Постоянный клиент

Душевая небольшая, белая и, кажется, стерильная. Кенни поморщился, не понимая, почему. Что-то его тревожит, и он все никак не мог понять, что именно. Но вода быстро унесла лишние мысли прочь. Кенни опять готов возвращаться в бар, если повезет, то он заработает еще сотню, а то и две. Когда он возвратился за вещами в гостиную, то Джил уже на трясущихся ногах шла к сумочке, которую небрежно кинула у входа, и ее походка показалась смешной, но сдержался. Натянув белые боксеры, Кенни услышал, как шелестит купюра в ее руке, а потом произошло что-то неуловимое, и он внимательно посмотрел на клиентку. Она в раздумьях, выражение лица ни с чем не спутать, в этот момент стало понятным, что за карточным столом ей не место. "Даже не пытайся меня наколоть". Немного помявшись, Джил закусив губу, вопросительно посмотрела на парня, а потом неуверенно поинтересовалась: — Сколько будет за ночь? — борясь со смущением добавила, — не прошу трахать меня, просто составить компанию, а утром уйдешь. Несколько секунд он колебался, все же она странная, но дом обставлен хорошо, в деньгах у нее нет нужды, а у него есть. — Пять сотен, — вышло чуть грубее и надменнее, чем Кенни того хотел, но Джил словно не заметила. — Хорошо, — отсчитала трясущимися руками купюры, — держи. Наблюдал, как ее руки дрожат, а глаза опущены в пол, Кенни такая реакция показалось странной, но шесть сотен за смену, это все еще шесть сотен. Они оба голые, в гостиной при зажженном свете, а за окном темно, и, кажется, начинается снег. Кенни с интересом оценивал тело клиентки, прикидывая, какова вероятность, что она замужем. — А во сколько приедет муж? — ухмылка легкая, а взгляд внимательный, около часа назад, он сомневался, что до секса вообще дело дойдет, а теперь планировал задержаться до утра. — Никогда, его в природе не существует, — Джил выразительно пожала плечами. Наконец Кенни взял себя в руки и забрал деньги. Ее взгляд еще какое-то время рассеянно скользил по длинной и тощей шее, по нешироким плечам, а потом она добавила — я в душ, кухня направо, все что в холодильнике понравится — ешь. Все еще до конца не понимая, как себя нужно вести, Кенни остановился на пороге кухни. Светло-сиреневая с холодным металлическим блеском обстановка. Все выполнено в едином порыве. Деньги ему уже заплатили, так чего теперь стесняться и притворяться? Когда Джил вернулась из душа, Кенни уже съел половину стейка из говядины, запивая второй по счету банкой Маунтин Дью. — Подогреть? — в голосе прозвучало беспокойство и забота. Вот именно этого он не терпел. Мамочкин забота после секса — хрень полная. Небрежным взглядом Кенни прошелся по Джил, она опять жалась и сомневалась, от нее веяло неуверенностью и неопределенностью. Подол тонкого шерстяного платья зажала в кулаке, а сама остановилась в дальнем углу, вжимаясь в край столешницы. — Слушай, меня не надо кадрить или заботиться обо мне, — пора вносить ясность, — я — шлюха, проститутка, даже не жигало. Ты платишь за составление компании, пытаешься меня накормить. Я чего-то не догоняю, к чему все это? Кажется, слова слишком сильно задели Джил, замявшись, она включила кофемашину, и встала спиной, не говоря ни слова. Кенни уже пожалел о своей откровенности. Ему не хотелось чужих истерик и скандалов, но он устал, и эта клиентка вела себя иначе, что сбивало с толку. Скривившись, он все же выдавил улыбку и ласково протянул: — Прости, со мной так обычно себя не ведут, — прикинув, стоит ли подойти и замять ситуацию легким петтингом, все же решил, что нет. — Кофе будешь? — голос тихий и спокойный, и он не сомневался, что она опять кусает губы. Ее что-то беспокоит, но он не полезет в чужие дела, своих проблем хватает. — Валяй. Большая кружка с обжигающим, ароматным кофе с легким стуком приземлилась на стол. Взгляд Джил прошелся по торсу, и Кенни не сомневался, что только компанией на ночь дело не ограничится. Его тело ей нравилось, она все время украдкой пытается разглядеть получше. — Тебе не холодно? — взгляд полный сомнения. Кенни в одних джинсах, даже носки надевать не стал, ему нравилось ощущать под ногами теплый пол, и мягкие ковры, а еще знал, что так он максимально привлекателен. Чуть выдохнув и ухмыльнувшись левым уголком рта, парень покачал головой, не разрывая зрительного контакта. В ее серых глазах затаилась легкая грусть. — И так, Кенни, — Джил отступила назад и уселась на барную стойку, наступив на табурет и закинув ногу на ногу. В руках кофе, и она сделала маленький глоток, прежде чем продолжить. — Ты здесь родился? Зная, что дальше последует пустая болтовня, Кенни достал смятую пачку сигарет из кармана и на немой вопрос получил кивок. Зажимая сигарету между средним и безымянным пальцем, он несколько раз глубоко затянулся. — Да, и всю жизнь здесь, — поза Джил удачная, хороши видны строение ноги, подол платья задран достаточно высоко, чтобы разглядеть бедра, но она его взгляд поймала, и рука тут же натянула коричневую шерстяную ткань на колени. Издав легкий смешок Кенни все же не сдержался. — Минут тридцать назад уже все видел, к чему это? — Тогда была напротив, а сейчас не хочу. "Врешь, тогда ты была возбуждена, а сейчас нет". Стейк приятно наполнял желудок, горячий и крепкий кофе бодрил, а сигарета успокаивала. Пока что вечер проходил неплохо, лучше, чем он мог предположить. Ее взгляд продолжал скользить по телу Кенни, и он развернулся к ней целиком, давая возможность изучить в деталях. Красивая гладкая кожа без растительности, профессия не терпит, намек на пресс, несколько небольших, едва заметных синяков, но парень знал, она их заметила, выпирающие ключицы, длинная шея, кадык. У него тело парня, не мужчины, но клиентам такие тела нравились, в нем еще осталось что-то невинное, почти детское. Дымчатые глаза стали стеклянными, а лицо потеряло всяческую выразительность. "Ну вот опять, ее какая-то ерунда нарыла". — Нравится? — крутя в пальцах сигарету, усмехнулся Кенни. — Что? — она вернулась в реальность, взгляд осмысленный, — Дашь закурить? Просьба неуверенная, но Кенни ситуация показалась забавной, она пытается поменяться с ним местами. Кенни встал рядом с ней, теперь Джил его выше, от нее пахло иначе, свежестью, чем-то сладковатым и кофе. Она нагнулась вперед, чтобы поджечь сигарету, и его взгляду предстала грудь, у платья большой вырез. На второй затяжке Джил сморщилась и закашлялась, видно, что с непривычки, а сигареты крепкие. — Никогда раньше не курила? — Джил сморщилась, и смущенно улыбнулась. — Нет. Облизнув губы, Кенни поймал восхищенный взгляд серых глаз. Ей нравились его губы, и он не мог понять почему. — Впервые куришь, впервые снимаешь парня, решила устроить себе праздник? — опять кривая усмешка, но он знал, что его выразительное лицо скроет призрение. — Ненавижу праздники, — серая дымка глаз посерьезнела, тон изменился, тело выпрямилось. — Заметил, скоро рождество, а ты не развесила украшения, — его рука легла на ее колено, и приятная дрожь пробежалась по телу Джил, а глаза вспыхнули, — пошла во все тяжкие? Секс наркотики и сигареты? — Наркотики? Черт, так и знала, что –то забыла, — шутка простая, но далась ей тяжело, Кенни заметил, что она опять смущается, и пытается убрать его руку. Но он уже скользил по бедру, по гладкой чистой коже, которая на ощупь точь-в-точь, как та голубенькая кофточка. Дыхание Джил стало прерываться, и она опять закусила губы. — Не стоит. Рука уперлась в парня, девушка качнула головой. Но возбужденный взгляд выдал ее. -Не хочу чувствовать себя обязанным, — выдохнув в ее колени прошептал Кенни и развел ноги Джил. Платье задрано до груди, черные, маленькие трусики давно валялись на полу. Кенни стоял между ног Джил и покрывал поцелуями ее живот, поглаживая руками бедра и ноги, иногда проходясь по коже ногтями, оставляя красноватые полоски. Он не собирался ее трахать, и поэтому усиленно ласкал пальцами. Клиентка текла, и сладостно постанывала от его манипуляций, выгибаясь, ловя его движения. Щель нежно-розовая, ненатруженная, в ее жизни мало было мужчин, заметно даже по поведению, и Кенни этому удивлялся, Джил внешне вполне приятная, правда, внутренне скованна и постоянно пытается остановиться, вернуть на место свою сдержанность. Два пальца проникли внутрь, мягко и горячо, а еще нежно и влажно. Плоть сжалась, но Кенни искал заветную точку, и нашел. Надавливая и поглаживая, медленными, поступательными движениями, проникал глубже. Все тело клиентки дрожало от возбуждения, воздух с легким хрипом вылетал из приоткрытого рта, а язык беспрестанно облизывал припухшие губы. Ей невероятно хорошо, и даже не надо быть профессионалом. Кенни погрузил третий палец внутрь. Джил вздрогнула и попыталась отстраниться, приличная девочка, опять пыталась вернуть контроль телу, Кенни не первый раз замечал, как скромность и страсть попеременно берут в ней вверх. На коже испарина, тело под ним металось, не в силах совладать с эмоциями. Но сам парень безразлично наблюдал за происходящим. Четвертый палец. Ее влагалище узкое, и несмотря на аккуратные руки, Кенни понимал, что с трудом сможет проникнуть в нее. Большой палец приложил к стоящему клитору, движения быстрые и сильные, пальцы заблестели от смазки. Плоть из светло-розовой превратилась в темную, разгоряченную. Громкие стоны отдавались у него в ушах, но не вызывали реакции. Она для него лишь клиент. Хотя и щедрый. Мелкая дрожь по ногам, руки с силой сжали столешницу, губы искусаны в кровь, дыхание рваное, отчаянное, в перерывах между криками слышатся всхлипы. Еще чуть глубже проникнув Кенни безразлично ощутил, что мышцы влагалища обхватывают пальцы, а наружу вырывается поток смазки. Тело Джил тряслось, голова запрокинулась. Все, свое дело он сделал. Кенни небрежно схватил кухонное полотенце и вытер руку от выделений, ему не противно, он ко всему уже привык. Все же с ней легче, чем можно было предположить. Горячие руки обхватили его за грудь, и Джил прижалась к нему, целуя меж лопаток. Удивление сковало Кенни, и он не сразу смог среагировать. Секундное промедление, и она его прижала к тумбе и встала на колени, расстегивая молнию на джинсах. — Стой, — он схватил ее за волосы, не давая взять в рот член. Взгляд серых глаз переполняла страсть с каким-то оттенком безразличия. Ее руки лежали на его бедрах, а язык то и дело облизывал губы. Сейчас Джил опять выглядела соблазнительно, но Кенни все никак не мог взять в толк ее перепады настроения. Но с другой стороны — это прихоть клиента, и рука тут же начала мягко поглаживать растрепанные, русые волосы. Хмыкнув, Кенни взглянул в глаза Джил, надеясь, что она передумает раньше, чем он окончательно решится. — Мне надеть презерватив? — голос прозвучал глухо и неуверенно. В нем начинало просыпаться желание. У Джил удивленный взгляд, и он все же вынужденно пояснил. — Через минет можно заразиться. — Ты информируешь или на будущее предупреждаешь, а и не все ли равно? — голос от возбуждения завибрировал, а руки с силой сжали бедра парня. — Соси, — красная, разгоряченная головка уперлась в мягкие губы. Прикрыв глаза, Кенни отдался в руки Джил. Горячий и влажный рот, мозг, объятый страстью, она делала непрофессионально, но с усердием, стараясь брать глубоко. В какой-то момент, Кенни положил руки на затылок Джил и задал темп, который ей не выдержать, но тут же спохватился. Здесь шлюха он, а не она. Кенни не хватало остроты ощущений, ему так не кончить, но хотелось. Вынув член изо рта и схватившись покрепче за головку все же решил довести сам себя до конца. Без слов, Джил скинула с себя платье и бюстгальтер, обнажив грудь, со все еще яркими после покусывай и грубых ласк сосками. "Какого же черта, раньше так не сделала?" Но недовольства не показал, лишь от возбуждения ускорился. Кенни нравилось, как выглядит грудь, как пальцы девушки поигрывают с сосками и как при этом эротично постанывает. Небольшое ускорение, он почувствовал, как внутри все начало расширяться, чтобы потом сжаться и выплеснуть сперму наружу. — На меня, — она без слов угадала и состояние, и сомнение Кенни. Замутненным от возбуждения взглядом Кенни отметил, что рот открыт, язык чуть высунут, грудь сжата руками. Идеальная поза. Он кончил ей частично в рот, но в большей степени на грудь. Мутные капли потекли по подбородку, соскам, животу. В голове всплыло, что не так часто он кончал на чье-то лицо, чаще на него спускали. В голове образовалась приятная пустота. Но тело окончательно измоталось, ему нужен полноценный сон.

***

Они оба наконец в постели, в мягкой и теплой, Джил неуверенно прижималась к нему лбом, хотя явно желал положить голову на плечо и обняться. "Неужели Джил хотела не только секса?" Кенни досадливо понял, что перешел границу, он больше не видел в ней обезличенного клиента. Теперь это девушка, и мысль показалась противной. Но дальше его накрыла приятная пустота сонного забвения. Утро наступило слишком рано. Кенни, еще находясь на границе сна и яви, блаженно млел. Ему тепло, спокойно и приятно, но реальность быстро все исправила. Парень приоткрыл глаза, в надежде, что клиентка все еще спит, и сможет по-тихому ускользнуть — постель оказалась пустой и холодной. Вся его одежда, аккуратно сложенная, лежала на стуле. Кенни недовольно скривился, понимая, что клиентка давно не спит, и риск с ней столкнуться велик. На утро все испытывают раскаяние за необдуманные поступки. И это всегда видно на лицах. Бодро спускаясь по лестнице, уловил, что с кухни тянет кофе, и желудок запросил еды, но для Кенни здесь больше ничего нет. — Кофе? — голос пустой и больше автоматический. Джил стояла в кухонном проеме, лицо невыразительное, замкнутое, а глаза мутные, пустые. Ему не понравилось, ни выражение лица, ни глаз, ни поза: опущенные плечи, слегка дрожащие руки. То, что вчера лишь иногда появлялось, сейчас поглотило ее всю. — Нет, мне пора, — холодно произнес Кенни, напоминая себе, что у него своих проблем полно. — Такси вызвать? — Прогуляюсь, — он уже был на полпути к входной двери, когда Джил неожиданно произнесла. — Спасибо за вчерашнее, ты был идеален, береги себя, — в голосе проявилось некое подобие оживления, но Джил развернулась и шагнула в кухню, скрываясь с глаз. До слуха Кенни долетело: «Прощай», — но совсем тихое.

***

Какой-то неприятный холодок царапал внутренности, когда Кенни уверенным шагом направлялся к съемной квартире. Он все напоминал себе, что в кармане лежат деньги и что теперь его сестра сможет получить подарок на рождество. Но неприятное нечто не давало покоя. Забудь. Приказ не сработал. Она — клиент, не человек. И все же что-то кардинально неправильное ощущалось в Джил. Все в первый раз, что сигареты, что съем парня, безразличие к безопасному сексу, грусть в глазах, нелюбовь к праздникам, дом без украшений, щедрость к нему, внутреннее колебание, желание прижаться, страх лечь в постель одной. А еще соседи уехали, и никто не хватится ее долго. «Прощай», — тихо шепнула память. — Бля, твою мать! — развернувшись Кенни со всех ног побежал к дому Джил, надеясь, что его догадка всего лишь игра уставшего разума. Он окончательно запыхался, когда добежал до белого двухэтажного дома без рождественских украшений. Волнуясь, Кенни позвонил в дверь, прикидывая, что скажет, если Джил откроет ему дверь и поинтересуется, что он, собственно, забыл? Дверь никто не открывал, в доме не слышалось никаких звуков. Постучав громко и настойчиво, он замер, надеясь хоть что-то расслышать. - Ключи, всегда есть запасные ключи, - озираясь по сторонам Кенни прикидывал, куда Джил могла их убрать? Девушка маленького роста, простая и открытая, обеспеченная и доверчивая. Дверной звонок обрамляло странное украшение под ковку. Трясущимся от волнения пальцами, Кенни сдвинул обрамление, и ключ глухо звякнул об пол. - Идиотка, первое же место, что приходит на ум! Уже открывая дверь, он вспомнил о сигнализации, и о том, что Джил могла просто куда-то уйти. «Ага, без машины». И Кенни уверенно толкнул дверь. Сигнализация не сработала, в доме царила тишина. -Джил! — Кенни засомневался, а принадлежит ли это имя ей, но значения не имело. — Джил! В гостиной пусто, так же, как и кухне, в ванных комнатах, спальнях, кабинете, подвале. Ему стало жарко и душно, нестерпимо захотелось пить. Кенни ощущал чистую незамутненную злобу на себя. Нужно соблюдать дистанцию и не лезть в чужие дела. Твердо решив, что выпьет воды и больше сюда никогда не вернется, даже если Джил предложит ему все сокровища мира, зашел на кухню, налил в высокий прозрачный стакан воды из крана, и выронил его. За барной стойкой лежала Джил, а рядом пустой пузырек из-под таблеток. — Блядь! — с чувством выругался Кенни.