Летняя суматоха

-Маринетт, ты с ума сошла?! – Аля заявилась к подруге с самого утра, не дав той даже возможности вылезти из постели. Нельзя сказать, что Мари могла спокойно спать после произошедшего – полночи она ругала себя и плакала, жалуясь Тикки на свою глупость. Ведь, по сути, сбылась мечта девушки: Адриан наконец-таки обратил на неё внимание. Не то чтобы он раньше с ней не танцевал: она очень хорошо помнила вечеринку у Хлои – однако тогда это был исключительно дружеский жест, ведь, в конце концов, она сама в него врезалась. Но здесь… Это было нечто другое – она чувствовала это. Парень её мечты сам подошёл к ней. Сделал комплимент. Пригласил на танец. И она всё испортила. Как и всегда. Маринетт в очередной раз убедилась, что её главная «суперспособность» - невероятный талант портить всё вокруг себя. И речь здесь не только о неуклюжести. Ну почему она убежала?! -Вчера после твоего, несомненно, эффектного ухода, я побежала за тобой, - Аля тем временем продолжала. - Но тебя нигде не было! Ты как сквозь землю провалилась! «Конечно, - подумала Маринетт, - Очень трудно заметить кого-либо на крыше здания, на пороге которого ты находишься» -А Адриан… - сердце Мари сжалось, и она жалобно посмотрела на лучшую подругу. Но Аля возмущенно продолжала. - Ты бы видела его. Он стоял там, посреди танцпола. Такой растерянный. Я в жизни его таким не видела. Какая муха тебя укусила?! -Я… просто не поверила в то, что происходит, – Маринетт наконец подняла полные слёз глаза на подругу. – И, кроме того, Люка… -Чтооо? Не ты ли меня убеждала в том, что твой компас сходит с ума только от одной статуэтки? – Аля грозно посмотрела на неё, уперев руки в бока. – Что же такого случилось, что ты растаяла от первой его песни? Маринетт никогда не упоминала Але о признании Люки. То ли она боялась того, что подруга не поймёт её и скажет: «Какая разница, ты же любишь Адриана!», то ли страшилась самого факта признания и опасалась, что при произнесении этого вслух, ничего нельзя будет изменить (как будто от замалчивания всё произошедшее исчезало). Но она слишком долго скрывала эту тайну от подруги. -Дело в том… что я ему нравлюсь, – Маринетт жалобно взглянула на блогершу, словно это была её, Мари, вина. Аля секунд десять смотрела на Маринетт, переваривая информацию. -А ты уверена? – медленно произнесла она. -Откуда ты знаешь?... Ох. – девушка изумлённо выдохнула от пришедшей в голову догадки. – Он сам сказал тебе это? Маринетт коротко кивнула, не поднимая глаз. -Ох, девочка, - Аля обняла подругу. Так они сидели несколько минут молча, пока Аля наконец не спросила. – А... что же ты чувствуешь? Маринетт лишь тихонько всхлипнула. -Таааак, - протянула шатенка, - всё ясно, – она немного помолчала. – Знаешь, это ведь нормально – сомневаться. У меня тоже были сомнения в том, нравится ли мне Нино. Просто нужно время, – Аля тепло улыбнулась. – Не торопись. Я верю: всему своё время. И настанет время, когда ты поймёшь, что нужно твоему глупому сердцу. Мари подняла глаза и увидела участливое лицо лучшей на свете подруги. -Спасибо, Аля. -Не за что, девочка моя. Но… - девушка неуверенно покосилась на Маринетт, – думаю, всё-таки стоит извиниться перед Адрианом. Ведь осталась всего неделя учёбы – не стоит оставлять всё в таком виде. Маринетт вздохнула: -Да, ты права. Я поговорю с ним в понедельник. Хорошо, что пока только суббота и у неё есть немного времени, чтобы собраться с духом и мыслями. После ухода подруги (которая изо всех сил этому сопротивлялась, не желая оставлять Мари одну) девушка решила немного разобраться в комнате: вчера вечером она мало заботилась о внешнем облике своей обители. Вид у комнаты и вправду был плачевный – последствия сборов на танцы и внезапного возвращения были столь явными, что даже полуслепой заметил бы, какой хаос творился у Мари Дюпэн-Чэн: коробки с различной обувью валялись тут и там, рассредоточившись по полу (Маринетт долго не могла найти нужные туфли, так что пришлось вытащить всё, что у неё имелось), тюбики и баночки из-под косметики плотным слоем покрывали рабочий стол, а кое-что расположилось прямо на кровати девушки. Плойка для волос нашла себе место на компьютерном кресле (куда случайно чуть не села Аля), а платье, которое Маринетт надевала вчера вечером, - на лежанке. Обычно она очень трепетно относилась к вещам, которые создавала, однако вчера у нее не было даже сил подумать о том, чтобы как-то позаботиться о своём творении. Девушка взяла в руки платье и задумчиво посмотрела на него. Она вложила в него очень много сил, и теперь ей казалось, что она опустела – в голове не было никаких идей, не витали привычные эскизы. Возможно, это было следствием произошедших событий, но её пугало подобное состояние. Разгладив все оборки и поправив нижние юбки, Маринетт аккуратно повесила платье в шкаф и приступила к уборке. Она управилась к вечеру – как раз к началу патруля. Ей не очень хотелось идти – она была не в том настроении, чтобы сносить очередные комплименты Кота и его отчаянные попытки заигрывать с ней. Да и не было большого смысла: акумы не появлялись вот уже неделю, будто Бражник просто исчез, не попрощавшись. Однако выполнять свой долг Маринетт была обязана. Трансформировавшись, девушка отправилась к месту встречи: Нуар был уже там. -Здравствуй, Миледи. Что-то в его голосе Маринетт сразу не понравилось. Она взглянула на напарника: тот, казалось, пребывал в глубокой задумчивости. -Ты не против, если мы сегодня сделаем короткий обход? Героиня кивнула. Она не была против серьёзности Кота, однако подобное настроение казалось ей противоестественным для него. Такое выражение лица соратника – отрешённое и печальное – она видела только однажды: в тот вечер Нуар пришёл к Маринетт на балкон и рассказал о своих чувствах к Леди Баг. Так что для неё было очевидно, что произошло что-то из ряда вон выходящее. -Нуар? Всё в порядке? Он лишь грустно улыбнулся: -Миледи беспокоится обо мне? Нет мысли приятней этой, – он помолчал. - Спасибо, но всё хорошо. Я просто немного устал. Маринетт ни на секунду не поверила его словам – и он знал это. Однако она кивнула и ободряюще похлопала товарища по плечу. Патруль начался. *** В воскресенье девушка проснулась рано: Сабин попросила помочь им с отцом в пекарне – наверняка чтобы отвлечь дочь от грустных мыслей. Они с Томом видели, в каких расстроенных чувствах Маринетт вернулась с бала (причём гораздо раньше запланированного), но решили не расспрашивать её до поры до времени. Весь следующий день Мари была поглощена уборкой и даже не спускалась из своей комнаты, так что родители оставляли ей еду на подносе в комнате рядом с люком. Так что сегодня Сабин надеялась разговорить дочь, но та, казалось, была так поглощена работой, что не замечала половины вопросов, и женщина сдалась, решив, что Мари сама расскажет всё, если посчитает нужным. Маринетт понимала, что не стоит так беспокоить родителей, и изо всех сил старалась вести себя непринуждённо. Затем, когда управилась с делами в пекарне, она села за доклад по истории, который должен был определить её оценку за семестр. Периодически поднимая глаза от учебника, она встречалась взглядом с Адрианом: его фото красовались над рабочим столом. Раньше её сердце трепетало при взгляде на эти снимки – сейчас же они вызвали только путаницу в мыслях. Отринув последнюю надежду подготовиться к занятиям, Маринетт забралась в постель, да так и просидела остаток дня, пока не уснула.