Разлука

Вэй Усянь несколько раз устало моргает, не позволяя слезной жидкости окончательно высохнуть. От длительного, совершенно бесполезного разглядывания потолка глаза сильнее покраснели. Он мрачно выдыхает, все же решая вставать. В очередной раз перекатывается на другой бок, свешивая босые ноги вниз — ещё один час, бесцельно проведенный в кровати, и он точно сойдет с ума. Деревянный лакированный пол встречает покорной гладкостью и прохладой. Мужчина чувствует слабость во всем теле, а вместе с этим — невероятную тоску, но упрямо отказывается это признавать. Он безвольно откидывает руку назад, шаря по пустому, холодному пространству кровати, очередной раз убеждаясь в отсутствии самого владельца этой комнаты, Хань Гуан Цзюня. Ему вспоминается первое появление в этом месте, когда он еще выдавал себя за Мо Сюаньюя. Всего несколько месяцев назад, он всеми силами пытался смутить Лань Ванцзи, надеясь сбежать, а сейчас проводит в цзинши больше времени, чем сам хозяин. Гу Су Лань — оплот великой мудрости и спокойствия, а вместе с этим — невероятной скуки — совсем не под стать жизнерадостному характеру юноши. Однако после перерождения все хитросплетенные неблагопристойные планы быстро терпели крах, и он, как бы ни старался, не достигал желаемого, ведь во всех Облачных Глубинах для него не нашлось бы и кусочка голой земли. Но сейчас? Сейчас все совсем иначе. На протяжении нескольких недель, деля по ночам с Лань Чжанем одну кровать, мужчина весьма освоился, но по достоинству оценить это аскетичное, без всяких излишеств место так и не смог. Он вновь оглядывает комнату: от ширмы с изображением плывущих облаков до стола для гуциня. Когда взгляд натыкается на угол, в котором стоит треножник с пустующей на нем подставкой для благовоний у Вэй Ина появляется идея. Он поднимается с кровати и направляется к ней. Немного ловких манипуляций руками и ароматная, полупрозрачная струйка дыма, тянущаяся с тлеющего кончика, начинает разливаться по цзинши. В нос тут же проникает смолистый, туманно-мускусный аромат, бередя душевные струны, заставляя не такие давнишние события вновь всплыть на поверхность сознания. Лицо тут же окрашивает стыдливый румянец. Он вспоминает как правильно, чертовски восхитительно этот запах окутывал Лань Чжаня, раскрываясь на теле заклинателя, словно лотос в утреннем рассвете, как восхитительно было утыкаться ночами в его шею и наслаждаться этим, чувствуя, как все естество покидает этот мир, отходя ко сну. Как ему не хотелось рано утром разжимать руки, выпуская мужчину из объятий, отпуская Хань Гуан Цзюня к своим делам. Благовония здесь не жгли почти две недели, поэтому запах со всех вещей уже успел выветриться и сейчас, вновь напоминая о себе, кажется, чем-то слишком откровенным. Вэй Усянь, недовольно зевая, в этот раз не позволяет своим мыслям зайти слишком далеко. От своих душевных терзаний его отвлекает стук. Снаружи, по ту сторону цзинши, доносится голос Лань Сычжуя: — Учитель Вэй, вы уже проснулись? Вы просили сообщить, когда Хань Гуан Цзюнь вернется… Вэй Ин тут же вскакивает со своего места: — Ох, Лань Чжань уже приехал?! — Да. Младшие адепты только что сообщили, что видели его и Цзеу Цзюня, входящими в библиотеку. Запахнув полы верхних одежд и обвязав их поясом, мужчина быстро, вприпрыжку, направляется к двери, накидывая сапоги. Он выскакивает из комнаты, пугая своей резвостью столпившихся учеников. Вэй Ин, не став дожидаться остальных, торопливо направляется в указанную сторону. В юношестве, бессчетный раз оставленный переписывать правила в библиотеке, он успел выучить дорогу наизусть и сможет найти это здание даже с закрытыми глазами. Сердце мгновенно начинает биться быстрее. Все его тело трепещет, наполняясь необъяснимым чувством радости, повинуясь исчезающей тоске. Внутри начинает расползаться слабое тепло от одной только мысли — ещё немного и он увидит Лань Чжаня. На задворках сознания появляется напоминание — в Облачных Глубинах запрещено передвигаться бегом, однако оно исчезает, так же быстро, как сосуд Улыбки Императора в руках Старейшины Илин. Уже не так сильно греющее солнце на краю неба подсказывает, что время близится к вечеру. Несмотря на начало лета погода на улице стоит невероятно душная. У дверей, ведущих в библиотеку, его встречает фигура в белом. И какое же разочарование терпит Вэй Ин, когда вместо Хань Гуан Цзюня находит там первого молодого господина Ланя. Он не отчаивается и с уважением приветствует Цзеу Цзюня. — Молодой господин Вэй, — Лань Сичень приветствует мужчину своей улыбкой, склоняясь в ответном поклоне. — Полагаю, вы пришли в поисках Лань Чжаня. Какая жалость — вы разминулись. Облачные Глубины — это огромная территория, во владениях которой найти кого-либо не так просто. Одна библиотека чего только стоит! Но Вэй Усянь, казалось бы, ни капли не переживает об этом. Он готов перевернуть весь Гу Су, лишь бы только утолить свою тоску и наконец-то увидеть Лань Чжаня. Замечая замешательство в чужих глазах, верховный заклинатель решает прийти ему на помощь: — Я думаю, брат отправился искать вас в цзинши. — Полагаю, вам стоит поторопиться. — Благодарю вас, Цзеу Цзюнь, — он все так же лучезарно улыбается, откланиваясь. Развернувшись, он еще быстрее возвращается обратно, специально минуя потенциально опасные места, где может наткнуться на Лань Ци Жэня — сегодняшний вечер ничем не должен быть испорчен. Судьба сегодня ему очень благоволит, мужчине не приходится прятаться от учителя Ланя в ближайших кустах, ему довольно скоро удается добраться до искомого места. Солнечные лучи мягко очерчивают серьезное, ничем не тронутое лицо Хань Гуан Цзюня, окутывая его уходящим теплом и светом, когда Вэй Ин осторожно заглядывает в приоткрытое окно. Мужчина сидит к нему боком, устроившись за письменным столом в ожидании, позволяя рассмотреть, как он играет на гуцине. Весь он, словно создан из чистейшей энергии, в окружении божественного свечения. Старейшина Илин оказывается зачарованным этим зрелищем. Изящество, проявляющееся в каждом его движении, сердце, преисполненное благородства, серьезный взгляд янтарных глаз, заставляющий покориться. Он сдержан и непоколебим, как скала, во время шторма. Вэй Ин никогда не смотрел ни на кого с таким восхищением и обожанием. Собственное сердце тут же предательски пропускает несколько ударов. Вэй Усянь узнает эту мелодию с первых нот. В своей жизни он слышал ее дважды: тогда, в пещере Черепахи-губительницы и когда играл сам, отзывая Вэнь Нина. Он не смеет лишний раз вздохнуть, оказавшись полностью завороженным музыкой. С каждой нотой мужчина физически ощущает, как по телу, золотым расплавом, разливается покой, пробираясь в каждую клеточку. Струны, извивающие под длинными тонкими пальцами Ванцзи, рождают поистине неповторимую музыку. Успокаивающую душу, тело и разум, очищающими сердце, освобождающими от мирских забот. Хань Гуань Цзюнь с поистине невероятной трепетностью вкладывает в каждую ноту все свое желание спасти и сберечь человека, для которого она была написана. Когда пальцы перестают касаться инструмента, Вэй Усянь понимает, что его уже давно заметили. Он не стесняясь запрыгивает на оконную раму, держа ноги со стороны улицы. Сколько бы лет ему не было — он никогда не перестанет быть таким. — Ты говорил, что постараешься поскорее вернуться, но в итоге я ждал тебя три дня, — упреком начинает Вэй Ин, заглядывая Лань Ванцзи в глаза. Холодный янтарь тут же теплеет, превращаясь в сладкий, тягучий мед, стоит только услышать знакомый голос. Мужчина убирает руки с гуциня, поднимаясь со своего места. Когда их взгляды встречаются — Вэй Ину кажется, что ему становится совершенно нечем дышать. Весь он — словно созданный изо льда — неприкосновенный, величественный, полный неиссякаемого благородства. Невероятно красивый и в то же время холодный. Однако только Вэй Ину известно, что Лань Ванцзи скрывает за этой нерушимой преградой. Он готов растопить весь этот лед прямо здесь и сейчас, тело, позабывшее о ласке, покорно отзывается непристойным желаниям. — Я вернулся настолько быстро, насколько смог. Через незакрытые окна в комнату пробивается приятный теплый ветерок, легко, практически невесомо развевая «траурные» одежды Ванцзи. Золотистый свет уходящего солнца охватывает его фигуру, делая облик похожим на божество, спустившееся с небес в этот бренный мир. Задорная улыбка напротив заставляет Лань Чжаня беспомощно замереть. Все года тяжелых тренировок и выдержки стираются, когда Вэй Усянь предстает перед ним. Лань Чжань готов отдать все, лишь бы этот звонкий смех и очаровательная, пленящая улыбка сопровождали его всю жизнь. После дождя всегда выходит солнце. Вэй Ин решает не дожидаться приглашения и ловко перекидывает ноги на пол — такая невоспитанность все равно сойдет ему с рук. Всегда сходила. И будет. Мужчина преодолевает расстояние в несколько шагов и тут же оказывается в объятиях. В нос сразу же проникает запах сандала. Этот дурман охмеляет, он кажется Вэй Ину невероятно родным, успокаивающим, очень приятным. Он безвольно млеет, наслаждаясь. Руки стискивают чужие одежды сильнее, притягивая ближе. — Я соскучился. Вэй Ин чувствует, как Лань Чжань легко выдыхает, как уголки его губ складываются в невесомо-трепетной, невероятно нежной улыбке, способной затмить само солнце. В такие моменты Вэй Усянь не может не чувствовать себя по особенному, уникальным и значимым, важным. Необходимым, словно воздух. Ведь Хань Гуан Цзюнь улыбается только для него. — Лань Чжань, ты просто невыносим! — мужчина утыкается тому в шею, одобрительно целуя, прикрывая глаза, когда чужая ладонь соскальзывает со спины на талию. Старейшина весь сияет, наблюдая за тем, как зажигается та самая искра внутри второго молодого господина Ланя. Никто бы и подумать не мог, что благонравный, невероятно сдержанный, великий и все уважаемый Хань Гуан Цзюнь отдаст свое сердце самому неподобающему человеку на всей земле! А ведь он отдал не только сердце — все, что у него есть. — Я безумно скучал по тебе, Лань Чжань, — невнятно бормочет Вэй Ин, не справлясь с нахлынувшими чувствами. Вместо ответа Ванцзи осторожно кладет свою ладонь на теплую щеку, склоняется над мужчиной и одаривает его поцелуем. Сердце Хань Гуан Цзюня бьется как сумасшедшее, грозясь выпрыгнуть из оков грудной клетки, земля под ногами перестает быть твердой. Старейшина не сопротивляется, даже не рассматривает такую возможность, он чувствует теплую руку, которая крепко обхватывает его собственную. Все звуки резко начинают стихать и он словно бы переносится в иной мир. Перед глазами начинают плясать яркие искры, затмевая собой все пространство вокруг, тело, казалось бы, становится призрачно невесомым, в душе наконец наступает долгожданный покой. Вэй Ина охватывает какая-то безудержная радость, все сложности и проблемы словно исчезают, не оставляя после себя ничего. Их поцелуй — долгий, нежный, трепетный. Невероятно будоражащий, вынуждающий кровь течь по венам быстрее. В который они оба пытаются вложить всю гамму чувств и эмоций, рассказать о своей тоске, о чувстве неполноценности без друг друга. О горячем, безудержном желании. Вэй Ин просит. Лань Чжань, не в силах отказать, повинуется. Солнце, последний раз горделиво блеснув меж зеленых крон, скрывается за горизонтом. На землю опускается тьма. Тело охватывает жар, который чувствуется даже сквозь одежду. Дыхание сбивается, когда комнату начинают оглушать сладостные стоны удовольствия. Ванцзи ласкает всего мужчину, заставляя окунуться в мир, на грани которого — любовь и страсть. Вэй Ин желает Хань Гуан Цзюня сильнее, больше, всего. Ему пришлось преодолеть две жизни, полные невзгод, чтобы обрести свое счастье. И он определенно не готов с этим расстаться.