You know the dead can't hear you

Мне с мачты веет траурный флаг

Смертельно бледная луна,

Там, в этой черной вышине,

Твой взгляд тревожит душу мне

Словно неведомый напев.

Проклятый тротуар струится под ногами, стремясь убежать, подвести, да так, чтоб с болью лбом встретить грубый асфальт. Но Мауро не сдаётся, упрямо шагая в сторону своего дома. Быть может, он идёт вовсе не туда, но в голове отчётливо засела мысль, что путь он выбрал верный. Пусть и через разбитые кварталы — ему уж нет никакой разницы. Что вот только-только произошло там, двумя улицами назад, в двухэтажном таунхаусе на Бельведер Драйв? Он не знает. Не хочет знать. Обрывки воспоминаний тут же стираются, стоит только пьяному мозгу зацепиться хоть за краешек. Знаете, есть у мозга такая функция — забывать то, что приносить невыносимую душевную боль, блокировать любое напоминание о подобном событии. Так было и в этот раз. Вопреки тяжким думам, которые последнее время были присущи Винни чуть ли не каждую секунду его существования, он бессознательно свалился на пол прихожей, стоило ему только захлопнуть за собой входную дверь.

***

Тусклый свет сквозь пасмурность туч всё же застигает Мауро врасплох. А уж тем более невозможно не открыть глаза, когда кто-то так упорно стучится в твою дверь. Кучерявый парнишка заставляет себя встать, едва отдавая себе отчёт, как он умудрился уснуть на полу своей прихожей, но тут же мутность сознания даёт чёткий ответ — похмелье. Причём достаточно сильное, раз перед собой он видит лишь пелену. Щелчок. Открывается деревянная дверь. В зрачок он так и не посмотрел. Зря? Скорее всего да. Кровь и слёзы. Красная жидкость уродует когда-то так горячо любимое нежное лицо Рикки. Что с ним? Винни теряется в догадках. Внутри всё точно сжалось, а мозг вот-вот взорвётся. Кажется, что он так близок к разгадке происходящего, но эта ниточка ответа предательски увиливает. Олсон смотрит на него стеклянным взглядом, на нём ни одна эмоция не проскальзывает, словно не живой он вовсе — пластиковый. Мауро отступает назад, желая запустить внутрь друга, в надежде выведать у него информацию о произошедшем. Но Рикки неподвижен. Стоит. Сверлит взглядом. Не моргает. Можно подумать, что этот момент зациклился, попав в какую-то временную воронку, растянувшись на часы. И чувство такое щекочет, будто они, смотря друг на друга, проваливаются в бесконечность. Статичность прерывает Олсон: тонкими пальцами впивается в плечи друга, прибивая того к стене. Его лицо наконец перестаёт быть таким мёртвым, трупный цвет смывают слёзы, градом катящиеся по щекам. — Рик, ты чего? — парень упирается ладонями в грудь «противника». Дрожь неумолимо бьёт по телу. — И ты ещё спрашиваешь? — зрачки расширяются, то ли от злости, то ли от предвкушения, — Разве ты не видишь, что сделал со мной? Олсон встряхивает приятеля, будто пытается его пробудить, показать, в чем же причина. У него огоньки в глазах пляшут, а руки, неожиданно горячие, вот-вот ожоги на плечах Мауро оставят. — Ты не видишь? Посмотри ближе, — Рикки сокращает расстояние между ними, — Нет? Всё ещё? Удивительно… Это не Олсон. Единственное, в чем уверен Винни — это не может быть его друг. Он мог бы даже поклясться, что голос Рикки никогда не звучал так… Так громко, властно, с угрозой и вызовом. Мауро теряется, боясь вновь посмотреть на огонь напротив него. — Я не понимаю тебя… — Так пойми же! — Олсон со злобой вжимает Винни в стену, будто сравнять их стремится, — Ты уничтожил меня, Мауро. Ты растоптал всё живое, что когда-то во мне сохранилось. Удар о бетон приходится на макушку. В голове звон, а в глазах кромешная тьма. Распахнуть веки заставляет лишь резкое понимание случившегося, стрелой вонзившееся в сознание. Он виноват. Действительно, это всё сделал только он. Сон. Это ведь всего лишь сон? Но почему тогда Мауро обнаруживает на своих руках засохшую кровь? Не его ведь явно. Обрывки воспоминаний складываются воедино, а вывод всего лишь один: он — монстр. Сердце ядом жжёт, но почему-то внутри так пусто. Внутри из чувств остались только призрение и ненависть, и всё это по отношению к самому же себе. Он отвратителен. Винни не знает, можно ли хоть что-то исправить. Он видит ошибку исключительно в себе. И в это то единственное, в чём он наконец оказывается прав. Очевидно, что только устранив себя, он избавит Олсона от проблем. Но будет ли в этом смысл? Мауро хватается за голову, молясь, чтобы его единственный настоящий друг, его единственная любовь и одержимость был в порядке. Он не хочет знать правду, ему достаточно того, что уже удалось вспомнить. Ясно одно — Винни не сможет жить с этим. Судорожно копаясь в вещах на чердаке, он находит старый отцовский револьвер. Такой разве должен быть выход? Мауро предпочитает долго не раздумывать над этим. Слишком упорно внутри между собой борются желание жить и безысходность ситуации. Один выстрел и все ошибки сотрутся. Плохое о мертвецах не говорят, не так ли?

***

Трётся носом о кисть, улыбается, ластится, словно мартовский кот. Жаль, что только спящий он такой ласковый и покорный. Крис лежит рядом с этим податливым парнем и, глядя на него, вот-вот сам провалится в царство сна от столь умиротворяющего зрелища. Но этому пленительному плану не суждено сбыться — едва слышимый рингтон нарушает тишину, доносясь из-за двери гостевой спальни. Мужчина решает встать и найти источник шума, чтобы не тревожить покой своего гостя. Звенящий телефон быстро обнаруживается в ванной комнате, где, по всей видимости, его оставил Олсон. На экране красуется многозначительное «Босс», а в голове у Черулли возникают сомнения — сбросить или ответить? — Да? — второй вариант кажется мужчине более разумным, учитывая обстоятельства. Рикки вряд ли смог бы предупредить начальство о том, что сегодня он явно не выйдет на смену. — Олсон, ты видел время? — скрежещущий голос начальника Рикки доносится из динамика телефона. На это Крис не решается ничего ответить, ведь времени он не видел и не привык, чтобы с ним кто-то разговаривал в таком тоне. И плевать, что мужчина по ту сторону линии понятия не имеет, с кем сейчас говорит. — Мауро не дозвониться, ты тоже трубку не берёшь. Ты мне прикажешь за кассой стоять, а? Мне ваши выходки надоели. Через пятнадцать минут ты должен быть на своём рабочем месте, ты меня понял? И никаких оправданий, Олсон, мне ничего не стоит уволить тебя одним днём. — Так увольняйте, — раздражённо отвечает Черулли, после чего сбрасывает звонок и убирает мобильный в карман. «Вряд ли Рикки так уж дорожил этой должностью», — думает мужчина, вспоминая, на какого робота похож был юноша, стоящий за стойкой кофейни «Dunkin’». А если Рикки и разозлится, что Крис принял решение за него, выход из такой ситуации будет несложным. Черулли прекрасно манипулировал людьми, и справиться с таким мягким и неуверенным человеком, как Рикки, он явно сможет. Мужчина возвращается в комнату, где на кровати, свернувшись в позу младенца, всё ещё лежит парень, которого он не так давно сбил на машине, а затем почему-то не смог отпустить из своей жизни. Сначала Крис убеждал себя, что этот жалкий бариста не стоит и минуты его времени, но зачем-то вновь и вновь строил свой маршрут через Адамс-авеню, даже если нужно было ехать в противоположную часть города. Увидеть и ощутить присутствие этого маленького несуразного паренька стало необходимостью в какой-то момент. И тогда Черулли признал, что что-то его всё-таки зацепило. Но на тот момент он успокоил себя тем, что интересует его этот парень лишь как разовая акция. Хотелось простого животного секса — не более. Стоило бы достичь желаемого, как Крис сразу забыл бы об этом недоразумении. Только вот сейчас, лёжа рядом с едва заметно подрагивающим во сне парнем, который заполнил все его мысли последние недели, он готов был признать, что врёт. Он бесконечно врёт самому себе. И одного раза ему не хватит — он желал обладать им полностью: его телом, его мыслями и чувствами. Воспоминания об утреннем взгляде, которым наградил его Рикки, заставили поёжиться. С такой преданностью и чувством глубокой благодарности на него не смотрел никто и никогда. Черулли вновь провёл рукой по длинным угольным волосам своего гостя, придвинулся чуть ближе, вдыхая его аромат. Он пах так же, как и сам Крис. Неудивительно, ведь мылся он явно его же гелем для душа. Но что-то в этом было настолько будоражащим. Он пах им, словно был его собственностью. Внизу живота словно узел стянулся. Мужчина обречённо выдохнул. Не сейчас, это явно не самый подходящий момент. Он смутно, но всё же представлял, что парню пришлось пережить буквально вчера, и от этих мыслей стало мерзко. Но он ничего не мог поделать, лишь сжал рукой ноющий от напряжения член. Такой доступный, такой жалкий. Его это определённо возбуждало, но даже он, будучи не самым порядочным человеком на земле, не мог воспользоваться положением парня. Помимо похоти было что-то ещё, что Крис пока не был готов признать, но он явно чувствовал это и не знал, как от этого сбежать. Мужчина вновь взглянул на Рикки, спящего рядом, и в его сердце разразилась буря чувств. Этот парень был не просто очередной пассией, не просто объектом желания. Он стал частью его жизни, его мыслей и, возможно, даже его души. Мужчина медленно провёл пальцами по щеке Рикки, стараясь не разбудить его, но в этом жесте было столько нежности, что он сам удивился. Откуда в нём это? До сих пор он умел лишь пользоваться, владеть ситуацией и брать всё то, чего он желал. И вот он здесь — трепетный, заботливый. Он искренне переживает о по-сути случайном прохожем, который стал непозволительно близким за какой-то смешной срок. Воспоминания о том, как они совсем недавно провели вечер, вновь всплыли в сознании. Как он не смог сдержать себя и притянул Рикки к себе, когда тот стоял у обрыва. Как он, не зная, что делать дальше, просто обнял его, пытаясь передать ту теплоту, которой сам был лишён. И как, несмотря на все страхи и сомнения, этот момент стал началом чего-то большего. Сейчас, глядя на его спокойное лицо, нисколько не испорченное расплывающимся на щеке синяком, Крис чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он хотел, чтобы Рикки знал, что он не один, что у него есть кто-то, кто готов поддержать и защитить. Он пододвинулся ближе, чтобы поцеловать его в лоб, и в этот миг мир вокруг словно замер. Олсон едва заметно шевельнулся и открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывчатом лице, находящемся в паре сантиметров от его собственного. Крис был слишком близко. Настолько, что дыхание точно касалось губ Рикки. Их взгляды встретились, и Черулли почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло. Это было больше, чем просто физическое влечение — это было понимание, сопереживание, желание быть и дальше быть рядом. Не оставлять больше это ходячее недоразумение, лишь бы больше не видеть его таким, каким довелось буквально прошедшей ночью. — Привет, — совершенно не зная, что ещё сказать в такой ситуации, произнёс Рикки. Он в целом не до конца понимал, что сейчас происходит, ещё не совсем отойдя ото сна. — Привет, — ответил Крис, стараясь скрыть неизвесто откуда взявшееся волнение, — Как ты себя чувствуешь? Олсон немного приподнялся, его взгляд стал более сосредоточенным. — Лучше. Я… я не знаю, как это объяснить, но… ты был рядом, и это, наверное, помогло, — парень едва заметно улыбнулся, сощурившись. Он всё ещё чувствует себя до ужаса неловко. Он опять доставил кучу неудобств человеку, который почему-то лежит напротив него и вроде бы даже не злиться по этому поводу. Черулли не нашёл, что ответить. Он просто улыбнулся, и в этот момент между ними возникла невидимая связь, которая затянула их в свой плен. Он не хотел думать о том, что будет дальше. Ему хотелось просто наслаждаться этим моментом, этой близостью. — Знаешь, — начал он, — я не хотел, чтобы всё это произошло. Но теперь… теперь я понимаю, что ты становишься важен для меня. Чёрт, знал бы ты, что я почувствовал, когда увидел тебя вчера, там… Рикки, казалось, был поражён. Он смотрел на Криса с недоумением. Это было явно не то, что он был готов услышать от этого когда-то холодного, совершенно непредсказуемого человека. Ещё недавно он язвил ему, грубо отшучивался и буквально опускал, убеждая в том, насколько он жалок со стороны. В его действиях прежде не было той нежности, которую сейчас легко было уловить в голосе. Олсон немного отодвинулся, прерывая образовавшуюся близость. — Крис, — произнёс он, стараясь найти нужные слова, — это… это неожиданно. Я не знаю, что сказать, — парень опустил взгляд чуть ниже — Ты не обязан ничего говорить, — ответил Черулли, его голос стал чуть тише. Мужчина вновь потянулся ближе, и их губы встретились в нежном поцелуе, полном чего-то совершенно нового, не похожего на то, что было во все предыдущие разы. В этот раз не было места ничему животному, лишь привкус отчаянья оставался неизменным. Теперь это нечто большее, чем просто физическая связь. Крис углубил поцелуй, притягивая парня к себе, но стоило ему задеть синяк на щеке, как юноша жалобно простонал. — Прости, — мужчина аккуратно очертил большим пальцем скулу Рикки, на что тот лишь закрыл глаза, не видя смысла в этих извинениях. И вновь момент прервал телефонный звонок, но в этот раз первым среагировал Олсон, узнав свой рингтон. Он приподнялся, пытаясь взглядом найти мобильный, на что Крис лишь усмехнулся. Мужчина достал телефон из кармана своих брюк и протянул Рикки. Парень отвечает на звонок, отчего-то даже не посмотрев на дисплей. Зря. Знай, что он услышит дальше, он бы предпочел не брать мобильник в руки примерно больше никогда. Но он принял вызов. Из динамика раздаются всхлипы, тяжелое дыхание, едва ли не срывающееся на скулёж. А затем выстрел, звон от которого точно рядом раздаётся. Всхлипы прекращаются. Всё же взглянув на экран и увидев имя звонившего, Олсон замер. Его сердце заколотилось от ужаса. Он не мог поверить в то, что слышит. Вокруг внезапно всё затихло, и единственным звуком, который заполнил пространство, было его собственное дыхание, сбившееся от волнения. Тишина.