как ветром сдуло. На пляже никого в такую рань не было, и они оба с удовольствием поскидывали одежду и ворвались в спокойное море с криками и смехом. — А чего так холодно, блядь? — счастливо завывал Женька, пока бежал подальше на глубину. — Утро же, — отвечал ему Александр и нырнул, когда стало по пояс. — По утрам всегда прохладно, но быстро привыкаешь. — Дубак, — резюмировал парень и тоже нырнул. Утренний заплыв разгулял аппетит и в ресторане они понабрали столько еды, что еле уместили все тарелки на столе. Женька уплетал омлет с колбасками, косился на блинчики с клубникой и планировал шлифануть всё кофе со взбитыми сливками. Александр не отставал и только сожалел, что блинчики совсем не те, что он любил уже год. После двенадцати их таки переселили в другой номер, который Женьке явно не понравился. — Цветочки, фу. Может назад попросимся? Там так стильно было. И стены черные, и пол деревянный, и мебель. Не, ну цветочки совсем же не катят. — И тебя не смущает, что там одна кровать? — Меня нет, я шикарно выспался. А ты? — невинно похлопал он глазами. — И я выспался. Ты на удивление не брыкался. — Это всё морской воздух, — решительно заявил Женька. — Ну что пошли назад номер отжимать? — Ну пошли, — пожал Александр плечами, а сам не знал то ли радоваться, то ли плакать. Девушка на ресепшене удивилась, но номер поменяла без особых вопросов. — Вот, а теперь можно и погулять. — Кремом намазался? — Намазался. Не сгорю. Кстати, ты на удивление загорелый уже. — Я в солярий ходил, чтобы не обгорать тут в первые дни. — Хитрожопые вы там в Москве, — прищурился Женька. — Есть немного. Пошли турист, будем знакомиться с городом, заодно поищем машину в наём. Знакомились они до самого вечера. Всё оказалось таким интересным и привлекательным, что возвращаться в стильный номер не больно-то и хотелось. Пообедали они прямо на набережной, разглядывая кучку людей, что пытались искупаться на небольшом пятачке открытой воды. — Жуть, а не пляж. — Это самый центр города, я бы тут вообще не рискнул в воду лезть, — покачал головой Александр. — Но жарко нереально. Предлагаю вернуться в тот автосалон и взять-таки что есть. Потом поменяем, если что. — Ладно, давай. Но мне твоя Киа больше понравилась. — Ничего, Шевроле тоже нормальная машина, а нам с тобой и двухдверная сойдёт. — Тоже верно. В итоге они стали обладателями небольшого синего автомобиля, который, как предполагалось, они будут эксплуатировать и в хвост, и в гриву. С завтрашнего дня было решено покататься по округе, поискать другие пляжи, да и вообще начать культурную программу, из-за которой собственно и ехали сюда. В этот раз спать укладывались долго. Пришлось разложить по полочкам свои вещи, раскидать щётки и банные принадлежности по ванной, а также немного подраться за пульт от телека и выбор фильма. — Знаешь, ты первый парень с которым я вот так нормально могу общаться в реале, — сказал доверительно Женя, пялясь в телевизор. — Остальные мои друзья сейчас бы пошлили по поводу одной кровати на двоих, да и никто бы не согласился по доброй воле поменяться назад номерами. А ты согласился. Ты реально взрослый и рассудительный. — Не льсти мне. Просто этот номер мне самому понравился. Цветочки всё же не мой стиль. — Всё равно круто, что мы здесь именно с тобой. Мама меня раньше никуда особо не отпускала одного. Я даже в лагеря никакие не ездил, а тут целое море, другой мир практически. — Ты уже вырос, Женька, она это понимает. — Наверное, — вздохнул парень. — Я правда уже немного по ней скучаю. — Это нормально, — улыбнулся в ответ Александр и прикрыл глаза. — Давай спать, фильм нудный какой-то, да и завтра лучше выехать пока жара не начнётся. — Хорошо, — покладисто согласился Женя и выключил телевизор. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Так и хотелось сказать что-то вроде «малыш», но Александр сдержался. Кровать была большая и они не дотрагивались друг до друга, да и вообще не мешались, но утром снова оказались рядом, снова этот приятный запах юноши в ноздрях и «доброе утро» стояк. Пришлось снова дрочить в душе, но Александр чувствовал себя счастливым вопреки любой логике. *** Наличие автомобиля, как и здоровый энтузиазм позволил им объехать все прилегающие достопримечательности и забить телефоны памятными фотографиями практически под завязку. И не только телефоны. Александр взял с собой зеркалку, которая была куплена им чуть ли не на первые большие гонорары и развлекался тем, что гонял Женьку по пересеченной местности, ловя удачные на его взгляд ракурсы. Женя был только рад, позируя и кривляясь от всей души. Да и кому не понравится развалиться на бортике древнего фонтана, ловя капли воды губами и смеяться, привлекая улыбки и внимание. Или подтянуться на балке, оголяя пупок и теряя шорты. Хотя тут было немного неловко, а фотограф предложил модели поесть что называется «от пуза». В один из дней они добрались и до Феодосии, где прогулялись до набережной, посетили музей Айвазовского и вообще культурно провели время, а за ужином к ним подсели две симпатичные девушки и испортили Александру всё настроение. Женька вел себя вполне прилично и даже не пялился в завлекательные вырезы, но девицы наседали и строили глазки им обоим. Звали на экскурсию в горы, предлагали вместе съездить в Ливадийский дворец, в котором парни уже были. Но это девиц не останавливало, и они продолжали завлекать двух явно холостых и при деньгах мужчин. Пришлось спасаться чуть ли не бегством. Александр заплатил за ужин, пропустив тот момент, что Анна и Екатерина даже не попытались заплатить за себя сами, и вывел всех на улицу, где уже господствовала крымская ночь. Время было ещё «детское», но, учитывая дальнюю дорогу, стоило поторопиться. — Вынужден вас огорчить, девочки, но нам пора. — Как? Ещё ведь не настолько поздно. — Ну, вы не спросили откуда мы, — деланно грустно вздохнул Александр. — А откуда вы? — Из Ялты. И нам добираться до отеля часа четыре, сами понимаете, что засиделись мы. — Ох, как жаль. И им было действительно жаль, особенно, когда набившись на «подвезти» до их постоялого двора, им пришлось ехать в жуткой тесноте на заднем сидении, ибо кресла у ребят были отодвинуты максимально, учитывая их рост, а машинка не резиновая. Только вывернув на трассу Александр почувствовал облегчение и постарался сбросить напряжение от неудачного ужина. Женька листал фотки на телефоне и вообще вёл себя тихо. — Как тебе Феодосия? — решил разрушить тишину водитель. — Нормально, — пожал плечами Женя, убирая телефон в карман. — Народу много, конечно, но и в Ялте не пропихнуться. Мне больше нравится ехать, находить красивое место и просто наслаждаться видом. Хотя и дворцы тут красивые. Я за всю жизнь столько экскурсий не посещал. В голове каша уже. — Можем завтра полежать овощами на пляже. — Давай. Заодно вещи постираем. — Сдадим в прачечную, — припечатал старший. — Ну, блин, что я свои труселя сам не простирну? — Жень, я, конечно, не настаиваю, и если ты кайфуешь от стирки, то на здоровье. Но. Зачем на отдыхе думать о таких вещах? — Ты точно буржуй, Сашка. — И наслаждаюсь этим, детка, — пропел водитель. — Давай так: утром сбагрим барахло специально обученным людям, сами рванём на пляж, а потом пройдёмся по набережной и поедим мороженое. — И в чём фишка? — Фишка в том, чтобы не стирать. — Дурак, блин. Вот умеешь ты заинтриговать своим голосом. Кстати, ты чего девочек так откровенно слил? Мы ж планировали заночевать в городе, если допоздна засидимся. — Тебе они понравились? — Не знаю, но можно было пообщаться, забавные они, вроде. — Извини, — нахмурился старший. — Тебе нужно было сообщить мне о своём желании. — Кстати, сколько ты за кафе отдал? — Забей. — Саш, жрачка пополам, у нас уговор. — Только не обязательно платить за двух профессиональных халявщиц. Жень, даже не начинай. — Ладно, ты злой какой-то. — Просто не люблю такое. — Какое? — Разводилово. Я понимаю, что у тебя молодой здоровый организм, требующий некоторых вещей, но это был не тот вариант. Женя захлопал глазами, а потом заржал, утыкаясь лицом в руки. — И что такого я сказал? — Сашка, чёрт. Ты думал, что мне с ними потрахаться захотелось? Если на то пошло, то мне не светило от слова «вообще». Они ведь перед тобой красовались, видели, что ты старше, солиднее, а я так — мелочь пузатая. Мне просто потрепаться было интересно, что они ещё готовы рассказать и предложить, чтобы тебя зацепить. — Эм. — Только не говори, что ты не заметил их усилий, направленных именно на тебя. Девочки узнают — не переживут. — Переживут и не узнают. Ладно, хрен с ним, с девочками. Если тебе скучно, то можем знакомиться, я не против, но не с такими. — Мне не скучно, — и Женька положил ладонь поверх его руки на пару секунд. — С тобой нельзя скучать, Сашка. Я каждый день кайфую так, что мне домой возвращаться не хочется. Это всё, как сбывшаяся мечта, даже больше. У меня на такое и фантазии не хватало. Нам весело, круто, чего ещё желать. Тут он запнулся и слегка покраснел, а Александр подумал, что желает притормозить на обочине и поцеловать. А ещё лучше облапать всего с ног до головы, разложить сидения и предаться разврату, да так, чтобы звёздочки засверкали. Но увы, он продолжал следить за дорогой и мечтать о том, что похоже никогда уже не сбудется. Женька рядом, руку только протяни, но что будет, когда он узнает, какие именно мысли в голове у его друга? И что по утрам он всё время дрочит в ванной. Как подросток, честное слово. — В общем план на завтра мне нравится, — очнулся от каких-то своих мыслей Женька. — Заодно ты отдохнёшь от руля. Нужно мне тоже на права сдать, чтобы в следующий раз тебя подменять. Ты не устал, кстати? Можем тормознуть где-нибудь, ноги разомнёшь. — Я в порядке, заботливый ты мой, — усмехнулся Александр. — По работе иной раз и дольше за рулём сижу. То пробки, то заказчик в тмутараканье живёт. Нормально. *** Женька что-то промычал во сне и прижался ближе, притираясь стояком к бедру проснувшегося Александра. Тот и сам ощущал приятный прилив бодрости в паху, но старался унять гормоны. А мелкий всё напирал и напирал, а потом и вовсе засопел в шею и начал характерно двигаться, имитируя фрикции. Мужчина чуть ли не застонал от такого и на автомате засунул руку в пижамные штаны. Из дырочки уже сочилась естественная смазка и он приласкал себя, кусая губы и молясь, чтобы парень рядом не проснулся. Дрочить было неудобно, но вылезти из объятий цепкой обезьянки не разбудив её, было нереально. А тут ещё этот засранец ногу на бёдра закинул и снова начал двигаться, чтобы застонать весьма громкое «Сашаааааа» и кончить. В воздухе тут же стало густо пахнуть семенем, а сам Александр замер с членом в руке и сбившимися мыслями. Женьке снился он сам и тот кончил во сне? Так бывает? Он попытался вспомнить были ли у него мокрые сны, но ничего такого не припоминалось. Тут Женька заворочался и резко проснулся. Он дёрнулся, краснея как рак, вскочил с постели и пулей вылетел из комнаты по направлению к ванной. И, кажется, не заметил, что Александр сам в весьма неловкой ситуации. — Ты это, ты извини меня, — мямлил юноша спустя полчаса. — Не знаю, что на меня нашло такое, наверное, перегрелся вчера на солнышке. — Проехали, Жень, — ласково взъерошил волосы на темной макушке Александр. — Ты молодой здоровый парень, со всеми случается. Если хочешь, можем попросить нам назад номер с двумя кроватями. Но заметь, я нисколько не смущен. Александр врал, но старался выглядеть взрослым и невозмутимым. В конце концов, сердце грел тот факт, что, возможно, именно он был причиной мокрого сна Женьки. Поэтому он намеревался проверить это и в планах было понаблюдать за реакцией мелкого. Он ведь как открытая книга, если внимательно за ним следить. Вот сейчас он реально смущен и готов посыпать голову пеплом, а также получить по физиономии. — А мне жутко неловко, — пробубнил парень и полез в шкаф за сменой белья. — Я хоть целоваться к тебе не лез? — Лез, — утвердительно кивнул старший и встал чуть ближе, ощущая горячее тепло от чужого тела. — Кстати, я так и не понял, умеешь ты целоваться или нет. Жень, а вдруг снова с девочками познакомимся? Как же ты целоваться-то будешь? — Дурак, блядь, — рассмеялся младший и пихнул друга в бок. — Одевайся и пошли позавтракаем, я чего-то зверски хочу всякого разного и желательно вредного. Женька перестал смущаться уже к концу завтрака, за которым они решили-таки сдать вещи в стирку, а потом прогуляться и ни в чём себе не отказывать. К сожалению, девушки вокруг отчего-то активизировались и упорно привлекали к себе внимание. То одна мимо пройдет и приятного аппетита пожелает, то другая. А на выходе из ресторана так вообще вдвоём налетели и давай знакомиться. Александр был вежлив, обаятелен, но твёрд и всех отшил. Подхватив Женьку под локоть, он утащил его в номер и только там отпустил. — Хрень какая-то, мухи их что ли покусали? — ворчал повар, запихивая вещи в пакет. — Может в номере отсидимся? — Вот ещё, у нас были планы. Ничего, завтра смоемся ещё на рассвете, а сейчас пошли. Было реально жарко, поэтому прогулка переросла в поход по кафе и бутикам. Там хотя бы имелись кондиционеры, и Женька не плавился как то мороженое, что уже не спасало и грозило вызвать ангину. Он даже рассматривал вариант окунуться в море, останавливало только количество людей, которые размещались на небольшом берегу. Драться за место в воде тоже не хотелось. Александр переносил погодные условия намного легче, поэтому всячески ухаживал за другом и старался выискивать тенёчек и пустые лавочки. В конце концов просто утащил его назад в отель на обед. — А давай-ка мы отдохнём в номере. У меня на флешке есть несколько фильмов, затаримся какими-нибудь неполезными вкусняшками и будем играть в овощей. — Всё как я люблю, — расплылся в улыбке Женька, но тут же нахмурился, потому что ему строила глазки какая-то девочка за соседним столиком. — Ты чего? — Ничего, отшиваю очередную пиявку. И чего им всем нужно? — Видимо, это новая партия туристов. Я их раньше не видел. — Я тоже. Ой, она сюда идёт. Александр удержал друга от ныряния под стол и вежливо улыбнулся подошедшей к ним девушке. — Добрый день, мальчики, — пропела симпатичная блондинка в белом сарафане. — Добрый день, — ответил ей старший и внимательно уставился. — Давно вы здесь? — Неделю, а что? — А мы только вчера заселились и ничего не знаем. Не хотите прогуляться после обеда? — Увы, у нас уже есть планы до вечера, — сокрушенно покивал головой Александр. — Да и вообще весьма плотный график до конца отпуска, вряд ли вам с нами понравится. Девушка скривила губы, но тут же мило улыбнулась и отошла к своему столику, где сидело ещё две девушки. — Облом, сучки, — прокомментировал Женька и тут же смутился. — Вот именно, — поддержал его архитектор. — Вообще, это, наверное, ненормально, что нам вдвоем лучше, чем с ними со всеми? — глянул на него парень и тут же отвёл глаза. — Мне нормально, — пожал плечами Александр. — Я от общества на работе устал. Это только кажется, что я один в кабинете работаю, на самом деле это проходной двор. То секретарша, то подчинённые, то заказчики. Жуть, короче. Ты как сосед и попутчик меня более, чем устраиваешь. Но если тебе захочется… — Не захочется. Пойдем, а то там второй залп по ходу готовится. И они сбежали, не дожидаясь атаки от второй девицы. Сходили в магазин, что находился неподалёку и давно манил своей прохладой и огромным выбором всякого разного. Женька набрал чипсов, газировки и конфет. Александр добавил в тележку абрикосы, бутылку белого вина, пирожное в красивой коробочке и семечки. — Оригинально, — заметил Женька, но одобрительно. — Мало ли чего ещё захочется. Я бы колбасу ещё взял, после сладкого всегда на копчёненькое тянет. Так в тележке появился батон колбасы, хлеб, сыр, и ещё одна бутылка вина. Уходили с набитым до отказа рюкзаком. В номере его тут же разобрали, засунули вино и пирожное в холодильник, а сами уселись на кровать, выбирать фильм. Немного поспорили какую сагу выбрать. Женька фанател от Марвел, Александр соскучился по миру «Звездных войн», а итоге решили, что пятые «Пираты Карибского моря» их примирят, а потом выберут что-нибудь ещё. Смотреть всех Пиратов было откровенно лень, ибо засмотрено уже до дыр. — Вино из бокалов или стаканчиков будем пить? — Из бокалов, конечно. Мы себя не уважаем что ли? — Эм, а мы идиоты, кстати, — заметил Александр, крутя в руках бутылку. — Чегой-то? — Штопор не купили, как бутылку открыть? — Говори только за себя, — довольно улыбаясь, сообщил ему Женька и полез в свой бездонный рюкзак, откуда и извлёк древний как мамонт штопор. — Я запасливый. — Снимаю шляпу, — усмехнулся мужчина и взял вещь в руки. — Ему сколько лет? — Старше меня точно, это дедушкин. Но я как знал, что пригодится. — Запасливый ты мой, — потрепал его по голове Александр и немного погладил по шее, но тут же убрал руку, как Женька начал краснеть. — Доставай бокалы. Было немного волнительно сидеть рядом на постели, обложившись закуской и разливать вино, чтобы потом стукнуться звонкими тонкими бокалами. — За нас. — За наш шикарный отпуск. И пить лёгкое цветочное вино, смотря выбранный фильм, который был как бы фоном ко всему этому великолепию. — Мы не слишком ванильно смотримся со стороны? — забеспокоился Женька, когда было уже поздно. — Наплевать, мне хорошо. — И мне, — закивал мелкий головой и полез в коробку за шоколадной пироженкой. Джонни Депп померк перед взором Александра, потому что взгляд упирался в аккуратную упругую попку, обтянутую тонкими шортами и плавками под ними. А Женька как назло стоял раком и копался с упаковкой, пытаясь вскрыть её уже зубами. Можно было предложить нож, или штопор на худой конец, но Александр не мог промолвить ни слова. Он облизал губы, представляя, как бы стянул всю мешающую взору одежду и с наслаждением бы рассмотрел белые ягодицы, а затем раздвинул их и прошёлся бы пальцами по поджавшемуся колечку. — Вот зараза, кто так узел затягивает, — запыхавшись, Женька уселся на место, добыв-таки пирожное. — Помрёшь пока достанешь. Отвечать было нельзя, иначе Александр сдал бы сам себя с головой. Вместо этого он отпил из бокала и слегка ущипнул себя за бедро, чтобы вернуться в реальность. Фильм между тем продолжался. — Всё-таки спецэффекты — это вещь, — резюмировал Александр вдоволь отсмеявшись с ограбления банка. — Есть, конечно, старые фильмы, которые я люблю с детства, но сейчас всё намного круче. — Ага, — Женька лежал поперёк кровати и болтал ногами в воздухе. Вообще мелкого хотелось прибить за его непосредственность и сексуальность, которая внезапно заиграла всеми цветами радуги именно сейчас. Он измазался шоколадом с пирожного и обсасывал каждый палец, неотрывно следя за фильмом. Он переместился в ноги к Александру и улёгся там, мотивируя, что тут прохладнее от кондиционера. А потом он начал совершать различные телодвижения, от которых у мужчины налилось в паху желанием, и он понятия не имел, как с этим бороться. Фильм спасал на пару минут, но потом Женечка делал какую-нибудь фигню и у него, к примеру, открывался отличный вид на поясницу и ямочки над ягодицами. Как нормальному, не имевшему секса несколько месяцев, гею спокойно на это смотреть? Никак, правильно. Александр поставил упаковку чипсов себе на причинное место, чтобы хоть как-то скрыть возбуждение, но этот маленький искуситель, развратник и похититель мужских сердец, подполз поближе и устроился около бёдер Александра, запуская руку в пачку. Первый раз в жизни Игнатову захотелось выть. Член уже нещадно давил на плавки и шорты, а рука любимого мальчика всё ныряла и ныряла в пачку, опасно приближаясь к бугорку. Ход фильма был давно забыт, и мужчина пялился на непосредственного товарища, облокотившегося на его ноги, и мечтал его завалить. Вот прямо сейчас. Взять, облизать крошки, налипшие на пальцы, а потом подтянуть повыше на себя и засосать до кислородного голодания. И пользуясь дезориентацией залезть в шортики. Ибо там такая мягкая, нежная, упругая и манящая попка. Сжать её, чуть более, чтобы сорвать болезненный стон, а потом мягко и ласково помассировать. — Ммм, газировку мы не взяли? — вернул его из эротической фантазии знакомый голос. — В… кхм, в холодильнике есть, — прокашлялся Александр, и Женька бодро поскакал до агрегата, откуда и извлёк баночку колы. — Ты будешь? — Нет, я вино допью. Мальчик вернулся назад, но слава Всевышнему, не стал ложиться, а уселся на край и открыл банку. У старшего появилась возможность немного отдышаться и взять себя в руки. Не в смысле подрочить, а в смысле выбросить это всё из головы. Но тут как назло чёртова газировка потекла по Женькиному подбородку и прямо на футболку. — Вот блядь, как всегда, — резюмировал парень и стянул с себя испачканный предмет одежды. Это было последней каплей. Александр и сам не понял, как сорвался и свалил в ванную комнату, где заперся и врубил душ. Холодный, потом контрастный, потом всё-таки пришлось взять себя в руки по-взрослому и отдрочить. Тихо, кусая губы и стараясь не застонать, не завыть, хотя очень хотелось. Женька сидел на кровати притихший и пялился на титры. — Ты как? — В смысле? — Ну, ты так резко сорвался. Тебе плохо стало от чипсов? — Типа того, не стоило мешать с вином, — соврал Александр. — Ну что дальше смотрим? — Может искупаемся? — Давай. После оргазма было немного легче и спокойнее, но вид идеального тела сводил с ума. Что-то пора было со всем этим делать. Александр подошёл ближе, взял из рук Женьки пульт от телевизора и промотал на секретную концовку. — Идём, — прошёл он мимо, специально взлохмачивая чужие волосы. На море было хорошо и уже не жарко. Они специально выбрали место подальше от женского пола, скинули лишнюю одежду и вместе вбежали в волну. Освежиться в солёной воде было шикарным решением. Это Александр понял сразу же, как море приняло его тело в свои объятья. Он любил именно такой вид отдыха. Ни горы, ни пустыни, ни леса, дола и поля не вызывали у него такого восторга, как море. Им хотелось дышать, прикасаться, наслаждаться. Что он и делал, уплывая от берега всё дальше и дальше. Женька не отставал и держался чуть сбоку, отфыркиваясь и гребя руками, как заядлый спортсмен. Остановились они уже прилично отплыв от берега. — Нужно купить маску, там внизу куча живности водится, — решил Александр, ныряя с открытыми глазами, хоть и щипало нещадно. — Круто. — А вообще я бы на счёт дайвинга узнал, может есть что-то, я бы поплавал. — Блин, было бы круто, — тут же загорелся Женька. Идею не стали откладывать в долгий ящик и вернувшись на берег пошли искать новое развлечение. Дайвинг оказался весьма популярен, и они с ходу записались к инструктору, условившись на завтрашнее утро. Женька сиял и только поэтому было хорошо на душе. В номер они возвращались без захода на ужин, решив, что у них и так полно провианта. Выбор фильма решили монеткой и победил Женька, пришлось смотреть «Чёрную пантеру», но Александр был не в претензии, Марвел он тоже любил. — Так, нам в десять нужно быть на месте, поэтому укладываемся баиньки, — сообщил он мелкому, когда фильм закончился. — Ты первый в душ. — Почему? — спросил Женька. — Что почему? — Почему я всегда первый в душ? Нет, ты, конечно, моешься дико долго, но зато пока ты там намыливаешься, я бы половину ещё одного фильма посмотрел. — Вообще не понял суть претензий, дуй в душ, я тебе сказал. — Саш, а ты бы хотел детей? — ни с того ни с сего брякнул неугомонный парень, спихнутый с кровати. — Каких ещё детей? — Ну, самых обыкновенных. Жену там найти, с ней детей нарожать. — Я похож на самоубийцу? Мне тебя хватает, на кой-мне мелкие спиногрызы? Женька расплылся в довольной улыбке и полез обниматься, в итоге завалил старшего на кровать, которую тот расстилал перед сном, и они оба запутались в покрывале, а затем Александр наткнулся рукой на чужой член и его как водой горячей окатило. У Женьки стояло. Не так, чтобы торчало дальше носа, но бугорок был весьма ощутим и не понять, что это такое было нельзя. Но стоило открыть рот, чтобы задать вопрос или просто просипеть хоть что-нибудь, как мелкого ветром сдуло. Александр остался один на развороченной кровати и постарался подумать трезво. Выходило весьма хреново. Тут и вино мешало, и собственное приятное возбуждение от возни. В этот раз Женька сидел в ванной очень долго и даже вода не лилась. Пришлось идти и стучаться. — Жень, ты в порядке? — Нет. — Что случилось? — Ничего. — Жень, выйди пожалуйста. — Нет. — Женечка, выйди. — Неть, мне стыдно. — Женьк, ну давай без вот этого. Ну с кем не бывает? — С тобой. С тобой не бывает такой дурости, никогда. А я просто идиотина какая-то. — Жень, мне не очень удобно разговаривать через дверь. Открой и выходи, я в спальне. Женька был красный как рак, когда заглянул за стенку и увидел спокойного как удав Александра в кресле. — И чего за паника? — Я всё время попадаю в какие-то идиотские ситуации. — Ну, в этом есть некоторое очарование, малыш. Считай это своей изюминкой, — улыбнулся Александр. — Однако, если тебе есть, что мне сказать… — Нет, ничего, — тут же нырнул рыбкой под одеяло этот мелкий жук. — Я спать. — Хорошо, но мы поговорим потом. Ладно? — Ага, потом, — забубнил мелкий, притворяясь, что уже практически спит. А Александр поймал себя на мысли, что ему нравится эта странная ситуация. И если завтра у Женьки снова получится выкинуть очередной фортель, то он попробует подкатить к нему с намёком. В конце концов, нужно когда-то начать прощупывать почву. Что это происходит между ними? Действительно глупые ситуации или же у них есть какая-то подоплёка? *** От дайвинга были в восторге оба. Инструктором, что забрал их утром и отвёз к месту погружения, оказался высокий загорелый парень из Питера по имени Константин. Здесь он работал уже пятый год, а в холодное время года уезжал в жаркие страны. Дайвинг был его страстью, которой он заражал своих клиентов и делал это с весёлыми шутками и рассказами о курьёзных случаях. Инструктаж тем не менее был понятным, чётким и даже строгим. Снаряжение в отличном состоянии, ну, а дальше дело было за морем. Погружались они с катера и Константин не выпускал из рук камеру, прося парней попозировать. — Блин, вы часом не моделями работаете? Шикарные данные, — смотрел Костик фотки на маленьком мониторчике фотоаппарата. — Можно я несколько в рекламе использую? — Конечно, — закивал Женька и полез сам смотреть, как получился. — Реально хорошо вышло? — Ага, профессионально. У нас тут контингент разный, сами понимаете. Так что симпатичные тела для рекламы не помешают, от дамочек точно отбоя не будет. Александр не возражал, тем более, что парень реально оказался профи и без желания развести их на деньги. Это он уважал больше всего в людях. Внизу было необычно и по восторженному Женькиному лицу было понятно, что этого он никогда в жизни не забудет. Избалованный подобными развлечениями на заграничных курортах, Александр восторгался немного с меньшим энтузиазмом, но ему тоже понравилось. Внизу плавали медузы, был даже старый ржавый велосипед, рыбки, и шустрые рапаны. Костик жестами привлекал их внимание и указывал на что-нибудь интересное, а потом фотографировал ребят и показывал одобрение опять же жестами. После погружения рот у мелкого просто не закрывался от эмоций, и он чуть не свалился за борт, когда они плыли к берегу. Костик предложил поплавать ещё раз, типа за рекламу и всё такое, но уже завтра после второй смены. На том и договорились, после чего он вернул их откуда забрал, и они решили, что это дело нужно обмыть. Выбор пал на близлежащий ресторан, куда они и зашли, урча желудками. — Блин, я обожрался, — отодвинул от себя тарелку Женька и закатил глаза. — А мы десерт ещё ж заказали. У меня не влезет. — У меня тоже, заберём с собой, — решил Александр. — Вообще, у нас ещё куча времени, можем рвануть куда-нибудь. — Куда? — тут же оживился парень. — Да куда угодно. Поехали просто покатаемся. — Давай. — Только возьмём поесть с собой и сменную одежду, вдруг захочется окунуться в море. Это было самым лучшим решением — ехать куда глаза глядят. Женька взял фотоаппарат и щёлкал из салона автомобиля, попутно развлекая своей болтовнёй и открывающимися перспективами. — Они лопнут от зависти, Сашка, это я тебе говорю. Они ж думают, что я дикарём поехал, а тут такое. За две недели весь Крым искатаем. Нужно будет Нинке что-нибудь прикупить, — тут же позаботился он о мелкой. — Да и этим тоже, а то ж обидятся. Хороший он всё-таки парень, подумалось Александру. Хоть и ворчит на всех, но по-доброму как-то, без злобы. Наверное, поэтому его постоянно хочется обнять. — Ой, давай тут притормозим, — попросил Женька, увидев специальный пятачок для машин. Они вышли и оказались на холме, с которого открывался шикарный вид на горы и равнину внизу. Женька щёлкал камерой, восторгаясь и захлёбываясь эмоциями, а Александр подставил солнцу лицо и улыбался, слушая этот бесконечный трёп. Как он будет в Москве без своего Женьки? С кем будет обниматься по утрам, завтракать, смущаться, болтать без умолку? Как же быстро привыклось ощущать рядом нужного человечка. Как прочно и навсегда тот укоренился у него под кожей и стал практически смыслом жизни. Он поймал Женьку за отворот футболки, притянул поближе и закинул руку ему на шею. — Давай загадаем желание, Женька. — Давай, — тут же согласился парень, и приобнял мужчину за талию. — Какое? — Что мы сюда обязательно вернёмся. Не знаю когда, но обязательно вместе. — Хорошо, — немного грустно кивнул Женя. — Только вдвоём? — Да. Ты и я. Возьмём напрокат какой-нибудь фургончик и объедем всё дикарями. — Клааааасс, — оживился Женька и прижался доверчиво ближе. — Я уже хочу. — В будущем, обещаю, — и он снова взлохматил по привычке каштановые волосы. *** — И давно вы вместе? — в лоб спросил Константин, растянувшись на куцем покрывале и наблюдая, как Женька носится по кромке берега, пытаясь кого-то там сфотографировать. — В каком смысле? — хотел притвориться валенком Александр. — В том самом. Красиво вместе смотритесь, органично. Можешь не стрематься меня, сам гей. Александр посмотрел поверх очков на собеседника и вздохнул. В принципе можно было догадаться, но все его мысли были заняты Женькой. Как, впрочем, и все последние месяцы. Работа — Женя, Женя — работа. Дома, в офисе, в машине, в пробке, везде, где только работали мозги — везде был Женька. — А то, что я гей у меня на заднице написано, что ли? — Не заметил, хотя рассматривал, каюсь, — заржал Костик. — Ну знаешь «рыбак рыбака» и прочее. Вы не палились, ничего такого, но у меня гей-радар встроенный и работает исправно. — Вот как? И что же тебе сказал твой радар про Женьку? — Ну, мальчик ещё бутончик, не распечатанный. Для себя бережёшь или это у вас игра такая? — Мы не пара. — Да? — удивленно запнулся инструктор. — Странно, первый раз промахнулся. Смотритесь именно как пара. Взгляды, жесты, прикосновения мимолётные. — Женя не в курсе, что я гей, так же я не в курсе его ориентации. Мы друзья. — Ох, ебать, вот я дал маху, — сел на покрывале мужчина и почесал макушку. — Реально впервые так ошибся. Обычно это считывается на подсознательном уровне, потом какой-то жест или слово, и до меня резко всё доходит. С вами сложнее, но я был уверен. Особенно, как он на тебя смотрит, как на божество. — А не солнечный ли удар у вас, батенька? — Я тебе точно говорю, Саш. Мне уже тридцать четыре, и я воробей стрелянный. По миру поездил, людей разных повидал. В истории всякие вляпывался пару раз, не очень хорошие, как ты понимаешь. В людях я реально умею разбираться. Но если он тебе не нравится, то я попробую… — Оторву руки и ноги и скормлю тебе же, — холодно проинформировал его архитектор и лениво посмотрел стальным взглядом поверх очков. — Вот теперь точно верю, фух. Чуть было не испугался, что радар сломан. Не лезу, не дурак. Женька меж тем вытащил из воды медузу и бежал, чтобы шлёпнуть её прямо перед ногами парней. — Смотрите какая огромная. — Блин, Женька, их нельзя трогать. Она же обстрекать может. — Я потрогал, нормальная, не ядовитая. — Дитё, блин, — вздохнул Костик. — Руками ничего не трогай, особенно глаза и член, а то узнаешь — какая она не ядовитая. — Женечка, помой руки в море, — ласково попросил Александр и снова посмотрел на инструктора тяжелым взглядом. Парень покивал головой и побежал выполнять, на ходу рассматривая свои руки и бурча, что они нормальные. — Я серьёзно, не смотри так. Они кажутся безобидными, но попадая на слизистую их выделения весьма ощутимо обжигают. Хотя если твой план был полечить потом малыша, то прости, всю малину обломал, — и этот великовозрастный придурок заржал и повалился на песок. Александр улыбнулся, представив себе эту картину, и внимательно посмотрел на стройного юношу в воде. Быть может, Константин прав и Женьку пора поприжать посильнее? Вчера они поздно вернулись и, пока он принимал душ, его дружочек уснул как младенец, так что проверить его реакции на своё появление он не смог. А вошел в спальню он в чём мать родила. Придётся повторить этот фокус сегодня. Остаток дня они провели на море. К ним вскоре подтянулись другие инструкторы, зажгли огонь между камней, появилась гитара и потянуло шашлыком с пивом. Женька был ещё более счастливым, чем обычно. Всё-таки ему не хватало компании, а здесь столько всего интересного обсуждали, что уехали они от дайверов только после одиннадцати. — Саш, а Саш? — М? — А давай я загранпаспорт сделаю и буду на Турцию копить? — Давай. А чего ты вдруг решился? — Костик сказал, что там и в Египте, дайвинг покруче, там рыбки и рифы красивые. — Согласен. Но самый крутой дайвинг около Австралии, копи сразу на него. — Да? — Да. Они подрулили к отелю и припарковались на обычном месте. Есть не хотелось, как и купаться, но они прошлись по освещенной территории отеля, чтобы немного остыть от эмоций. В целом день был классным, включая новое погружение и полученные на флешке фотки с первого. Александр прокручивал в голове слова Костика и размышлял о поведении Жени. Если отбросить его личные чувства и желания, то парень вел себя порой весьма провокационно. Взять хотя бы смену номера, где была одна кровать. И где Женька обожал щеголять в одних труселях. Так, может быть, стоит форсировать события? Александр посмотрел на пустую аллею около моря, на немного притихшего Женьку рядом и приобнял его за плечи. — Не замёрз? — Нет, — тут же прильнул маленький врунишка и уткнулся холодным носом в шею. — Пойдём в номер, уже прохладно. — Сейчас, чуточку ещё постоим. И вот это сопение, эта близость и желание сделать капельку больше, получить от возлюбленного то, что не разрешалось самому себе — всё взыграло внутри, и Александр провёл рукой по спине друга вниз, затем наверх и зарылся пальцами в густые волосы. Слегка оттянув их, он заставил Женю поднять лицо. На него смотрели два серо-голубых глаза, в которых читалась буря эмоций и Александр не смог понять каких именно. Но лёгкий румянец и доверчиво приоткрытые губы сделали своё дело. Он медленно опустил своё лицо и прикоснулся губами к приоткрытому рту юноши. Его охватил какой-то мандраж, когда он понял, что Женя не отвечает на его робкие попытки поцеловать. Он резко отстранился и снова заглянул в глаза, напротив. В них читался явный ужас. Всё-таки не стоило ему торопиться. Александр отпустил юношу и отошёл на полшага назад. — Прости, я не должен был. Всё, что оставалось — это просто уйти. И он ушёл. Растоптать дружбу оказалось так просто и так больно, что он практически задыхался, когда садился за руль Шевроле и заводил ещё не остывший мотор. Возвращаться в номер с одной постелью он не видел смысла. Придётся снять что-нибудь в другом месте и в аэропорту попросить посадить их в разных частях самолёта. Женечку он потерял. *** Он не спал всю ночь, да и какой может быть сон, глядя в никуда и прокручивая в голове всю свою жизнь. Он остался один в этом огромном мире и даже тоненькая нить, ведущая к неиспорченному и открытому для всего юноше, оборвалась. Стоило ли потерпеть и не целовать его, он не знал. Рано или поздно Женька всё равно бы узнал об истинности чувств старшего товарища. И, как знать, не было бы в будущем ещё хуже. Сейчас он просто сбежал, оставил парня переваривать шоковое состояние, и надеялся, что тот в порыве ярости не уничтожит все его личные вещи. Однако шумный рассвет сообщил ему, что скоро очередной завтрак, а надышаться перед смертью он всё равно не сможет. Дорога до отеля казалась ему самой долгой и самой короткой одновременно. Что только он не придумал себе, каких ужасов не нарисовала его больная фантазия, но только не заплаканного Женьку, который бросился к нему и обнял, стоило войти в номер. Парня трясло, и он жался, пытаясь что-то сказать. — Саша, Сашенька, никогда. Пожалуйста, никогда. — Тише, Женечка, тише, — утешал он парня, гладя по плечам и спине. — Ты чего, маленький? — Ты ушёл, а я… я, — тут Женька как-то слишком сильно всхлипнул, зажал рот и оттолкнул Александра, чтобы пулей убежать в ванную. От нервов его стошнило водой, и мужчина покачал головой, протягивая полотенце и включая воду. О такой реакции друга он знал, и она его уже не пугала. — Умойся, всё будет хорошо. Я заберу свои вещи и съеду, я не буду смущать тебя и как-то досаждать. Прости, что не сдержался. Женька снова заткнул рот ладошками и закачал головой, глядя с каким-то ужасом. — Ночью что-то случилось? — решил уточнить Александр. — Случилось, — резко взял себя в руки Женька. — Дебил один случился. Сначала поцеловал ни с того ни с сего, а потом сбежал с выключенным мобильником и мотался чёрти где всю ночь. Я уже хотел звонить маме, чтобы она вылетала сюда для твоего опознания в морге. — В каком ещё морге? — Я думал, что ты убился на машине. Зашел в новости, а там вот, — и он сунул в руку Александра телефон. — Какая-то машина упала. В Крыму. Дальше я читать не стал. — Ну, как мы оба видим, это не я. — И слава Богу, иначе я бы тебя придушил, идиотина. — Жень, ты в порядке? — Нет, конечно. Как я могу быть в порядке? Я всю ночь чувствовал, как седею. Всю ночь ненавидел себя, что дал тебе уйти. А ты тоже хорош. Не мог в номере что ли поцеловать? — Эм… — Сашенька, ты ведь меня поцеловал? — Женька смотрел с какой-то смесью надежды и паники в глазах. — Да. И я подумал, что тебе противно. В ответ Женька кинулся на него снова, но в этот раз запрыгнул, обвивая ногами за талию и сжимая голову в тиски. — Сашка, чёрт, Сашка. Сашка же схватил весьма тяжелое тело под задницу и старался устоять на ногах. Лёгким Женька точно не был. Скелет у него из адамантия, что ли? — Я всю голову сломал, как к тебе подступиться. Как сказать, что ты мне нравишься не совсем как друг. Точнее совсем как не друг, а наоборот, — шептал ему Женька в запале. — Я же не знал, не знал, Сашка. Думал, что с ума схожу, плохое о себе думал. — Давай ты слезешь, и мы в комнате поговорим? — включил способность думать старший из двух немного оглушенных ситуацией парней. — Да, да. Прости, — Женька перестал изображать обезьянку. — Я только зубы почищу, ладно? — Хорошо, недолго. Александр вышел в коридор, прикрывая за собой дверь. В голове был дикий сумбур, но, кажется, убивать его не собираются. И, кажется, Женьке он нравится. Нравится же? Пока Женечка приводил себя в порядок, Александр пытался унять внутренний озноб. Наверное, не стоило стоять около машины несколько часов и пялиться на море и город под ногами. Когда юноша вышел из ванной и остановился в трёх шагах от него, то на его лице читались смущение и надежда. — Я тебе нравлюсь? — Есть такое, — согласился Женька, оттягивая рукава на любимом свитере. — В романтическом плане? — Бля, а в каком ещё-то? — тут же перестал смущаться мелкий и уставился на мужчину. — Мы целоваться будем или где? — Ты невыносим, знаешь ли. — Знаю. — Жень, мне нужно тебе сказать кое-что прежде, чем мы начнём целоваться. — М? — Ты мне больше, чем нравишься. У меня чувство к тебе. В ответ Женя только подошёл ближе, прижался весьма уверенно и обнял за шею, чтобы запустить пальцы в Сашкины волосы и насладиться его, тут же вспыхнувшими желанием, карими глазами. — Ну, я знаешь ли тоже, не со всеми своими друзьями хочу целоваться. У меня к тебе тоже чувство. И очень давно. Поэтому хватит трепаться. А и действительно. Александр впился в манящие Женькины губы голодным поцелуем, сминая их и властно раздвигая языком. Женечка тут же застонал, как-то выгнулся необычайно сексуально и позволил мужчине вести в их первом настоящем поцелуе, о котором мечтал уже несколько месяцев. Александр не мог утолить свой голод, порыкивая, он уже сжимал две аппетитные булочки в своих ладонях и чувствовал, что членом можно орехи колоть. Женька был весь какой-то тёплый, уютный и до невозможности желанный. Он стонал от его прикосновений и поцелуев, да ещё так томно и просяще, что мужчине хотелось пометить его, чтобы все вокруг знали, что этот мальчик занят. — Я хочу тебя, — распалился до невозможного юноша и притёрся своим стояком к чужому. — Я постоянно хочу тебя, Сашенька. А ты? Ты хочешь меня? — Ты же прекрасно знаешь ответ, но Жень… — Никаких "но", хочу, чтобы ты сделал это сейчас, — его руки заскользили по чужому животу к кромке джинсов с низкой посадкой. — Маленький искуситель, — цапнул парня за мочку уха Александр. — И что же я должен сделать по-твоему? — Трахнуть меня, что ж ещё-то? — удивился малыш и даже перестал лезть под одежду к возлюбленному. — Разве не этим занимаются люди в отпуске? Я зачем номер этот оставил по-твоему и всячески тебя соблазнял все эти дни? — Так это ты меня, засранец, соблазнял? Все эти утренние дефиле в труселях, облизывание пальцев, сон в обнимку. — Дошло наконец-то? — торжествующе улыбнулся паразит. — Я дрочил каждый день. Утром и вечером. — Пкхм, — захлебнулся Женька эмоциями и покраснел. — И чо? Я тоже дрочил. — Два дебила — это сила, — улыбнулся мужчина, подхватил своё неожиданное счастье под попу и завалил на постель. — Ты ведь понимаешь, что мой член придётся засунуть в твою милую задничку? Женька закатил глаза, но игру поддержал. — Дяденька, а я о чём по-вашему мечтаю? Как раз об этом. Зря я свою розочку для вас берёг что ли? — В смысле? У тебе никогда этого не было? — Нет, — тут же напрягся Женька. — А должно было? — Эм, нет, но… Ты ведь не сейчас осознал, что ты гей? — решил уточнить он. — Я не гей, — отмахнулся парень. — Я пансексуал, мне не важен пол любимого человека. — А мне важен, — серьёзно ответил Александр и перестал нависать над телом возлюбленного. — Я гей, стопроцентный, у меня никогда не было секса с женщинами. А у тебя? — Мы сейчас будем сравнивать опыт что ли? Ну было пару раз с девчонками из колледжа. Ничего такого серьёзного. Слушай, ты ведь не хочешь мне сейчас сообщить, что у тебя есть парень в Москве? — Что? Нет, конечно. Я бы не стал жить с кем-то любя тебя. — А ты меня любишь? — тут же прильнул Женечка. — Люблю, очень сильно люблю, — обнял его Александр и поцеловал в висок. — Поэтому не хочу делать тебе больно, малыш. А мой член в твоей попке — это очень больно. Поэтому давай мы сначала её подготовим, как следует, а потом уже всё будет. — Я тебя тоже люблю, но ты обломщик. — Неправда, — крепкая рука тут же обхватила выпирающее достоинство малыша и сжала в ладони. — Помимо всего прочего у меня есть рот, руки и язык. Тебе делали минет, детка? — Д-да, — шумно задышал Женечка и начал постанывать от стимуляции его перевозбужденного члена. — Пару раз. — Ты забудешь эти два раза. Теперь твой член, как и всё остальное, принадлежит мне. — Дааааа, — отдался наслаждению и приказу юноша. Александр заглушил его крик поцелуем и залез в домашние штанишки рукой. В этот раз там не было трусов или плавок, поэтому член тут же оказался в его крепкой руке, и он заскользил ею, выпивая Женькины эмоции через поцелуй. Он продолжал неспешно дрочить мальчику, пока целовал его и укладывал на постель. Затем он просто стянул мешающуюся нижнюю часть одежды и насладился открывшимся ему видом на загорелые ноги, бледный треугольник на гладко выбритом паху и красиво стоящий пенис насыщенно розового цвета. Женька смутился и закрыл лицо руками, но подсматривал сквозь пальцы. Александр же провёл рукой по ближнему правому бедру юноши и собрал его яйца в пригоршню, чтобы обласкать и помять немного. Женька тут же засопел и застонал, а ещё непроизвольно слегка развёл ноги в стороны. Это было прекрасно хотя бы потому, что на подсознательном уровне он сам хотел быть пассивом. Александр был универсалом, но с Женечкой ему больше бы понравилась роль актива. Идеальное сочетание на его взгляд. Он опустил голову, чтобы подуть на розовую головку, блестящую от естественной смазки и чутко отслеживая реакцию любовника, взял эту головку в рот. Лизнув её языком, он обсосал смазку губами, как леденец и с причмокиванием выпустил изо рта. Женька полыхал малиновыми ушами, но смотрел через пальцы и даже шею вытягивал, чтобы рассмотреть получше. — Тебе стыдно, что мы это делаем? — Нет, — сдавленно выдавил парень, но руки от лица убрал. — Просто… Я даже думать о таком не мог. Посмотрел порно, чтобы знать, что к чему и чуть не сгорел от стыда. — Мне нравится, что ты такой неиспорченный, — провёл Александр рукой вверх, затрагивая член, лобок, пупочек. Женька весь поджался, затрепетал, когда же рука залезла под тонкий свитер, он закусил губу и захныкал. Ловкие пальцы нашли бугорок под одеждой и потеребили его. В ответ на это из дырочки вытекла обильная капля смазки. — Сааааааш, Саша, — заелозил юноша и сжал руками простынь. — Да, мой хороший? — Ты обещал мне минет. — Это входит в качественное исполнение. Но видя нетерпение возлюбленного, Александр вернулся к его самой привлекательной на данный момент части и снова нежно провёл рукой по всей длине, а затем сочно облизал и вобрал в рот почти до самого основания. Ему не верилось, что всё это с ним. Хотелось растянуть каждую минуту, отсрочить финал, словно бы тот угрожал рассыпаться и раздавить все его надежды. Но мальчик стонал и толкался бёдрами, а затем запустил свои пальцы ему в волосы и потерялся в ощущениях. Ласкать его нежный ствол было само по себе наслаждением, но в какой-то момент Александр уделил пару секунд себе, расстёгивая тесные джинсы и выпуская свой агрегат наружу. Пара движений, чтобы разгонять крайнюю плоть, и он сам стонет от наслаждения, заглатывая в глотку Женькино естество. Они кончают практически одновременно и у Женечки срывается голос от хрипа, а у Александра заляпана вся рука и продолжает стоять член. Сознание возвращается в юное тело не скоро. За это время старший успевает сходить в душ и быстро привести себя в порядок, взбодрившись под прохладной водичкой. В комнату он заходит полностью обнажённым и видит самое чудесное из виденных им ранее картин — его мальчик сидит на попе, сложив ноги в коленочках, прикрыв срам краем свитера, и жадно рассматривает его с ног до головы. — Ты такой красивый, Сашка, — завистливо заключает юноша и с трудом поднимает глаза. — Весь. — Это ты красивый, Жень, — Александр садится рядом и проводит рукой по стройной ножке. — А вообще Костик был прав, мы красивая пара. — Он сказал такое? — Да, сказал. — А как он понял, что мы ну… эти самые? — Сам такой оказался. Сказал, что рыбак рыбака видит издалека. Не бери в голову. И давай поспим немного, меня вырубает после оргазма. — А ты тоже? — и Женька забавно скосил глаза на чужой член. — Он у тебя всегда в таком состоянии? — Нет, это реакция на тебя. — Ты ведь кончил? — Да. — А чего он не падает? У меня вот упал, — и он задрал свитер, чтобы показать свой опавший член. Выглядело это настолько сексуально, настолько же и естественно для Женьки. Сама непосредственность, а мужику мучайся. — Прекрати, — опустил свитер Александр. — Ложись давай. — А ты? — Со мной всё хорошо, само пройдёт. Или ты хочешь мне помочь? На лице парня пронеслось за раз столько эмоций, что хоть картины пиши. И испуг, и радость, и азарт какой-то. — Эм, Жень, давай поспим? — Не хочешь, чтобы я… — Хочу, очень хочу, но… — Никаких, но, — воскликнул энтузиаст и полез целоваться. А затем с волнением, но твердолобым упорством взялся за чужой член и замер. Потрогал аккуратно, доводя старшего до состояния близкого к припадку, и улыбнулся. — Такой классный, бля. — Женя, — зарычал Александр и умоляюще посмотрел в наглые серо-голубые глазюки. — Не отвлекайся, пожалуйста. — А да, прости. Парень тут же стал серьёзным, что вызвало тихий смешок у его партнёра, но он задвигал рукой по члену и смешки превратились в стон. Женька был сосредоточен, как на экзамене или на кухне, когда делаешь что-то сложное и важное. Он опустил глаза и смотрел, как его рука двигается по чужому стояку и ему нравилось абсолютно всё. Хотелось большего, честно, но было страшновато. Однако он переборол себя и внезапно опустился ниже, чтобы облизать горячую крупную головку. От члена пахло мылом, он был чистым и приятным на ощупь. Тогда он облизал ещё раз и прихватил головку губами. Брать в рот было страшно. Вся его храбрость испарилась, и он просто сосал на манер леденца, что, впрочем, оказалось приятным для старшего. Александр стонал и старался не дёргаться, однако больше ничего не происходило. Тогда он сам взялся за свой член и начал дрочить себе, смотря, как Женя целует его конец и тянется языком. Это сорвало тормоз, и он начал кончать, забрызгивая изумлённую мордашку спермой. Второй оргазм был ярче в сто раз и это оглушило его на какое-то время. Он откинулся на спину и прикрыл глаза. — Тебе хоть немного понравилось? — спросил Женечка. — Это было восхитительно. А тебе? — Нормально. Сперма только невкусная. — Что? — Александр привстал на локтях и увидел, как этот маленький дегустатор слизывает семя со своего лица. — Эм. — Я читал, что после ананаса она вкуснее. Завтра, ой, уже сегодня, купим ананас. Лады? — Лады, — тут же согласился Александр, пребывая в лёгком шоке от увиденного. Его эстетический вкус мурчал где-то и просил смотреть и смотреть дальше, но Женька убежал умываться, а вернулся в пижаме. И это было правильно. Пришлось тоже одеться, чтобы поспать, а не скатиться к какой-нибудь вакханалии, хотя очень хотелось. — Пару часиков, да? — прошептал сонный и разморенный всеми переживаниями Женя. — Да, просто отдохнём, солнце моё. — Люблю тебя. — И я тебя люблю, спи. *** Утро началось после обеда. Два молодых организма требовали нормально сна, но потом переключились на требование нормального питания. Поэтому проснулись они оба от чувства голода. Сначала было неловко. Александр хотел было по привычке пойти первым в ванную, но Женька оплёл его руками-ногами и притёрся носом по щетине. — Доброе утро. — Добрый день, малыш, — Александр глянул на телефон. — Три дня. — Хренасе поспали. — Согласен. Жрать хочу сил нет. — И я. А силы нам понадобятся. Да? — и хитрый прищур. — Ты откуда всего этого понабрался, мелкий? Всё время был самым простым поваром, пусть и талантливым, но без вот этого всего. Скажи честно, ты не только порно смотрел? — А что ещё можно смотреть? — Форумы всякие. Ага, покраснел, значит лазил. — Учил матчасть, между прочим, — тут же стал самим собой Женька. — Ради тебя старался. Ну и ради себя тоже. Тебя же хрен поймёшь. Гей ты, не гей. В сети как-то проще различить, а я с тобой намучился. — Могу заявить тебе тоже самое. У тебя нигде не написано, что ты к мужчинам тоже не равнодушен. — Не к мужчинам, а только к тебе. Другие мужики мне по барабану. — Рад это слышать, — сграбастал Александр вредного малыша и прижал к себе. — Ты теперь только мой, Женька. Узнаю про попытки изучать матчасть на стороне, уши оторву. Вся матчасть теперь у тебя только со мной. — И с чего начнём? — С обеда. Обильного, вкусного, обязательно с мясом. А потом в аптеку. — Так без презерватива же можно. Я ничем не болею… — Я тоже, но помимо презервативов там ещё смазка продаётся и мазь для трещин. И самое главное, — он притёрся носом к малиновому уху. — Клизма. Женька замер, покраснел как помидор, и ударил кулаком в плечо. Весьма болезненно. — Идиот. — Это реалии гейского секса, малыш. — Надеюсь, ты хотя бы в сортире со мной не будешь сидеть? — Нет, думаю, что ты и сам справишься. — И на том спасибо. А вообще круто, что мы ну вот так. Что ты меня поцеловал. — А потом чуть с ума не сошёл, видя твою реакцию. — Да я охренел просто. Мы уже столько всего делали, ты даже видел мой стояк на тебя и никак не среагировал, а тут раз и поцеловал. Я думал, что умер и попал в рай. А потом ты зачем-то сбежал, и я попал в ад. Никогда больше так не делай. — Хорошо. Теперь мы можем пойти поесть? Положа руку на сердце, очень хочется жрать. Женькин желудок тут же откликнулся урчанием, и они наконец-то начали вылезать из постели. Снова было немного неловко, но им удалось умыться и привести себя в порядок без потерь. В ресторане при отеле они не стали рисковать, помня о странных девицах и отправились в город, чтобы отдать должное двум стейкам, салату из свежих овощей и какому-то вкуснейшему соусу, от которого даже Женька пришёл в восторг. А дальше была неспешная прогулка по улочкам Ялты, поиск аптеки и нужных ингредиентов. Небольшие подколки со стороны старшего и уверенные тычки кулаком от младшего. Весело было дразнить Женьку, но знать, что он оказался именно таким — влюбленным и не в кого-нибудь, а в своего Сашку. Хотелось держать его за руку, нежно целовать куда придётся и шептать влюбленным голосом, что хочется больше всего — вылизать с ног до головы и трахнуть. Но увы, реалии российской жизни не давали им не единого шанса на подобные вольности. *** — Мне стыдно. — Жень, прекрати. Мы уже брали друг у друга в рот. Чего ещё стыдного может произойти? Нет, если ты не хочешь… — Я хочу, — запальчиво возразил юноша за дверью и вздохнул. — И хочется, и колется, и мама не велит. — Ну спасибо. — Что? — При упоминании твоей мамы, у меня упал. Так, ладно. Я пошёл в койку, ты как насидишься, вылазь и тоже спать. — Саааааш, — жалобно так, как котёнок. — Насиловать я тебя всё равно не собирался. А теперь и нечем. Ляжем спать, а утром разберёмся. И он действительно пошёл в постель. Залез под тонкое, но очень удобное и уютное одеяло, отвернулся к окну и закрыл глаза. Внутри не то чтобы кипело, но было немного неприятно, что Женька струсил. Всё было нормально. Они вернулись в номер, с порога начали целоваться, и Женечка сокрушался, что нельзя прилюдно показывать их чувства. А потом схватил пакетик и удалился в ванную комнату, велев ждать и быть готовым. Александр и ждал. И готовился. Представил себе, как любимый появляется голеньким в проёме, как идёт к нему. Весь такой идеальный в своём костюме Адама. И коленочки эти угловатые, и чисто выбритый лобок. Член стоял без особых усилий. А от воспоминаний прошедшей ночи чуть не подкатила разрядка и тут мужчина решил притормозить. Женечки что-то слишком долго не было. И судя по всему не будет. Испугался маленький. Вспомнил размеры Сашиного естества, сравнил с дырочкой и подумал, что никакая смазка не позволит этому влезть в это. Наивный, короче. Нужно дать ему время свыкнуться с этой мыслью. По всему выходило, что заметили они друг друга давно и влюбились тоже. Но шли к признанию медленно, боясь спугнуть. И если старший ещё как-то смог рискнуть, то младший в силу неопытности испытывал много разносторонних эмоций и оттого терялся. Александр хотел быть ему поддержкой и опорой, но тот заперся и не пускал к себе. Пусть так. Иногда нужно время, чтобы смириться с тем, что ты оказывается пансексуал и выбрал себе в любовники мужика с приличным членом. — Сааааш, ты спишь? — тихо как мышонок подкрался Женя и залез на постель. — Прости меня. — Не сплю, — вздохнул старший. — И я не злюсь. Уж точно не на то, что ты передумал. Всё нормально. Ложись, утром поговорим. — Ты ведь меня всё равно любишь? — жалобно протянул этот артист недобитый. Александр перевернулся и сел, глядя в потёмках на виноватую моську любимого. — Жень, я тебя буду любить даже без секса. Хотя это и будет попахивать платонической любовью, но если ты не захочешь, я не смогу тебя принудить. Твои чувства и желания, вот что важно для меня. Остальное вторично. Не переживай, пожалуйста. Он притянул юношу к себе и обнял, тот прильнул доверчиво и ощутимо расслабился. — Ты в свой первый раз тоже боялся? — Эм, не особо. Ты действительно хочешь знать? — Только эмоциональную сторону. — Ну, эмоций там было не очень много. Скорее было одно желание. Он был старше, опытнее и мне наконец-то сорвало крышу. Раньше я как-то не задумывался о сексе, как о насущной проблеме. У меня были пьющие родители, желание вырваться из нашего городка и не спиться как они. Мечта у меня была, к которой я и стремился. А любовь, как и секс были лишь помехой. Я не был влюблён, не был любим. Просто секс. И да, мне не особо понравилось в первый раз. Поэтому я и не давлю на тебя. Тебя должно захлестнуть чувство, если этого нет, то и желания не будет. — Мне просто страшно. Немного. Я же совсем ничего не умею. — Мне понравилось твоё неумение, глупый. Я вчера смотрел и насмотреться не мог. Есть разные люди, Женька. И многие в сексе не любят новичков, но есть и те, кому нравится именно неопытность. Я, видимо, из таких. Он приподнял любимое лицо и заглянул в глаза практически ничего не различая, но зная, что так нужно, так важно. Проведя пальцем по нижней губе Жени, он слегка оттянул её и припал с поцелуем. И его не отвергли, ему ответили. Пылко, влюбленно, цепляясь руками за голые плечи и стараясь подняться. Но не тут-то было. Александр не позволил и только углубил поцелуй, укладывая юношу на спину. Женька сдался, обвил шею руками и снова расслабился. — Мне понравится всё, что ты позволишь мне. Всё, что захочешь дать, любовь моя, — прошептал Александр, оторвавшись от сладких губ. — Я буду учить тебя неспешно, ведь мы теперь есть друг у друга. Я не хочу торопиться, ведь я не боюсь не успеть, я боюсь испугать, оттолкнуть тебя. Ты моё всё, Женечка. А теперь закрывай глазки и спи, душа моя. — Сань? — Мм? — Чё ты такой охуенный, а? Александр рассмеялся, уткнувшись носом в голое плечо и сжимая любимое тело под собой. Но большего не позволил, давая Женьке ощутить вкус лёгкого разочарования, ведь у мальчика ощутимо стояло. Пусть узнает каково это — не получить желаемое именно в постели. *** Утро оказалось добрым. Хотя оба и проворочались под разными одеялами полночи, усталость взяла своё и они смогли уснуть, чтобы как обычно переплестись во сне руками и ногами. Женька сопел, мило приоткрыв ротик и это делало его ещё моложе, как и белая круглая попка, что торчала из-под одеяла и призывно манила. Александр не стал долго сдерживаться и слегка погладил нежную кожу, а затем и сжал левое полупопие, что оказалось ближе, потому что парень спал практически на нём. Бархатная, разомлевшая после сна кожа тут же вскружила голову и Александр непроизвольно притёрся пахом к спящему телу. — Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим, — продекламировал Женька хриплым голосом и захрюкал своему парню в ключицу. — Идиот, Господи. Но задница у тебя аппетитная. И если ты её не спасёшь, то… — Что? — озорно улыбнулся мелкий искуситель и посмотрел в глаза, слегка приподнявшись. — Доиграешься, Женька. Чего это ты такой смелый стал? — А ты был прав, утром не так страшно. К тому же я думал, думал. Там на форумах… — Ррр, — зарычал тигром Александр и сжал ягодичку посильнее. — Ай, ну я же признался, что читал и ничего больше. — Ладно. Что ты там вычитал, умник? — Ну некоторые парни писали, что перед первым разом они тренировали, ну, это самое. — Ясно. И что ты хочешь сделать? — Ну, давай потренируем? Мне ведь реально самому хочется. — Ты можешь побыть активом в первый свой раз с мужчиной, — деликатно намекнул Александр. — Я не то, чтобы люблю эту позицию, но мне бы не хотелось ограничиваться с тобой какими-то рамками. — И ты дашь мне? — заволновался Женька и скатился с удобного Сашки, полыхая ушами и щеками, и это уже пошло на шею. — Ну это самое? — Да. У меня уже есть этот опыт, я знаю, чего ожидать и мне хочется, чтобы ты раскрепостился со мной, — он с улыбкой дотронулся до любимого лица. — С тобой мне хочется всего и побольше, так что не вижу проблем. Нужно было это ещё вчера предложить, но меня как-то замкнуло на желании тебя трахнуть. — И ты… Прямо вот сейчас можешь? — После водных процедур, малыш. Я ведь точно знаю, что меня ждёт. Дразнить мелкого, похожего на воробушка возлюбленного было дивным удовольствием, в котором Александр не мог себе отказать. Он действительно не понимал почему ночью не додумался до столь простого способа успокоить парня, ну да, как говорится — утро вечера мудренее. Он встал, потянулся во весь рост, оголяя живот под пижамой и уверенно продефилировал в сторону ванной. — Ты бы зашёл со мной, зубки бы почистил, — намекнул он обалдевшему парню и тот слегка вздрогнул. — А, да, точно. Зубы они чистили вместе, а вот всё остальное Александр остался чистить самостоятельно. Женька же в спальне начал волноваться, как перед экзаменами в школе. К горлу подступил противный комок, затошнило и вообще стало страшно. Он ведь реально до Александра не был уверен, что ему нравятся парни. Так, были некоторые личности, которым он симпатизировал на уровне чуть выше дружеского. То есть он отмечал не только их душевные качества, но и некоторые детали внешности, какие-то мелочи в движениях и мимике. Ничего особенного и он просто считал себя дико внимательным к мелочам, а потом в его жизни появился этот посетитель, который лопал его блинчики и появлялся в ресторане без какой-либо системы. На него нельзя было не запасть. Он выделялся на фоне других мужчин. Всегда опрятно со вкусом одет, не торопится, не озирается по сторонам. От него веяло спокойствием и уверенностью в собственных силах. И всё это он увидел в редкие моменты, когда выглядывал в зал или замечал мужчину курящим недалеко от него возле чёрного выхода. О том, что ему нравится ещё и внешность Александра, он понял, когда они познакомились и провели ночь вместе, поминая усопшую бабушку. Сидя близко и без палева рассматривая тонкие черты лица, Женька отмечал, что ему нравится и цвет глаз, и в меру полные губы, и прямой нос, без всяких горбинок и переломов. Ему нравится, как Сашка курит, стряхивает пепел, выдыхает дым и провожает его глазами. Нравится, как он разговаривает — то шутит, то говорит серьёзно и, по существу. Его голос кажется самым лучшим звуком на свете и он готов слушать его до конца жизни. Он всё это осознавал и постепенно понимал, что внутри него не просто радость от звонка или сообщения. Не просто предвкушение встречи, а самое настоящее чувство. И оно намного сильнее всех его влюблённостей и страдашек в школе. То было прощанием с детством, вхождение во взрослую жизнь и осознание того, что его чувства действительно многогранны. Он посмотрел в сторону ванной комнаты. Это ж у него сейчас секс будет? По телу плеснуло жаром и от воспоминаний тоже. Он шустро перестелил постель, разделся и залез под одеяло. Мандраж нарастал и достиг своего апогея, когда в ванной комнате стихла вода. Женька сглотнул и понял, что у него не стоит. Вот же ж засада. Всегда ж стояло, а тут в самый ответственный момент. Подстава! Сашка вышел абсолютно голым и с ходу всё понял. На него смотрели два блюдца, некогда бывшие глазами, и в них плескалось отчаянье. — Просто расслабься, детка, — прошёлся он до постели и встал напротив любовника, чтобы тот рассмотрел его во всей красе. — Ага, — глубокомысленно изрёк парень и облизал пересохшие губы. Александр был великолепен и возбуждён. Глаза смотрели на выбритый лобок, покачивающийся при ходьбе член, и в мозгу лопались воздушные шарики. Кажется, его мозг какое-то скопище пустоты, вот за что тут можно уцепиться? Старший правильно оценил ситуацию, отошёл к окну, чтобы закрыть темные шторы. Нашёл пульт от телевизора и выбрал там радио «Романтика», приглушив звук так, чтобы не мешал. Всё это делалось спокойными движениями, которые, как он рассчитывал, успокоят и юношу. Расчёт был верен и ложился он в постель не к испуганному мышонку, а к очень даже приободрившемуся коту. — Ты сексуальный, — прохрипел Женька и полез целоваться, словно бы и не он переживал только что за свой нестояк. — Хочу тебя. Тумблер перещёлкнулся сам собой и весьма внезапно. Наблюдая за Сашкой, он заводился лучше, чем от любых слов и фантазий. Видеть именно спокойствие и плавные движения - оказалось его личным фетишем. Зверь внутри проснулся и потребовал непристойностей. Женька решил, что им со зверем по пути. Его губы терзали послушные губы старшего, а руки скользили по упругим мышцам, что после ежедневных заплывов стали рельефнее и просто сводили с ума. Женечка урчал, довольно ласкаясь и притираясь полувозбужденным членом к Сашкиному бедру. А тот охотно отвечал ему, полностью переключившись с роли актива на пассив. Это было необычно, но ему действительно хотелось от любимого всего, что тот мог ему дать. Ладонь медленно, но верно продвигалась к стоящему колом члену, но Женька медлил. Тогда Александр взял его за руку и опустил её себе на пенис, показав, что именно этого они тут все и ждут. — Не бойся, всё будет отлично. — Всё уже отлично. Я так люблю тебя, Сашка, — младший нежно сжал горячую плоть и провёл по ней рукой, судорожно выдыхая. — Ты даже не представляешь, как мне хотелось всего этого с тобой. — Почему же? Очень даже представляю, сам постоянно отдёргивал руку, чтобы не шлёпнуть тебя по попке. Аппетитной и упругой, — с этими словами архитектор сжал упомянутую пятую точку и притёрся пальцем к дырочке. — И однажды ты сам попросишь меня сделать это. — Попрошу, — согласно выдохнул Женька в чужие губы и снова увлёк их в поцелуй. Руки жили отдельно, и они шарили друг по дружке, пока не дошло дело до Сашиной задницы. И тут Женечка задержался надолго, изучая как свои реакции, так и партнёра. А потом осознал, что та самая дырочка была весьма основательно смазана и растянута. Женька не ожидал такого сервиса, но мысленно поблагодарил любимого. Сам бы он не смог ни того, ни другого. Он стал опускаться поцелуями ниже, покрывал ими шею и грудь Александра. Дошёл до живота и увлёкся, надрачивая сочащийся смазкой член. Александр довольно и томно стонал, выпуская капельки предъэякулята из дырочки, и смотрел, как Женька старается. Он даже сам раздвинул перед ним ноги и огладил себя, приглашая продолжить. А Женечка смотрел, балдел и не знал, как дальше быть. Вовнутрь хотелось до слёз, однако ни одного презерватива вокруг не находилось, а они их точно купили. — Давай так, — догадался Александр и слегка приподнялся, чтобы приласкать член юноши. — Мы оба здоровы, и мне бы хотелось чувствовать тебя, а не резинку. Женька вздохнул с облегчением, и полез целоваться, пристраиваясь между ног. — Может по-другому? — Нет, хочу смотреть и видеть твой первый раз, малыш. Возьми меня, — прошептал он уже на ухо, помогая Женьке приставить член к дырке. — Не бойся, входи плавно и выйди, как только почувствуешь, что головка внутри. Я отдышусь и продолжим. Женька очень внимательно контролировал себя и ощущения, только поэтому не кончил сразу же, как его головка растолкала узкий проход, чтобы заполнить его собой. Сашка смотрел и под его взглядом было жарко. Женя вынул член, передохнул сам и дал передохнуть Александру, который даже не поморщился, а лишь призывно гладил по рукам. Второй вход был более слаженным и ровным. Он зажмурился, когда входил в узкий проход, а Сашка стонал и успокаивал его. А потом резко открыл глаза и задохнулся от ощущений. Жарко, узко, одуряюще тесно. Он медленно начал двигаться, стараясь не сходить с ума и не делать любимому больно, но тот и не думал страдать. Он подстраивался под его движения, тяжело дышал и срывался на хрипы. Женька наслаждался всем, что видел и чувствовал, а оргазм был всё ближе и ближе, и вот он накрыл его с головой на очередном толчке. Александр сам дрочил себе, сам менял угол вхождения и добился давления на простату, которое и довело его до оргазма вслед за Женькой. Парень рухнул как подкошенный и затих, чтобы резко вздрогнуть и застонать. — Саааааааша. — Тише, тише, мой мальчик, — мужчина погладил младшего по мокрым волосам и уложил рядом с собой. — Тебе понравилось? — Шутишь? Я в блаженстве. У меня такого никогда не было. А тебе понравилось? — повернул он лицо и с надеждой посмотрел в глаза. — Только честно. — Я же кончил, дурачок. Конечно, мне понравилось, — он медленно прикоснулся губами к плечу и оставил на нём поцелуй. — С тобой и не могло быть иначе. — В следующий раз я снизу, ладно? — Хорошо. А теперь в душ. — Ну, Саааааашкаааааа, — застонал разморенный парень и попытался слиться с постелью. Не удалось и его отволокли в душ, под которым было одуряюще круто целоваться. *** С утра Женька заглянул в любимое лицо с некоторой тревогой. — Ты как? — Нормально. А что? — сонно прохрипел Сашка и понял, что сорвал голос. Уповая на толстые стены номера, глухих соседей и ещё отсутствие у них фантазии, он встал с постели и, сладко потянувшись, распахнул шторы. Солнце брызнуло ему в лицо, и он довольно зажмурился. — Ничего не болит? — уточнил младший и жадно облизал подтянутое нагое тело перед собой. В голове уже всплывали обрывки сладостной ночи, и он начинал гореть от желания повторить и продолжить. Как жаль, что он раньше не набрался храбрости, чтобы признаться Сашке в чувствах. Тогда бы у них было целых две недели, полные жадного секса и романтичных обнимашек. А по факту осталось три дня. — Всё хорошо, малыш, — Александр обернулся и облокотился на подоконник задом. — Мои тылы чувствуют себя сногсшибательно. — Это хорошо. — Конечно, — усмехнулся старший, рассматривая милое смущение. — Долго ты будешь стесняться меня? Мы пара, мы любим друг друга и у нас был секс. — Ну, я знаю.., — Женька сел и запустил руку в волосы. — Обидно, что нам через три дня уезжать. — Целых три дня, малыш. Или ты рассчитываешь провести их в постели? — Ну, я не то чтобы… Сашка упал рядом и обнял за талию, утыкаясь лицом в плечо. — Ты даже не представляешь, как я не хочу расставаться с тобой. Но нужно быть взрослее, любовь моя. Мы насладимся оставшимся отпуском, друг другом и всем, что нам позволено, чтобы вернуться к серым будням. — Как-то совсем не романтично. — Дослушай. И в серости рутины мы будем видеть кусочек нашей разноцветной радуги, которая будет окрашивать все наши встречи. — А это слишком пафосно. — На тебя не угодишь, ладошки, — и Сашка притянул его для лёгкого поцелуя губами. — В душ, чистить зубы, потом на завтрак. Сходим искупаемся или вернёмся сразу в номер? — Может к чёрту завтрак? — и Женька провёл рукой по чужому животу, заставляя его поджаться, а пенису дёрнуться. — Так мы умрём от истощения. Я не могу на это пойти, даже не уговаривай. И Александр мужественно оторвался от желанного тела, чтобы уйти в ванную комнату. — Кремень, права была мамочка. — Я всё слышу, между прочим. И да, права. — Как мы ей всё это сообщим? — внезапно спросил Женька и услышал вздох. — Не знаю, малыш, не знаю. Мне некого разочаровывать, поэтому я не парюсь. Но ругаться с твоей мамой мне очень не хочется, — он выглянул из-за стены. — Давай, подумаем об этом не здесь. — Да, прости, брякнул не подумав. — Всё нормально. Думать ты умеешь и мне это в тебе нравится. Не люблю пустоголовых кукол. Александр скрылся-таки в ванной и включил воду. А подумать есть о чём. И о маме, и о расстоянии, о разлуке в несколько недель и о том, что совершенно не хочется оставлять Женьку в их городишке. Хочется забрать его с собой, окружить заботой, вниманием, дать ему всё то, чего он заслуживает. Но и бросать Надежду Сергеевну одну не хотелось. Короче мысли не для романтического отпуска, а значит нужно действительно оставить их на потом. Сейчас же теплое тело прижимается к нему и толкается кое-чем прямо между булок. — Даже не думай, солнце. — Мм? — целуют его влажные губы, а острые зубки слегка прикусывают кожу возле шеи. — Я слишком стар для таких спонтанных акций. — Только что ты демонстрировал пышущее здоровье и отличное настроение. — Потому, что так оно и есть, — Александр развернулся в объятьях и обнял Женьку, тут же проходясь пальцами по бокам и устремляясь к круглой задничке. — Но я предпочитаю здравомыслие в сексе. Наши тела всё-таки не идеально приспособлены для проникновений. Спонтанных, прошу заметить. А вот с толком, с чувством, с расстановкой, это мы завсегда пожалуйста. — Прагматик, — вздохнул младший и улыбнулся. — Чувствую, что в нашей паре я более романтичный. — Ага, представляю это себе, — и тут же получил тычок в бок. — Ай, жопа мелкая. — А ты сладкая. — А ты меня не пробовал, чтобы это утверждать. И Женька завис. Конкретно так, до малинового всего. Даже пятнами по груди пошло. Александр немного испугался, что перегнул палку, но тут парень судорожно всхлипнул, уткнулся ему в шею носом и притёрся стояком. — Хочу тебя, — проскулил он жалобно. — Могу порадовать тебя своим чистым ротиком, — попытался сгладить ситуацию Сашка, опускаясь на колени и принимаясь заглаживать ситуацию. Рано он про такое ляпнул, ох, рано. *** Утро закончилось-таки нормальным завтраком и походом на пляж. Александр присматривался к возлюбленному, но тот после прошедшей ночи и бурного утра, вёл себя вполне адекватно. На людей не кидался, в песок, то есть щебёнку, не зарывался, и довольно улыбался. К ним пытались присоседиться две девушки, но Женька так на них зыркнул, резко преображаясь из милого котика в колючего ежа, что те прошли мимо, виляя бёдрами для наглядности, мол таких красоток упустили, лошары. — Знаешь, раньше я как-то не обращал внимание, что на тебя так сильно липнут девки. На море у всех обострение какое-то? — Поверь мне к тебе тоже липнут, просто мы до этого не раздевались, — подмигнул ему старший и лёг на спину. — Забудь о них. Женька прилёг рядом, невидно касаясь рукой Сашиной руки. Проявлять свои чувства на людях было чревато, но ему хотелось любого контакта, хоть минимального. — Вернемся в номер? — Конечно, дай только там приберутся. — Да, хорошо. — Эй, солнце. — М? — Не грусти, у нас целых три дня здесь и потом почти сутки. — Мало, — вздохнул Женечка и разорвал сцепку пальцев. — Как ты смотришь на то, чтобы я всё-таки попробовал перевестись в Москву? Александр тут же открыл глаза и внимательно посмотрел на парня. — Крайне положительно. А с чего ты передумал? Я почти год твержу тебе о перспективах. — С того, что за каким хером мне была нужна Москва, если мы были только друзьями, — Женька посмотрел серьёзно и словно бы в самую душу. — Я бы повесился, если бы увидел тебя с девушкой какой-нибудь. Так было лучше, правда. Но сейчас… Я не знаю, как мама к такому отнесётся, не хочу её бросать одну, но как представлю сколько в Москве геев… — Тсс, давай в номере поговорим. Александр весьма резво оделся, собрал их плед, и в рекордные сроки они оказались в убранном номере. Женька тут же полез целоваться и притираться к еле сдерживающему себя мужчине. — Как представлю сколько их у тебя было, так хочется всем морды набить. И тебе в первую очередь. — Я же после знакомства с тобой ни с кем. — Честно? — Конечно, честно, — Александр залез обеими руками в шорты, под плавки и плевать было что они мокрые, задница манила его нереально. — С ума сходил по тебе, ни о ком думать не мог. Мм, Женечка, милый, я ведь выебу тебя сейчас. Женька очнулся, когда понял, что уже вытащил чужой член из плавок и держит его в кулаке. — Ой, прости. Нет, я не против, но давай как-нибудь чуть попозже.., — сбавил он обороты и полез засовывать добро назад. — Вот уж хрен ты угадал, — и Александр потащил его в душ. Нужно было смыть соль с тел, да и расслабить его замкнувшегося вмиг мальчика. — Всё хорошо, Жень. Просто помоемся. — Да, да, конечно. Прости, я жутко неопытный, самому неловко. — В этом твоя привлекательность, детка, сколько мне ещё это говорить, — Александр пробежался пальцами по ребрам, скользнул по груди и припал губами к розовой щеке. — Ты скромный, немного неловкий, но такой желанный, такой мой. Если бы я только мог, я бы изваял твою скульптуру, чтобы запечатлеть именно такого тебя. Поверь, лет через десять, когда ты станешь искушенным в плане секса и других развлечений, ты будешь с ностальгией вспоминать себя такого. — А ты вспоминаешь? — Иногда. Но не жалею, что всё сложилось как сложилось. Я шёл по пути, который привёл меня к тебе. Это ли не счастье? Женечка согласно кивнул и потянулся за поцелуем. Больше он не тормозил и не пугался. Ему хотелось получить всё, что теперь принадлежало только ему, и он своего не упустит. Пусть обломаются и девушки, и парни. Александр Игнатов — его парень. Жадные и сильные руки сжимали его за тело, скользили по спине и прихватывали за ягодицы, а он плавился под струями воды, горячими поцелуями и неистовым желанием отдаться. — Саша, Сашенька, я хочу тебя, — шептал он между короткими вздохами и снова сдавался в плен сумасшедшему напору любовника. — Знаю, заинька, знаю. Скоро, потерпи, маленький. Сашка протянул руку к флакончикам, что стояли возле раковины, снёс все что были повыше, но нашёл тюбик со смазкой. Ему безумно хотелось отлюбить Женьку в постели, предварительно заласкав его до состояния желе, но это всё потом. Он не дотерпит до спальни, так сильно хочется вставить в эту упругую попку. — Пустишь меня? — смазанные пальцы опустились к розовой, сжавшейся вмиг дырочке. — Хочу в тебя. — Да, да, — старался расслабиться Женька, но у него плохо получалось. Тогда Александр опустился на колени, облизал розовое изящество и взял в рот, а вот пальцами он аккуратно полез между ягодиц и начал их там смазывать. Женька задохнулся и как-то непроизвольно оттопырил попку, а потом и вовсе отпустил себя и перестал зажиматься. Желание брало вверх над страхами и разливалось горячей лавой по крови, заставляя ту бурлить в венах. Он громко стонал, когда один из пальцев вошёл в его девственную дырочку, и скулил, когда нащупал там простату. Новый огненный виток опалил его изнутри и заставил просить, умолять Сашку сделать хоть что-нибудь. Сам того не ожидая, Женька захотел, чтобы в него впихнули что-нибудь потолще. И словно читая его мысли, Александр вставил второй палец. Он мягко и заботливо разминал упругую мышцу, старательно не причиняя ненужной боли. Женька расслаблялся, распалялся и уже откровенно пошло предлагал себя, наплевав на всё. Раскатав тонкий латекс по собственному члену, Сашка пристроился сзади и надавил головкой на дырочку. Женька замер, но не зажался. Он вцепился пальцами в каменную раковину и кафель с другой стороны и слегка прогнулся в спине. — Давай, войди в меня, — хрипло пригласил он и Сашка толкнулся. Вскрик напугал их обоих, но первым в себя пришёл Женечка. — Всё хорошо, Сань, правда. — Уверен? — сипло спросил старший, придерживая себя за пенис. То, как был узок и желанен любимый, могло сыграть с ними злую шутку. Кончать на входе не хотелось, но и делать больно тоже. — Да, да. Всё хорошо. Ты ведь аккуратно. Сашка обнял его, прижал к себе и поцеловал за ухом. — Я хочу сделать тебя счастливым, мой мальчик. Просто позволь мне. — Я позволяю, Сашенька, правда. Ещё раз попробуешь? И Александр попробовал. Он медленно, микротолчками расталкивал узкий проход и прислушивался к Женькиному дыханию. Оно сбивалось, он кусал губы, но терпел и не зажимался. В целом было не так уж и ужасно, а когда головка полностью погрузилась в него и член зафиксировал проход раскрытым, так вообще стало приятно. Сашка снова прижался к нему сзади, пощипал за соски и опустил одну руку на член, чтобы начать искусно дрочить. Младший парень сразу же тихо застонал и осознал, что вот так с членом в дырочке ему нравится ещё сильнее, нежели самому быть в партнёре. — Хочу вылизать твою дырку, малыш. Ты ведь позволишь мне сделать это в следующий раз? — Дааааа, — скулил Женя и отдавался каждому томному толчку внутри себя. — Быстрее, Сашенька, трахни меня. — Хочешь сразу всё? Хорошо, малыш. Александр взялся за узкую талию и начал вдалбливаться в розовую от воды и пара задницу, наслаждаясь громкими шлепками, но сдерживаясь изо всех сил. Женька скользил пальцами по кафелю, громко дышал, стонал, практически выл, когда головка долбилась в простату и кончал, когда смог отпустить себя. Сашка почувствовал железный захват своего естества и с удовольствием спустил в презерватив. — Ещё хочу, — заявил он любимому через несколько минут. — Намажем попку мазью и продолжим в спальне. Его руки ласкали и поддерживали разомлевшее Женечкино тело, а губы мягко прихватывали то за ухо, то кожу на плече. — Делай, что хочешь, я буду спать. — Идём, брёвнышко моё, — и Александр укутал своего парня в банный халат, вытащил из душевой и понёс в спальню. — Отдохнём и продолжим твой экскурс в пучины разврата. — Будешь учить меня плохому? — Нет, душа моя, только хорошему. *** Улетать было грустно. Женька отчаянно пытался скрыть своё настроение, но знал, что мужчина читает его как открытую книгу. — Не вешать нос, детка. Мы вернёмся сюда, обещаю. А с твоей мамой поговорим вместе. Она женщина разумная и поймёт, что тебе нечего ловить в N-ске. В конце концов, она может переехать с тобой. Правда придётся сообщить ей о нашем статусе… — Пока рано, мне самому к этому статусу нужно привыкнуть, — проворчал младший. — А ну-ка, — Сашка заглянул в глаза. — Это ещё что за разговорчики? — Обыкновенные. Я впервые с парнем встречаюсь. — Только не говори, что тебе не нравится, — подмигнул Сашка. — Нравится. Даже слишком сильно. Попа побаливает, кстати. — Прости. Если хочешь пойдём в туалет, я мазь с собой взял. — Вот уж хрен, ты меня опять трахнешь. Дорвался, блин, кот до сметаны. — Очень вкусной, кстати, — Александр подвигал бровями и засмеялся. — Всё будет хорошо, чудо моё. Вот увидишь. У меня такое ощущение, что вместе мы с тобой горы свернём. Главное верь в нас. — Я верю, — тихо ответил Женечка, но Сашка его услышал. *** — Не забудь, пожалуйста, документы, малыш. — Я взял, взял. Долго ты мне ещё будешь припоминать? — бурчал под нос Женька, распихивая в рюкзаке место для свернутых в тубус документов. Как оказалось так их проще всего возить за границу и не посеять. Александр смотрел на него с улыбкой, потом не выдержал и притянул к себе, чтобы поцеловать. — Ты такой милый, что мне хочется трахнуть тебя прямо вот так. — Всегда знал, что вы, дяденька, извращенец, — усмехнулся Женька, но вырываться не стал. — Это всего на три дня, Саш. Ты даже не успеешь соскучиться по моей унылой роже. — У тебя самое прекрасное лицо в мире, не смей так говорить. И постарайся не вестись на шарм и очарование французов. Помни, что минет и анилингус я делаю лучше всех на свете. — Идиот, блин, — взвыл Женька и всё-таки начал вырываться. — Я так с тобой на самолет опоздаю. — Не опоздаешь, у нас в запасе есть время, — полез к нему снова Александр и юноша сдался, прижимаясь к любимому архитектору. — Ты улетаешь на три дня, а мне кажется, что мир рушится. — Это не так, ты же знаешь. — Знаю. Как и то, что ты заслужил этот мастер-класс больше, чем кто-либо на всём белом свете. Я так горжусь тобой, счастье моё. Александр всегда верил в собственные силы и однажды поверил в Женькины. Поэтому он вправе мог гордиться тем, как быстро вчерашний студент становился профессионалом и мастером своего дела. За право взять Женьку на кухню в качестве су-шефа боролись два именитых шеф-повара, но пока они решали вопрос между собой, парню выпал шанс на урок от самого Алена Дюкасса и такое случалось раз в жизни. К сожалению, вырваться со своим парнем Александру не удалось, но вот напомнить ему перед отъездом о своих чувствах хотелось. Именно поэтому через несколько минут Женька стоял раком на постели, со спущенными джинсами и стонал, когда по его розовому колечку проходился влажный и горячий язык. Несколько месяцев потребовалось мужчине, чтобы добраться до заветной дырочки именно так. В первый их раз Женька кончил в процессе, ещё когда только язык начал проникать в его узкий проход. А потом он старательно учился отсрочивать этот момент, но всё равно кончал, стоило отпустить себя и раскрыться. Сейчас же Сашка вкручивался ему языком в зад и дрочил одновременно. Однако терпеть самому сил не было и он буквально ворвался в готовую и гостеприимную от частого секса дырочку. Они застонали в унисон и Сашка задвигался, наслаждаясь отзывчивостью и желанием партнёра. Они вместе уже пять лет. Они знают друг друга до родинок и вздохов на грани сна. Они живут, дышат, любят и наслаждаются жизнью. Серые будни давно раскрасились в разноцветные краски и даже Надежда Сергеевна отнеслась к их союзу с пониманием. — Я сейчас кончу, — стонал сквозь зубы Александр, вдалбливаясь в аппетитную Женьку задницу и сжимая её пальцами. — Я тоже, — натужно просипел в ответ младший и застонал, выстреливая спермой прямо на покрывало. — Бляаааа… Александр отпустил себя и кончил в презерватив, который как-то умудрился натянуть на себя. Хотелось, конечно, заполнить Женьку до краёв, но в самолёте это будет крайне неудобно. — Ты как? — Лучше всех, — улыбнулся ему хитрый лис и прикрыл один глаз. — Надеюсь, что никакие левые мужики тебя не охмурят, пока меня не будет. — Мы два упертых ревнивца, — счастливо вздохнул Сашка и обнял своего любимого мальчика. — Жду тебя через три дня и готовься к сюрпризу. — К какому? — Э, нет, это не честно. Сюрприз тебе понравится и это всё, что я могу сказать. — Люблю тебя. — А я тебя, ладошки. Навсегда.