Капли синей акварели

      Дэниэль не любил дождь, особенно летом. Сырость наводила скуку. Но ещё больше он не любил возвращаться домой. Жизнь не радовала парнишку с темно-синими глазами. Не оправдал надежды родителей, когда вместо юридического образования выбрал дизайнерское, не оправдал надежды друзей, когда вместо высокооплачиваемой работы устроился флористом, не оправдал своих надежд, когда отказал одному хорошему альфе и выбрал тирана. Конечно тогда он не подозревал, что под маской темноволосого Оливера скрывается самое настоящее зло. Альфа покорил сердце омеги романтичными прогулками, подарками, красивыми словами, нежным отношением. Сейчас от того не осталось практически ничего. Сейчас он получал лишь синяки да пощечины, а уйти некуда. Приходилось терпеть. Омега пришёл домой продрогший до костей. Сняв мокрую одежду, он направился на кухню готовить ужин, еле успев к приходу альфы. Тот завалился как всегда в самом гневом настроении. Дэниэль, нацепив на лицо улыбку, вышел к нему: — Привет, я ждал тебя. Мужчина что-то пробурчал себе под нос, кривясь, словно жевал лимон. — Тебе помочь? — мягко спросил омега, сделав осторожный шаг и протяну руки, дабы забрать его мокрую куртку. — Отвали. Еда готова? — прорычал альфа, бросая на взъерошенного омегу гневный взгляд и, проходя мимо, отпихнув того в сторону. — Да, там… Все готово, — тяжело вздохнул омега, смотря на грязь, накапавшую с одежды некогда возлюбленного. — Приятного аппетита, — в животе голодно заурчало. Оливер не любил есть в компании омеги и никогда не разрешал есть раньше, чем он придёт, поэтому Дэниэль всегда ждал, когда тот закончит и уйдёт. К счастью, от голода его отвлекла уборка. Он быстро протёр пол и мысленно похвалил себя. — Жратва твоя полный отстой, лучше бы поел в ресторане с коллегой, — ядовито процедил альфа, выйдя из кухни и направившись в ванную комнату. — Он, кстати, куда симпатичнее тебя. К глазам могли бы поступить слезы, но Дэниэль привык к колким оскорблениям и издевкам альфы. Как бы он хотел уйти, сбежать без оглядки. Куда-нибудь, главное чтобы далеко. Но ему некуда. Однажды омега ушёл, снял комнату в общежитии, но альфа его нашёл, насильно вернул, избил и несколько дней не кормил, держал в ванной. Омега знал, что его никто не защитит, что он никому в этом мире не нужен и от этого было ужасно горько на душе. Поев, он помыл посуду, убрался на кухне и пошёл в свою маленькую и уютную комнату. Только здесь ему было хорошо во всем доме. Он забрался в кресло у окна, подогнул под себя холодные ноги и задумчиво посмотрел в окно. Дождь кончился, серые тучи уползали с неба, давая место яркому, оранжевому солнцу, которое акварелью заливало город. Такая картина вполне удовлетворяла омегу. Укутавшись теплее в плед, он смотрел на проходящих за забором людей, на машины и думал, что каждый из них куда-то спешит и, возможно, спешит к своей семье. Он тоже когда-то мечтал о таком: любимый муж, милый малыш, а лучше двое или трое, большой пёс и тёплый кот. Совместный ужин, праздники, отдых и всякие другие мелочи, которые обычно люди не замечают. Так за своими мыслями он и уснул. Ему снился большой дом, камин с потрескивающими дровами, красивый русоволосый альфа с синими глазами, и двое детишек: кроха омежка, укутанный в пелёнку, спящий на руках Дэниэля, и чуть постарше альфик, играющий на полу в машинки, а рядом большой чёрный пёс, положивший морду на ногу мальчику и пушистый рыжий кот, который терся о ноги альфы, с нежностью смотревшим на все это. Но вдруг загремел гром, все пропало и Дэниэль остался один, среди кромешной мглы. И страшная, большая рука схватила его тонкое запястье и дёрнула, резко и раздался звон в голове. Он открыл глаза и увидел, что лежит на полу, возле ног Оливера. — Мне долго тебя звать? — рыкнул он на омегу, который шарил по полу в поисках своих очков. — Я задремал, прости пожалуйста. Спал плохо, ночью была гроза, — дрожащим голосом проговорил тот, надевая очки и вновь видя чёткие линии. — Мне не интересно слушать твои сказки про твои страхи. Мне нужно, что бы ты мне помог. — А? С чем? — он медленно поднялся на ноги. — А сам не догадываешься?! — раздражённо бросил альфа, указывая на явный стояк, который омега не сразу-то и заметил. — Извини… Может не сегодня? Я устал… Я делал большой заказ на свадьбу, очень много цветочных композиций… Мне бы поспать… Завтра ещё один такой тяжёлый день… Но альфа не слушал. Он схватил омегу за руку и потащил в свою комнату. Швырнув того, как ненужную игрушку на кровать, он прошипел: — Раздевайся! — Но я правда устал, — отпирался омега, надеясь, что альфа его отпустит. — Через пару дней у меня будет течка и тогда… — Что бы ты ненароком залетел и родил мне орущую тварь? — перебил его альфа, расстегивая ремень. — Штаны снимай, кому сказал! — Я не залечу, я пью таблетки, — омежка потихоньку полз к двери. Где-то внутри тлела надежда. — Честно… — добавил он полушепотом. Сильная рука в одно мгновение вцепилась в короткие чёрные волосы, приподняла омегу на несколько сантиметров и злобный рык больно резанул слух: — Или ты добровольно подставляешь свою задницу, или я сделаю это силой и, поверь, тебе не понравится. — Ладно… Ладно, прости… Я все понял, — залепетал омега, медленно снимая с себя домашние брюки. — Только, пожалуйста, подготовь меня немного… — Ты ещё условия мне ставить собрался? — откинув омегу, усмехнулся мужчина. Шмыгнув носом, омега дрожащими руками спустил с себя штаны вместе с трусами и, как обычно, встал на колени на кровати, подставляя альфе узкую дырочку. Тело омеги содрогалось от немых всхлипов, когда он почувствовал, как грубые пальцы ложатся на талию, сильно сжимают её, как между ягодицами встал твёрдый, горячий альфий член. Резкий рывок, и в глазах омеги на время потемнело, а из самого нутра вырвался жалобный крик. На глазах выступили слезы от боли, молнией пронзившей тельце омеги. Конечно, Оливер и не старался сделать для омеги процесс приятнее. Наоборот, ему доставляло удовольствие причинять тому боль. Он входил резко, рвано, не давая Дэниэлю продуха, насаживая беднягу на свой огромный ствол, а любое движение омеги, явно говорящее «не надо», превращал в муки. Омега вцепился зубами в подушку. По покрасневшим щекам текли редкие слезинки. Он дышал урывками, стараясь не думать о боли, разливающейся по его телу. Но ноги вскоре стали ватными, затряслись, а его маленький член, придав, сам набух. Кровь в нем пульсировала в ярких венках. Хотелось, чтобы его ласкали, терли, гладили, дабы избавиться от тягучего желания. Он потянулся было к нему одной рукой, но её тут же перехватила рука альфы, заломив за спиной Дэниэля в ещё более неудобной позе, от чего омега заскулил. — - Будешь знать, прежде чем тянуть свои руки куда не надо, — процедил альфа ещё раз резко подавшись вперёд, выбивая из омеги дух. Другой рукой он вцепился в мягкие волосы и резко дёрнул на себя. Дэни зажмурился, стискивая зубы. Надо терпеть, ещё немного потерпеть. Он привык к такому отношению, поэтому уже давно не плакал, не просил оставить его в покое. Оливер вышел из омеги, резко развернув его к себе лицом и, пока омега не успел опомниться, сунул свой член ему в рот и вновь сделал несколько глубоких толчков. Омега давился, чувствовал, что его сейчас вырвет. Во рту почувствовалась тягучая, солоноватая жидкость. Оливер оставил омегу, кончив ему на лицо и майку. После, скинув его на пол, сел в кресло и включил телевизор: — Вали, — сухо бросил он. — Но… Я… — омега указал на дрожащий от возбуждения маленький член, надеясь на помощь альфы. Тот косо глянув на него, криво и зло усмехнулся: — Сам с этим справишься. Пошёл вон. В горле стоял ком, омега схватил свои штаны и осторожно покинул комнату. Ноги не слушались, они, кажется, потеряли чувствительность. Он завалился в ванную, набрал немного тёплой воды, так, что она скрывала лишь дно и осторожно помог себе снять напряжение. По щекам катились огромные слезинки, дыхание срывалось всхлипами, липкое от пота тело тряслось. Чтобы не громко застонать, он закусил свою руку и сильно зажмурился, пытаясь вспомнить альфу из своего сна. Он наверняка любил бы Дэни и никогда не оставил его в такой ситуации. Омега и сам бы любил его. Он готов был бы отдавать всего себя семье, мужу, детям, но, увы, только не Оливеру. Дэниэль ненавидел этого альфу всем сердцем, хоть и старался быть с ним милым, чтобы лишний раз не получить. После ванной он пошёл в свою комнату, залез в мягкую кровать и свернулся калачиком под пуховым одеялом, прижав к себе старую игрушку дракончика. В темноте он тихо всхлипывал от обиды и просил богов лишь о том, чтобы в его жизни хоть что-то поменялось, просил, чтобы стало проще. За что ему все это? Он всегда со всеми был добр, но жизнь ломала омегу, больно, мучительно, долго. Она наслаждалась этим. А он терпел. Терпел и просил о помощи, кого-нибудь. Всё просил и надеялся. Вот уже два с половиной года…