Make a Wish

Сынчоль просыпается от стука маленьких ножек по деревянному полу и не очень-то тихого шепота, эхом раздающегося в коридоре. Он не ощущает тепла рядом с собой, что говорит о том, что остался он в кровати один. Но нетрудно догадаться, куда исчез его муж. — Как ты думаешь, папочке понравится? — он слышит, как громким шепотом говорит его сын. — Да, детка. Уверен, ему очень понравится. Но помни: мы должны быть очень-очень тихими, чтобы не разбудить папочку и не испортить сюрприз, — отвечает ему мягкий голос. — Хорошо, папа, — отвечает сын, стараясь звучать как можно более тихо. Сынчоль тихо хихикает в подушку, пытаясь не выдать себя. Он с легкостью может представить сосредоточенное лицо Чана, выглядящего слишком серьезно для четырехлетнего малыша. Четырехлетнего малыша, которого он обожает целиком и полностью, вместе с его напряженным, как сейчас, личиком и всем остальным. Он слышит, как скрипит дверь, и драгоценные маленькие ножки, еще не совсем понимающие, как правильно нужно красться, стучат по паркету, приближаясь все ближе. Следом за ними слышны приглушенные шаги еще одного человека. У мужчины в постели хватает ума притвориться, что он все еще крепко спит. Это нетрудно: достаточно просто лежать с закрытыми глазами, чтобы убедить его маленького ангела, что папа устал и нуждается в отдыхе. Джонхан, возможно, слишком часто пользуется этой тактикой, чтобы избегать ранних подъёмов, когда их энергичный сын скачет по всей комнате, прося включить ему еще одно танцевальное видео. Будучи невероятным мужем (каким он без сомнения является), Сынчоль отказывается от лишних часов сна, чтобы развлечь их ребенка. А Джонхан лишь смотрит ему в след сонными глазами и шепчет, как сильно он его любит. Быть может, отказ ото сна всё-таки того стоит. Сынчоль чувствует, как кто-то становится рядом с кроватью и пытается сдержать улыбку, слыша, как Чан шепчет обратный отчёт. — Папа, сюрприз! — кричат два ангельских голоса (почти что) в унисон. Он приоткрывает глаза и смотрит на сына и мужа, стоящих около него. — Ммм... Все еще хочется спать, — бормочет он и прижимается к подушке. — Но папа! Сынчоль издает громкий храп, и их сын заливается смехом. — Папа, я знаю, что ты проснулся! — Не-ет, — говорит он нараспев, не открывая глаз. — Да, ты проснулся! — Вовсе нет, — снова произносит Сынчоль, вытягивая руки, чтобы заключить малыша в свои объятия. Чан визжит от восторга, когда отец прижимает его к себе и мягко гладит по волосам. — Еще пять минут. Время спать для папы и Чанни. — Нет, папочка, — хихикает Чан, пытаясь вырваться из кольца чужих рук. — Но я так люблю поспать! — Никакого сна! У папочки же день рождения! — Правда? — Сынчоль смотрит на своего малыша. — Ты хочешь мне что-то подарить? — Сюрприз! — Это сюрприз? — Сюрприз! — говорит Чан снова, указывая на своего второго папу. Сынчоль смотрит на мужа и видит, как тот нежно за ними наблюдает. Его красивые губы изогнуты в улыбке, а глаза похожи на полумесяцы. Он безумно любит такого Джонхана. — Чанни сделал тебе открытку в честь Дня рождения, — тихо говорит тот, держа в руках лист бумаги с карандашными каракулями. — Правда? Ну-ка покажи ее мне. Он принимает сидячее положение, устраивая Чана у себя на коленях. Маленькие ручки его сына тянутся к рисунку, и Джонхан с радостью ему отдает его. — Это Дино! — говорит Чан, указывая на зеленые каракули, смутно напоминающие очертания одного из его игрушечных динозавриков. — Это папочка. Это папа. Это Чанни, — он тыкает пальцем на три человеческих фигуры. У нарисованного Сынчоля вместо волос на голове пятно черного цвета, а у Джонхана – желтые вихри. Между ними стоит ещё одна фигурка из палочек. На лице у каждой из них улыбки, и Сынчоль тает, глядя на это. Он целует сына в макушку, пряча в мягкой копне каштановых волос свою улыбку. — А вот это что? — спрашивает он, указывая на наклейки по бокам листа. — Еще динозавры! — Чан визжит от восторга. Он начинает перечислять их названия, и половина слов в них была явно только что придумана. Однако же сам Сынчоль знает лишь одного тираннозавра, так что, вероятно, что Чан говорит правду. Он кивает каждому слову ребенка и ждет, пока каждая из наклеек не будет названа. — Ничего себе! Большое спасибо, Чанни. Мне очень нравится, — говорит Сынчоль. Он наклоняется, чтобы чмокнуть сына в пухлую щеку. Тот извивается и бормочет про то, что это противно, но продолжает хихикать и всё равно позволяет поцеловать себя еще несколько раз. — Чанни, повесишь свою открытку на холодильник для папы? Я хочу смотреть на нее каждый день. Когда Чан кивает, Сынчоль берет сына на руки и осторожно ставит на пол, радостно хмыкая, когда тот убегает. А затем поворачивается к Джонхану. — У тебя тоже есть для меня сюрприз? — спрашивает он, раскинув руки в молчаливом приглашении. — Хм, может быть, — отвечает Джонхан, подходя ближе и становясь между раскрытых ног Сынчоля. Тот обнимает его за талию и улыбается. — Так это значит да? — Может быть, — произносит Джонхан с огоньком в глазах. — Но ведь это мой День рождения! — Тебе нужно подождать, именинник. — О, так это такой сюрприз. — Заткнись, — ворчит Джонхан, щелкая парня по лбу. Его щеки краснеют, и Сынчоль уж точно не может расстроиться из-за такого безобидного жеста. — Но хоть об одном я могу тебя попросить? — Смотря о чем. — Могу я получить хотя бы поздравительный поцелуй? — ухмыляется Сынчоль. Джонхан делает вид, что раздумывает, вырисовывая указательным пальцем какие-то узоры на плече Сынчоля. — Хорошо, но только один. Блондин наклоняется вперед и нежно целует Сынчоля в губы. Когда он отстраняется, его тянут обратно. Джонхан смеется, падая на мужа. Он издает протестующий звук, борясь с сильной хваткой, но у него ничего не выходит. Парень затыкает его ещё одним поцелуем, а потом еще одним и еще. Они путаются в простыне и своих конечностях, задыхаются, уставившись друг на друга, как на первом свидании. Внутри у каждого разливается тёплое чувство любви и обожания. — Я сказал только один, — смеется Джонхан. — Но это мой День рождения, — нахально отвечает Сынчоль. Они снова заливаются смехом и успевают поцеловаться еще несколько раз, прежде чем сын их прерывает. — Папочка! Папа! Я хочу кушать! — кричит их ребёнок из другой комнаты. — Тебе стоит покормить маленького ангела, пока он не начал закатывать истерику, — говорит Сынчоль, но с места не двигается, всё ещё держа в своих объятиях мужа. — Вот именно, маленький ангел проголодался, поэтому пусти меня, я хочу есть. — Нет, это Чанни наш маленький ангел, а ты мой прекрасный ангел. — Великолепный ангел. Совершенный ангел. Лучший ангел, которого ты когда-либо встречал и которого когда-либо у тебя будет шанс встретить. Сынчоль закатывает глаза. — Да, всё вышеперечисленное. — Папочка! — на этот раз голос Чана звучит гораздо более раздраженно. — Ты уверен, что он маленький ангел? — спрашивает Джонхан. — Ага, весь в тебя, — отвечает Сынчоль, сразу же получая за это шлепок по руке. — Я шучу! Да, он маленький ангелок, и всё самое хорошее он взял от тебя! — Уже лучше. Он улыбается и целует своего мужа еще раз, прежде чем встать с постели. Они идут, держась за руки, на кухню, где находят Чана, изо всех сил пытающегося открыть холодильник. — Тебе помочь, малыш? — спрашивает Сынчоль, подходя ближе, чтобы поднять ребенка. — Папа, а теперь мы уже можем съесть твой торт? — Торт? — Чанни! Это был сюрприз! — нежно ворчит Джонхан. Их сын затихает и прикрывает рот руками. — Всё в порядке, малыш, — успокаивает его Сынчоль, целуя в макушку. — Ты помогал своему папочке его выбрать? Чан опускает руки и энергично кивает. — Чанни хотел большой торт, — он разводит свои ручки так широко, как только может, чтобы продемонстрировать размер. — Но папа не разрешил, — он выпячивает нижнюю губу, начиная дуться, и Сынчоль умиляется. — А вот это у него в тебя, — говорит Джонхан, подходя к ним и становясь рядом. — Скоро он доведет свой щенячий взгляд до совершенства, и ни один из нас не сможет отказать ни одной его просьбе, — улыбается он и целует Чана в щеку. — Да, это мой малыш, — довольно произносит Сынчоль, оставляя поцелуй на его другой щеке. Мальчик визжит от восторга, уже забыв причину, по которой он вообще расстроился. — Так какой же торт ты в итоге выбрал? — Шоколадный! Папин любимый! — И твой любимый, — добавляет Сынчоль, еще раз целуя ребенка. — Так что, съедим по кусочку? — Торт на завтрак? — спрашивает Джонхан, приподнимая бровь. — А почему нет? Это же мой День рождения, — усмехается мужчина в ответ. — Торт! — Чан поднимает руки вверх и хлопает в ладоши. Посмеиваясь, Сынчоль несет сына к столу и усаживает его на высокий стул, пока муж подготавливает лакомство. Вскоре перед ними появляется шоколадный торт с одной свечой. Сынчоль сидит прямо перед ним, а Джонхан с Чаном поют ему поздравительную песню. Чан сбивается где-то на середине, но все равно улыбается. Чоль уже собирается задуть свечу, когда Чан его резко останавливает. — Подожди, папочка! Ты должен загадать желание! — Желание? — Ну да! Загадываешь желание, потом задуваешь свечу, и тогда оно сбудется! — О, тогда мне лучше загадать что-то стоящее, — он на мгновение задумывается и закрывает глаза, делая вид, что загадывает желание. Чуть приоткрыв один, Сынчоль едва сдерживает смех, когда видит, что глаза Чана зажмурены, а руки крепко сжаты. Он тоже загадывает желание. — Ладно, всё. Я загадал. Теперь я могу задуть свечку? — он ждет кивка от сына, прежде чем это делает. Чан восторженно хлопает в ладоши, а Джонхан начинает резать торт на кусочки. — Что же ты загадал? — аккуратно интересуется Джонхан. — Это секрет. Если я расскажу тебе, то не сбудется, — отвечает Сынчоль, подмигивая. — Тогда надеюсь, это что-то хорошее. — Хочешь подсказку? — Я хочу подсказку, — кричит Чан. — Сначала папе, — говорит Сынчоль и подзывает Джонхана поближе. Блондин наклоняется, чтобы услышать секрет мужа, но тот ничего ему не говорит – лишь быстро целует в щеку. — Фу! Папочка поцеловал папу! — их сын закрывает глаза руками, но не полностью, любопытно подглядывая через растопыренные пальцы. — А теперь поцелуйчик для Чанни! — восклицает Сынчоль, не обращая внимания на удивленное лицо мужа. Он аккуратно убирает ладошки Чана от его лица и целует в щеку. — Ну папочка! — Это потому что папа очень сильно тебя любит! — Никаких больше поцелуев! Но прежде чем Джонхан ставит перед Чаном тарелку с его тортом, Сынчоль ещё разок успевает чмокнуть сына. — И больше никаких сладостей до ужина, ладно? — Хорошо, папа! — Чан сразу же начинает есть, издавая восторженные звуки. — А теперь кусочек папе, — продолжает Джонхан, протягивая тарелку мужу. — Спасибо, мой ангел. — И один для меня, — заканчивает блондин, садясь рядом с Сынчолем. — Спасибо Чанни и папе за такие замечательные сюрпризы на мой День рождения, — говорит Сынчоль, сжимая одной рукой руку сына, а другой – руку мужа. — Ну... Ммм... Папочка, — пытается что-то сказать Чан с набитым ртом. — Чанни, сначала доешь, а потом говори, хорошо? — произносит Джонхан. — И да, не за что, Чолли. Чан вытирает рот тыльной стороной ладони и снова говорит. — С Днём рождения, папочка! Ты самый лучший папа на свете! — С Днём рождения, Сынчоль. Сынчоль тепло улыбается своей семье и сначала снова целует их в щеки, а после возвращается к своему торту. Ему не нужно загадывать желание, потому что всё, о чем он когда-либо мог мечтать, было прям здесь, рядом. Чудесный любящий муж и самый замечательный ребенок во всей вселенной. Быть с ними – это лучший подарок, который он только мог пожелать.