Улыбнись

Алексей Милькевич, более известный подписчикам канала It’s Mamix как Лёха, всё реже и реже появляется в видеороликах. Если раньше он и на балансборд лазил, и на паутину из скотча прыгал, и тестировал батут из канцелярских резинок, то теперь иногда вставляет пару слов за кадром и может направить камеру на себя во время повествования. Теперь он оператор. Гордое звание! Сейчас Лёша снова был в полюбившемся амбаре где-то под Новосибирском и снимал процесс работы над картиной из стикеров. Точнее, Женя с Серёгой снимали сам процесс с разных ракурсов, а парень своего лучшего друга. Денис Бовкун держал в руке карандаш и, сидя на стремянке, подписывал чёртовы номера пикселей. На противоположном конце импровизированного холста Андрей Мандзюк угрюмо бурчал что-то в камеру, а внизу Макс готовился к записи и повторял заученный только что текст. Сценария у них не было. Были лишь листы с кратким содержанием ролика и тем, что необходимо сказать или пояснить подписчикам. — Как дела, Денис? — Милькевич поднялся на пару ступень выше, будучи на той же стремянке. Тот не отвлекался от работы и, казалось, вообще не обращал на друга внимание. Дима, по-прежнему с чёрным лицом, что-то спросил у него, и голубоглазый, быстро ответив, опять погрузился в лёгкий транс при счёте клеточек. — Эй, может, отвлечёшься на минуту? — Алексей не терял надежды и лишь наблюдал за другом, который едва шевелил губами. Альберт оповестил его, что Фетисову нужно ненадолго отъехать, и что сам молодой человек больше пригодится рядом с Монаховым, нежели около Дениса. Тот кивнул и спрыгнул со стремянки. «Кирилл, ну-ка возьми в руки эту хрень цветную», — говорит, подойдя к Юнусову. Сняли. Затем Лёха отложил камеру и двинулся на помощь товарищам, которые начали клеить стикеры. Шёл пятый час работы над проектом. — Братан, подай бледно-голубые, пожалуйста, — устало произносит Бовкун. — Эти? — он достаёт из коробки блок. — Нет. — Эти? — достаёт другие. — Рядом. Алексей протягивает нужные стикеры. Денис потянулся за ними. Случайно коснулся едва тёплыми пальцами кожи приятеля, отчего у того по всему телу пробежали мураши. Непривычно. — Спасибо, — парень улыбнулся. Многие девчонки текут от этой улыбки. Знакомые, однокурсницы, подписчицы, Лёха... «Друзья ведь, чё такого» Ну да, действительно. Чё такого-то? У всех же в компании есть чувак, который по какому-либо параметру тебе симпатизирует больше остальных. Ну, из всей команды Mamix’а для Лёхи таким человеком является Денис. А для Дениса — Лёха. Лучшие друзья ещё со школьной скамьи. Неповторимый дуэт Bully Slow. Через полчаса Милькевич снова взял камеру в умелые руки. Двинулся снимать комментарии ребят. Ваня, Дима, Денис. Жульдиков как всегда глупо улыбнулся в камеру. Финогенко, расписанный под гжель (точнее, это парни были расписаны под гжель, а Дима под настоящего трубочиста), сказал забавную, абсолютно нелогичную фразу. А Бовкун по-прежнему молчал. — Дэн, позируй, — Алексей дождался, пока фокус словит профиль друга и начал запись. — Братан, иди к чёрту, — молодой человек отклеил защитный слой с очередного глянцевого стикера. Да-а, глянец придавал некий шарм картине. Будущей. Монахов что-то говорил в основную камеру, пока Никита, любитель бассейнов и пушек, и Кирилл что-то обсуждали. Ну, не что-то, а расчёты. Ведь одна оплошность — и всё пойдёт в тартарары. А это им определённо не надо. — Э-эй. Ну улыбнись, — Лёха сам растянул губы в улыбке. Заразно же должно быть. Но тот не улыбнулся. Будто пропустил его слова мимо ушей. «Всё, ребят, давайте ещё полчасика поработаем и по домам. — повысив голос, произнёс Андрей. — А то не уедем из этой глуши...» Кто-то устало кивнул, кто-то ответил, а кто-то Макс. Макс: «Ну, полчасика — громко сказано. Час. Минимум!» Милькевич всё ещё снимал товарища. А тот, казалось, уже не замечал пройденных часов. — Может, ты перестанешь меня снимать? — Может, ты наконец улыбнёшься? Денис взял в руки ещё один стикер, но не спешил отклеивать плёнку. Он взглянул на лучшего друга. — Зачем? — Что «зачем»? — Алексей снова улыбнулся. — Зачем мне улыбаться? — его взгляд был направлен исключительно на зелёные глаза напротив. — Потому что ты милый. И улыбка у тебя очень-очень милая. «Дэн, тебе много осталось?» — раздался голос Димы-афроамериканца. Бовкун, не отводя глаз, ответил, что чуть-чуть. Случайно чихнул. Милькевич улыбнулся. — Что? — Ничего, — Лёша взял друга за руку. Тот взглянул на сплетение их рук, а затем снова перевёл взгляд на глаза экстремала. — Что ты делаешь? — говорит тихо, чтобы никто из ребят не услышал. В ответ лишь быстрый поцелуй в краешек губ. Денис поборол желание остаться серьёзным и наконец улыбнулся. — Ну, так-то лучше, — молодой человек направил на товарища камеру. — А теперь говори.