Есть там один

Антон открывает глаза. В теле такая приятная расслабленность, что вставать совсем не хочется. Правда, в голове немного звенит, совсем чуть-чуть, чудным отзвуком бокала с шампанским. Он хорошо отметил успешную защиту диплома, наверное, ещё и Серёжа фоток настрелял, как эпично кто-то залезал на стол и декламировал стихи Маяковского в честь такого радостного события. Чёрт дёрнул Антона повернуть голову в сторону. Вообще, на его кровати дома он спит по центру, максимально заполняя пространство на ней своим длинным телом. А сейчас он понимает, почему именно он по струнке лежит с правого края и не рыпается. На левой стороне спит тоже тело. И даже через одеяло видно, как хорошо оно сложено. Шаст так и залипает с минуту, понимая, что попал в неловкую – это слабо сказано, в пиздец какую неловкую – ситуацию. Сначала парень приподнимает одеяло, проверяя, обнажён ли он так же, как и лежащий рядом. Да. Определённо да. Потому что даже его совсем немаленький друг поднялся в приветствии. Затем вновь оглядывает с головы до ног того, с кем делит своё лежбище. Привлекательность-то какая. Изгиб шеи манящий, трогательно неприкрытый уголок плеча, макушка тёмноволосая вихрится непонятными локонами. Антон успевает себя мысленно поукорять, мол, как так вышло? Вроде, к мужикам его вообще не тянуло никогда, дружил себе со всеми, девчонок не обделял вниманием. Хотя, есть там один... но это мелочь незначительная, на чувства-то даже не тянет. А тут раз – и проснулся с мужчиной. Хотя, в жизни надо всё попробовать, так почему и нет? Антон лишь пожимает на это плечами. Шаст придвигается ближе к спящему, обнимает со спины, кладя руку на талию поверх одеяла, утыкается носом в волосы на затылке, пока ощущает мягкое переплетение его пальцев с другими, очень тёплыми. Движение неосознанное: его партнёр ещё спит. Антон тянется к щеке и легко целует созвездие родинок на ней. И вот тут он вспоминает всё, прям как в том сериале. Видимо, впечатление от увиденного чуть поутихло, потому появился доступ к памяти. И сейчас Антон обнимает своего преподавателя по ма́ркетингу (да, он заставлял всех запомнить «на всю оставшуюся жизнь», что ударение на первый слог), который и в приёмной комиссии сидел, когда Антон уверенно не очень защищался, смотря на него внимательно, а вчера мистическим образом оказался на тусне ребят и нечаянно напросился на проспоренный поцелуй «первого, кто войдёт в тогда ещё в общую комнату общаги». Антон лыбится, как сволочь, замышляя сотворить пакость. Он наклоняется к самому уху мужчины и шепчет: – Арсений Сергеевич... Воззванный смешно морщит лоб. – У меня выходной, завтра пересдадите. – Арсений Сергеевич, там Булаткин опять фикус поджечь намеревается. Глаза Попова резко распахиваются, и он чудом не ударяется лбом о нависшего над ним Антона, садясь на кровати. – Опять?! Я сейчас ему всыплю землёй прямо из того самого горшка... – он почти скидывает с себя одеяло, но вовремя останавливается, потому как рядом звучит заливистый смех, а затем и грохот на кровать. Антон откровенно угорает, без всякого стеснения. Арсений Сергеевич на него сначала удивлённо смотрит, а потом и сам мелодично смеётся, поддерживая весёлое пробуждение. Когда оба подуспокаиваются, взгляды пересекаются. Будто так надо. И никаких тебе истерик по поводу «обесчестил, негодяй, как ты мог». Да и, судя по взгляду Арсения Сергеевича видно... не то чтобы он был недоволен. Вон даже улыбается немного, слегка чёлку смущённо поправляет. В голове Антона вдруг звучат стоны, и они точно не его, поскольку свои-то надрывы из тысячи узнает, а эти... такие мелодичные и умоляюще-похотливые, что друг под одеялом весьма однозначно даёт понять о своих намерениях. Но планы сбивает негромкое: – Вы ко мне жестоки, Антон. – Очень сильно извиняюсь, – говорит парень и видно, что совсем не раскаивается, – всё ведь хорошо. – Вчера комиссия, конечно, поставила вам отлично, – рассуждает Попов, чуть поправляя одеяло, чтобы то беспощадно не сдавало и его друга, – мне-то за что досталась такая благость? Антон вздрагивает от такого вопроса. Он возвращается к тому самому моменту в памяти. – Действие, – о, да, Шасту хотелось действовать, замаяли уже выбирать правду. И так все обо всех всё знают. Это же студенческая компания, тут же, как Игнат пару кругов назад молвил «все со всеми – круг замкнулся», отчего те самые все долго не могли успокоить гогот. – О, – Матвиенко поднялся с места, потому что придумал гениальную идею. Антон точно это знал, ведь даже его редисочка на голове будто приняла величественный вид, – а вот ты, Шаст, поцелуешь первого, кто войдёт в эту дверь. В окно тоже считается. – Даже если декан явится? – выпучил глаза Шастун, отставляя стакан с недопитым виски с колой на стол, так сказать, от греха подальше. – Именно, – поддерживал идею Позов, который как-то подозрительно трезв сегодня. Пересдача у него, что ли? Диман и пересдача... Та не, бред какой-то. – Шансов ноль, даже птицу не засосёшь, – ныл Макар, – мы своими орами распугали всю округу. – Господа, можно чуть тише, – и да, это голова маркетолога сейчас протиснулась между рамой и дверью, сделав тусившим замечание. Вопреки ожиданиям мужчины, гул стал ещё громче. – Ой, Шаст, я тебе даже завидую, – махнула бутылкой пива Кузнецова в сторону двери, – такого мужика отхватил. – Да соситесь уже, – как преподаватель литературы оказался здесь, никто не знает, но то, что Павел Алексеевич сейчас почти восстал из мёртвых ради эпичной фразы – это, несомненно, своевременно. Антон молча поднялся с места, по лицу его было понятно, что он даже не воспринимает происходящее всерьёз, хоть и не настолько пьян, чтобы не отдавать отчёт в своих действиях. Просто решил не заморачиваться, потом как-нибудь принесёт Арсению Сергеевичу извинения-конфеты-коньяк. Ну или пару длинных носков, а то задолбал уже ходить в коротких и морозить щиколотки. А вдруг заболеет? Под аккомпанемент подначивающих возгласов друзей Антон подошёл вплотную к Попову, снял с него эти странной формы очки и резко подался, ловя удивлённый выдох прямо в губы. Но Арсений Сергеевич отстраняться не стал, будто смирился, что это ненадолго. Но ни через пять, ни через десять секунд отрываться никто не собирался. Антон поймал себя на мысли, что у Арсения гладко выбрита щека, на ней столь интересное количество родинок, которое тут же захотелось пересчитать. И на шее тоже. Наверняка, и на спине найдётся парочка симпатичных, их будет приятно целовать. А ещё, наконец, можно самому проверить, действительно ли у Арсения такое гибкое тело, что он может волну им пустить, почти как настоящую. – Хорош, – подаёт голос Серёжа, – снимите номер, ей-богу. Только оторвавшись, Антон понял, что почти зажал Арсения Сергеевича у стены, не дав толком вдохнуть. Спешно отошёл и, теперь уже осознанно залившись краской, Шаст свалил на кухню, а оттуда уже на балкон, чтобы покурить. Его одиночество закономерно прервали. Попов просто стоял рядом. Вот так просто. Молчал, изредка поглядывая на курящего парня. – Что? – не выдержал Антон, повернув голову на Попова. – Вы очки мои забрали, – легко произнёс он, чуть улыбнувшись. Прописал бы себе фейспалм Антон, но не хотел по лицу пеплом получить. – Как же вы тогда дошли, если без них ничего не видите? – поражался Шаст, отдавая невольно украденное владельцу. – Не зрение меня вело, а сердце, – так же легкомысленно прозвучало в ответ. Антон перехватил за руку Арсения и притянул к себе. – То есть, ты думаешь, что можешь такое вбросить и просто так уйти? – голос парня звучит грубовато, но это оказалось именно тем, что нужно. – Мне нужен был повод перейти на ты, – Арсений не упустил возможности ответить той же монетой, добавив соблазнительных ноток в и без того чарующий голос. В этот раз поцелуй вышел страстным, мучительным и невыносимым. Арсению наверняка холодно от ощущения балконной стены под спиной, потому Антон вжал его в себя, заботливо погладив лопатки, будто отогревая. Как они оказались в квартире оба, Антон даже не стал запоминать, ему было достаточно того, что, едва входная дверь закрылась, это восхитительное тело оказалось в его руках. И да, Попов гибкий, почти нереально гибкий, потому как с лёгкостью чуть не встал на мостик, когда Шаст стягивал с него кожанку. Чёртовы рукава не давались, а вверх оттягивать было бы неудобно. Антон истязал Арсения поцелуями и касаниями, мял упругие мышцы в руках, прижимался сильно, ловя дикий кайф от откровенных стонов. Он словно не мог насытиться, захватывая и помечая засосами завоёванные территории. Завладеть Арсением хотелось нестерпимо, сейчас разбираться в причинах такого резко вспыхнувшего желания времени не было. Пальцы входили плавно и легко, отчего Антон только нахмурился. – Ты шлюшишь, что ли? – недоумевал срывающимся шёпотом Шаст, ещё раз проникнув пальцами глубже и заставив мужчину под ним умоляюще почти заскулить, – ты сколько в себя запихивал, м, Арс? – Тебя пока дождёшься, – сквозь стоны пытался связно пояснить Арсений, но не вышло. – Это я, значит, тормоз? – негодовал Антон, продолжив растрахивать раскрасневшийся вход. – А напрямую сказать? Словами, например, я их могу понимать. – Да сделай ты уже... ммм... это, – не выдержал, притянув лицо к своему, и впился в губы зубами, – потом разберёмся. Антон, на самом деле, всё видел, просто ревновал, что не первый. Сильно ревновал, потому и вышел пальцами и резко вошёл в подготовленное отверстие колом стоящим членом, выбив ещё один потрясающий стон из Арсения. – Ъуъ, сука, ты – мой! Арсений лишь улыбнулся, коротко и необъяснимо восхищённо ответив: – Твой. Антон просунул руки под спиной Арсения, опёрся на локти, чтобы удобнее было обнимать и толкаться в податливое тело, которое ничуть не меньше стремилось отдаться в его власть. Они непрерывно целовались сквозь стоны и судорожные вдохи-выдохи. Антон любовался им, постаравшись меньше закрывать глаза, только чтобы запомнить и никогда его не забывать. – Тебе такая благость... – как-то отстранённо повторяет Антон, – потому что давно было пора, не находишь? Арсений только довольно улыбается, выразительно приподнимая бровь. Антон готов прямо сейчас продолжить начатое, почти наклоняется, чтобы снова поцеловать всё ещё чуть припухшие губы, как телефон недовольно пиликает оповещением. Шаст берёт аппарат в руки и наблюдает интересное сообщение в общий чат от Серёги. Косичка: Ребят, а чо, вчера маркетолог и литератор с нами бухали? Я это только по фоткам вижу, но не помню. Ирка: Пал Алексеич – да, граф пришёл Антоху у нас украсть. Макар: И ведь успешно. Павел Алексеевич Воля: что я делаю в этом чате? Антон показывает сообщения Арсению, и оба смеются с происходящего. Они потом ещё поговорят и договорятся жить долго и счастливо, а пока... Граф: Паша, не пей больше. Павел Алексеевич Воля: нее, так веселее.