Поцелуй цвета молний

Иссиня-чёрное небо над Магнолией излучало сияние тысяч и тысяч звёзд, однако и этого света было мало, чтобы отогнать темные мысли Софи Джексон. Девушка мерно вышагивала по незнакомой улице в неизвестном направлении и продолжала гадать: напрасна ли была её мимолетная слабость? А если все получилось, сможет ли Дреяр перебороть себя и возобновить общение? А сможет ли она? Погрузившись в раздумья, Чёрная Молния и не заметила, как ее нагоняют чьи-то торопливые шаги. Лексус от самой гильдии следовал за девушкой, и только сейчас, посреди пустынного тротуара, по правую сторону от водоканала, в слабом освещении тусклых уличных фонарей, он смог настигнуть её. Не добежав нескольких метров, блондин остановился. Она уходила, а ему хотелось, чтобы время остановилось. Сам не зная почему, он боялся отвести взгляд от темной фигуры, словно затеряйся она во мраке ночи - никто уже и не отыщет. Когда он окликнул ее, фигура приостановилась и нерешительно повернула голову. Блеск янтарных глаз отозвался ноющей болью в сердце громовержца. Ещё шаг — и вот, он уже может дотянуться до неё рукой, но все также молча и неподвижно сверлит взглядом. Она лишь устало взирает снизу вверх в его голубые глаза, наполненные решимостью. Каждая секунда наполняется давлением мучительного ожидания, с которым, все это время, лицом к лицу жили оба дракона, с которым им приходилось уединяться во снах, без возможности отступления. И прямо сейчас, так же как и в этих самых снах, пути назад не было: – Джексон. – Дреяр. Оба держались учтиво холодно. Ни Софи, ни Лексус не решались разбить ту наспех возведённую стену, разделяющую их души километрами. – Надо поговорить... – наконец блондин прервал угнетающее молчание и сделал ещё один шаг. Теперь Софи практически дышала ему в шею, и, хотя до неё было ещё около полуметра, Дреяр отчетливо слышал немного сбившееся дыхание волшебницы. Сердце пропустило удар, но тут же, в один момент, забилось в два раза быстрее. Он учуял её запах. – Не помешало бы. Только вот... Но договорить девушке не дали; крепкая мужская длань судорожно сжала хрупкое плечо, разбив тем самым так тщательно оберегаемый эмоциональный барьер между собеседниками. – Прости меня... Джексон... Голова парня опустилась на её плечо. От неожиданности Софи даже немного пискнула, округлив глаза, но через мгновение почувствовала дрожащие, до боли родные и тёплые мужские руки на своей спине и успокоилась. Она обхватила спину Лексуса в ответ и в полные легкие вдохнула запах его футболки, уткнувшись носом в крепкую грудь. Волшебники напрочь потеряли счёт времени. Всё, начиная от проехавшей мимо повозки, заканчивая редкими каплями только что нависшего над городом дождя, было для драконов слишком далеким, слишком незначительным в эту минуту. Каждый вздох отдавался в сознании троекратным ударом, будто по венам вместо крови растеклись приятные разряды тока. Не в силах больше молчать, Софи немного отпрянула и заглянула в глаза Дреяра: – Все хорошо, Лексус. Уже хорошо. – Нет, Джексон! Я часто раскаивался в том, что говорил, но редко сожалел о том, что молчал, — на этот раз голос парня зазвучал совсем иначе: Софи буквально увидела перед собой взрослого, уверенного мужчину, готового в полной мере нести ответственность за содеянное; От этой мысли девушка невольно прикусила губу, что не укрылось от внимания собеседника. Голос его немного сел, но речь свою парень не прервал: – Пускай Хоккайм и ублюдок, но я научился у него кое-чему: язык может скрыть истину, а глаза — никогда! Во время фестиваля я первый раз за такое долгое время по-настоящему услышал тебя. Джексон, я действительно причинил тебе слишком, – он сделал акцент на этом слове, – слишком много боли. И я пойму, если ты не простишь меня, но... Я поступил, как идиот. Все это время, с той самой ночи, думаю об одном: мне жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существование для тебя. – Дурак! – словно громовой удар, по улице прокатился крик девушки. Чёрная челка прикрывала глаза, однако, судя по подрагивающим губам, она готова была вот-вот расплакаться. Через секунды молчания, она продолжила, только уже значительно тише: – Моя драма в том, что я не могу быть с тем, кого люблю, но и портить ему жизнь считаю недостойным. По щеке прокатилась одинокая слеза. На бледную кожу опустилась капля, затем вторая, третья... уже не отыскать ту одинокую соленую дорожку среди десятка дождевых следов на щеках любимой. Каждое слово её, казалось, било Лексуса под рёбра, сжимая сердце с новой силой. – Я монстр, Лексус. Никто и никогда не смел бы находиться так близко, да и я не была бы к такому готова. Единственный раз в жизни решила доверить свою душу другому человеку - и вот к чему это привело. Я не злюсь на тебя, Дреяр. Просто мне теперь вдвойне страшно. Я боюсь этой боли, но ещё больше боюсь причинить её тебе. Я... – Послышался всхлип. Софи резко вздернула вверх голову и, заплаканная и разбитая, посмотрела прямо в голубые глаза: – Я люблю тебя, черт возьми! Но как мне жаль, что это не означает «Никогда не сделаю тебе больно». Наступило молчание. Сквозь свист тёплого ветра и звуки ударяющихся о тротуар капель до ушей громовержца доносилось прерывистое дыхание Софи. Он был рад, чертовски рад её словам! Ведь полюбить человека, отвечающего тебе взаимностью, — это само по себе чудо. – Любишь, говоришь... – он сделал шаг, так, что девушка вновь уткнулась носом ему в грудь. Он больше не мог терпеть. Ожидание мучительно раздирало его сознание до ряби в глазах. Ещё чуть-чуть, и он сойдёт с ума, — Ты хочешь меня, Джексон. Ты чувствуешь, как тебя тянет ко мне, думаешь обо мне, даже когда не хочешь этого, впрочем, как и я о тебе. – Подойдёшь ещё ближе... и я тебя больше не отпущу. – И не надо. Лексус резко подался вперёд и прильнул к желанным бледным губам девушки. И вдруг, прижимая её к себе, он почувствовал, что никогда ещё не был так счастлив. Так легко, любовно, ликующе счастлив, без мысли, без тревоги, без усталости, полный только огромного наслаждения. В его руках находилась жизнь, способная разрушить своим гневом тысячи городов и разбить одно сердце. Его сердце. Одежда вымокла до нитки, волосы противными патлами прилипали к телам, но они все стояли и целовались. Долго, нежно, будто забирая у этой жизни последнее, что она может им дать. Все изменилось в один миг. Все, что было прожито, пролито, разбито — теперь забыто. – А ты, я смотрю, идёшь на поправку, – Парень с ухмылкой разглядывал прояснившиеся глаза и посветлевшие в мгновение ока волосы Софи. Девушка в ответ только улыбалась. Большего ей для счастья и не требовалось... Ливень буквально затопил улицы Магнолии, не оставив без лужицы ни один тротуар. Они бежали. Бежали по воде, схватившись за руки и разразившись безудержным смехом. Он старательно прикрывал её собой во время новой волны, на что Софи лишь немного краснела. До дома оставалось ещё около пятидесяти метров, когда она вдруг остановилась и обратилась к блондину: – Дреяр! Ты украл мой первый поцелуй! – До тебя только сейчас дошло? В ответ на обиженное лицо Джексон, парень снова звучно расхохотался, а затем приблизился к Софи и приподнял её за подбородок: – Я не украл. Лишь забрал то, что по праву принадлежит мне. – И с чего бы «это» принадлежит тебе? – эти слова девушка томно прошептала. От такого лисьего, хитрого взгляда у Дреяра проступили мурашки. Он наклонился ближе и, подстать Софи, прошептал: – Потому что ты, Джексон, теперь моя.

***

Они проснулись вместе. Вместе позавтракали, оделись, вместе пришли в гильдию. На недоуменный взгляд Миражанны, они лишь пожали плечами и взялись за руки. Вместе. Они вместе заняли любимый столик второго этажа и просидели там до самого обеда, разговаривая о всякой ерунде. Затем вместе взяли задание на завтрашний день, Билеты на поезд до Харгеона и отправились к Софи Джексон. Вместе. Они провели безумную ночь. Невероятное утро. Неповторимую вечность. Вместе Теперь уже до самого конца...