Вань, давай мы просто попробуем

«охра» «рудбой» «ВАНЯ СУКА ОТВЕТЬ»                                      

«чего ты, ванюш?»

«ты занят?»

«через час буду свободен, а что? ты что-то придумал? встретимся?»

«да, я кое че надумал тут» «сука короче» *фото* «вот» «БЛЯ ХУЛИ ТЫ МОЛЧИШЬ?»                                                 

«ну нихуя же себе» «блять, ванюш, я не знаю, что сказать даже»

«намёк понят? адрес знаешь, заедь в аптеку, пиздуй ко мне»

«бля, я постараюсь быстрее освободиться, но не раньше чем через час, дождёшься?»

«НЕТ СУКА ПОЙДУ ЕБАТЬСЯ С ДРУГИМИ МУЖИКАМИ»

«кот, прости, тут реально раньше никак»

«я скоро буду и, надеюсь, ты останешься в них»

«а вот приедешь и узнаешь»       ванечка отбросил телефон в сторону и стал ждать. конечно, он не собирался снимать чулки, типа, а схуяли? он их чё, ради рудбоя напялил что-ли? хотя, если задуматься, ради кого ещё? ванечке было приятно в них, и ему нравилось, но так, для себя он особого смысла не видел в этом, да и носить их ему явно некуда. а вот порадовать и удивить ваньку хотелось, и нетерпелось посмотреть на его реакцию. всё-таки в жизни выглядит намного лучше, чем на фото, а ещё в жизни можно потрогать. у светло по коже побежали мурашки, трогать-то — одно дело, это у них уже было, и не раз, а вот что касается секса, так тут все сложно, для фаллена сложно.       в отличие от евстигнеева, ванечка до этого только с девушками отношения строил. а тут такая хуйня — на мужика запал. вроде как месяц уже по свиданкам бегали, да по углам зажимались, но вот светло никак не мог перейти эту черту. и несколько раз до дела доходило, но у ванечки в последний момент как-то весь пыл утихал и оставался только страх. конечно, он не думал, что рудбой сделает ему больно, и понимал, что если что, евстигнеев остановится, но не мог он. копался в себе и не понимал, в чем дело, решил, что просто зассал. но в одном фаллен счастлив был: в том, что рудбой его загоны принял, лезть насильно не стал, ждал, пока ванечка созреет.       и вот светло, кажется, созрел. вроде шёл в супермаркет за кормом для гришеньки, ну и так, всякого по мелочи купить, но взгляд зацепился за полку с чулками и колготками. были там какие-то чёрные по скидке, привлекли они его внимание. сначала фаллен прошёл мимо, подумав что-то вроде: «да ну их нахуй, такие прикольчики», но в голове вертелась мысль о том, как он их наденет, как круто это будет выглядеть и как заценит это ванька. потом он представил, как рудбой проводит пальцами по фалленовским ногам, как приятно это будет ощущаться. пока стоял, закопавшись в эти похабные мысли, аж вспотел весь. короче, взял он их и пошёл на кассу.       дома разобрал покупки, взял чулки в руки и пошёл в спальню. там аккуратно открыл упаковку и достал их. они были очень приятными на ощупь, материал прохладный и гладкий, на ногах, наверняка, будет ещё лучше чувствоваться. ванечка разделся до трусов, сел на кровать и начал натягивать один чулок, он угадал, это было пиздец как приятно. натянул второй и провел рукой по ноге вниз, потом вверх. а потом опять представил, что это же делает рудбой. внизу живота начал разливаться жар, и он тихо выдохнул:       — бля-я-я.       светло поднялся с постели и подошёл к зеркалу, оно было достаточно большим, чтобы ванечка смог разглядеть себя целиком. он заметил, как покраснели его лицо и уши, скользнул взглядом вниз, к паху, где уже заметно стояло, и ниже, на ноги.       — ну и блядство.       гриша, сидящий на подоконнике, согласно мяукнул, из-за чего получил неодобрительный взгляд от светло.       — да что ты говоришь, гришенька, ты просто ничего не понимаешь в таких вещах, ты же кот, а не пидорас.       фаллен взял в руки телефон, сел на пол, попытался как-то красиво расположить ноги и сделал несколько фото, а затем, пока не передумал, написал рудбою.

***

      ваня торопился, как мог, за полчаса он закончил все свои дела и мчался к ванечке со всех ног. пока стоял на светофоре, снова открыл диалог, потому что казалось, что ему все это померещилось. светло был всегда такой стеснительный и неуверенный в этом плане, а тут сразу такое. хотя в этом был весь фаллен и, наверное, даже не стоило удивляться, но рудбоя это прямо вышибло из колеи. открыл фото и залип, до этого он не позволил себе его нормально разглядеть, потому что иначе он бы провозился с работой ещё дольше. но сейчас он был на полпути и решил, что уже можно. это было зря. стояк очень отвлекал от дороги, как оказалось, да и все эти назойливые мысли, что лезли в голову. ваня представлял, как проведёт ладонями по фалленовским ножкам, а можно даже языком, если ванечку это не очень смутит. а что если взять эти ножки, закинуть себе на плечи и... ну и пиздец.       рудбой припарковал машину у подъезда и дал себе минуту немного успокоиться, он боялся, что, как только увидит светло, не сможет совладать с собой, а так вообще-то нельзя.       ваня вылез из машины, набрал номер квартиры на домофоне, ему сразу открыли. фаллен, наверное, сидел и пялился в окно в ожидании.       перед квартирой он тоже притормозил, выдохнул и после нажал на звонок, дверь тут же открылась.       евстигнеев жадно разглядывал фаллена, можно сказать, пожирал глазами, сразу, как только тот появился перед ним. с растрепанными волосами, в мятой рудбоевской (сука!) футболке, которая была ему длинновата, и чулками, на которых ваня дольше всего задержал взгляд.       — ну и че, будем соседям тут пидорское шоу устраивать, или зайдёшь?       — да, прости, привет, — голос у рудбоя был, пиздец, каким хриплым.       в коридор выбежал гриша, начал громко мяукать и тереться об ванины ноги. кошак его почти с первого раза за своего принял, ванечка тогда сказал, что это с гришей — редкость, и рудбой должен гордиться, что господин кот оказал ему такую честь.       евстигнеев опустился на корточки и почесал гришу за ухом, чтобы как-то отвлечься, потому что все, что сейчас происходило — ну полный пиздец.       ванечка присел рядом и тоже погладил кота.       — я, хуй его знает, как так случилось, и я понимаю, что это полный пиздец, и если ты считаешь это ебанутым, то скажи сразу.       рудбой резко поднял глаза и уставился на светло.       — я совсем не считаю это ебанутым, ванюш. мне очень нравится всё, что сейчас происходит, — он медленно приблизился, чмокнул фаллена в губы и провел пальцами по его щеке.

***

      светло вся эта ситуация очень смущала. но постоянно замечать на себе жадные рудбоевские взгляды ему очень нравилось, а еще очень грела мысль, что ваня принимает его таким вот, отбитым наглухо.       фаллен взял рудбоя за руку и потащил в спальню, он чувствовал, какие тёплые и шершавые у вани ладони, и как к ним было приятно прикасаться. а ещё было приятно, что евстигнеев не отрывал от него взгляда, только смотрел уже не на ноги, а в глаза.       ванечка заранее выключил свет, оставил только светильник возле кровати, а ещё включённый комп немного освещал комнату. он подумал, что так будет вроде как романтичнее, ну и ему будет не так неловко светить голым задом перед ваней.       фаллен закрыл дверь в спальню и на вопросительный взгляд рудбоя ответил:       — не хочу, чтобы у гришеньки была психологическая травма от вида... ну ты понял, — он как-то резко смутился, как будто только сейчас осознал, чем они собираются заняться.       и нет, он не делал это против своей воли или только для того, чтобы угодить рудбою, ванечке хотелось, очень. просто, ему было жутко неловко и от чего-то страшно. а что тут можно говорить о неловкости, когда он купил чулки, отправил фотку в них евстигнееву, приглашая его поебаться в первый раз? полный пиздец. ванечка спрятал лицо в ладонях и замер.       — бля, ну и пиздец, — прошептал он.       от вида такого ванечки у рудбоя внутри что-то неприятно сжалось. он выглядел пиздец каким разбитым в этот момент, ваня начал думать, что фаллен делает это только потому, что считает, что это нужно евстигнееву, а ему самому секса не хочется совсем.       рудбой приблизился к светло и аккуратно обнял его, тот вздрогнул, но не оттолкнул, ваня погладил его по лопаткам. ванечка уткнулся ему в плечо, судорожно вдыхая приятный запах одеколона, улицы и сигарет.       — ванюш, если ты не хочешь, мы не будем ничего делать, слышишь? все хорошо, мы просто полежим и посмотрим кино или ляжем спать, сделаем, что захочешь, хорошо? — ваня тихо-тихо и, как он надеялся, успокаивающе шептал фаллену на ухо, — хочешь, я заварю чай? или сгоняю в магазин, куплю чего-нибудь вкусненького? или я могу поехать домой, если тебе неловко. все, что хочешь, хороший мой, только скажи.       тут евстигнеев услышал всхлип.       — ванечка, ну чего ты, котик мой? — рудбой продолжал гладить светло по спине одной рукой, а другой зарылся в волосы, — скажи мне что-нибудь.       — вань, ты... пиздец, я сейчас разревусь, как баба, ты такой хороший, вань, правда, спасибо. я просто не знаю, мне страшно, пиздец, — он отлип от плеча рудбоя и поднял голову, — я понимаю, что ты не сделаешь мне плохо, но просто я волнуюсь, я ничего не могу с собой поделать, у меня это все в первый раз, ты же знаешь, наверное поэтому я так ссу.       — ванюш, я ведь от тебя ничего не требую, ты же понимаешь? я говорил тебе, что не ебантяй, подожду, сколько нужно, мне не трудно.       — да, я помню, просто, я сам хочу. ты такой, блять, горячий, я не могу, блять. че ты лыбишься? я серьёзно говорю. руки твои, ноги длинные, татухи ещё, бля... и ты трогаешь меня постоянно так, что у меня колом все стоит, но я долбоеб ссыкливый, все время не могу переступить через свои заебы. я хочу, правда, ладно? вань, давай мы просто попробуем.       — дай мне слово, что скажешь сразу, если тебе не понравятся мои действия или ты передумаешь, я остановлюсь и мы займёмся чем-нибудь другим.       — хорошо, вань.       евстигнеев откинул волосы, упавшие на ванечкин лоб, положил ладони на его щеки и нежно погладил подушечками больших пальцев. затем он чмокнул светло в нос и увидев в ответ смущенную улыбку, выдохнул.       фаллену тоже стало немного легче и он потащил ваню ближе к кровати. он немного привстал, коснулся рудбоевских губ своими и осторожно начал целовать, евстигнеев, конечно, сразу ответил, положив руки на ванечкину талию, аккуратно протолкнулся языком в чужой рот.       целовались долго и все так же нежно. пальцы светло гуляли в волосах рудбоя, ванины руки все так же находились на чужой пояснице,  изредка опускались на ягодицы и чуть сжимали их, ванечке, к слову, это очень нравилось, каждый раз он стонал прямо в губы евстигнееву.       это могло продолжаться и дальше, но ванечка ещё немного осмелел и решил, что пора двигаться дальше. он разорвал поцелуй, рудбой издал недовольный звук, и светло тихо шикнул на него, евстигнеева это почему-то заставило улыбнуться.       он провел ладонями по ваниной груди, нашёл замок от молнии и медленно потянул его вниз, расстегивая толстовку, в тишине комнаты этот звук сделался очень громким.       так же благодаря этой тишине, ванечка мог слушать тяжёлое дыхание евстигнеева и это было очень интимно. а ещё ему нравилось, что основной свет выключен, все хорошо можно было увидеть и без него, а атмосфера — вау.       когда ванечка скинул кофту с вани, тот быстро снял свою футболку, бросил её на пол и принялся за чужую. от прикосновения пальцев рудбоя к голой коже, фаллен задрожал.       светло потянулся к ремню на ваниных джинсах, схватился за него и тихо сказал:       — я волнуюсь.       услышав в ответ тихое «я тоже», он улыбнулся, расстегнул ремень и потянул джинсы вниз.       евстигнеев уложил ванечку на кровать и уселся между его ногами. за это время ваня успел забыть про чулки, а сейчас водил руками по ногам светло вверх и вниз. капрон, правда, был приятный на ощупь, очень гладкий и прохладный. а ещё рудбою было дико приятно, что ванечка надел чулки специально для него.       ваня повёл руками вверх по чужому животу, к груди, погладил соски пальцами, слушая вздохи фаллена и смотря прямо ему в глаза. затем он очертил линию подбородка большим пальцем, оттянул ванечкину нижнюю губу, наклонился и поцеловал его.       рудбой отстранился, внимательно посмотрел на светло и сказал:       — я остановлюсь, как только ты скажешь.       ванечка кивнул. вообще он так разомлел под евстигнеевым и мало чего соображал. взгляд был потерянный, волосы растрепаны, он тяжело дышал.       ваня ещё раз коснулся ног светло, только кончиками пальцев он провел вниз по голени, потом выше, пока не зацепился за резинку трусов, после потянул их вниз. ванечка резко выдохнул, протяжно застонал и зажмурился, когда евстигнеев случайно коснулся его члена.       теперь светло был полностью голым, не считая чулок. ваня засмотрелся. он оглядел член, который был не очень крупным, но на вид очень вкусным, хотелось лизнуть, что рудбой и сделал. фаллен со свистом втянул в себя воздух, распахнул глаза и начал удивлённо хлопать ресницами.       евстигнеев взял член в руку, провел от конца к основанию и опустился на него ртом, чуть пососал головку и выпустил с причмоком.       ванечка наблюдал за этим, как завороженный, когда ваня поднял на него взгляд, тот залился краской, это было заметно даже при плохом освещении.       рудбой свесился с кровати, нашарил на полу свои штаны и достал из кармана презервативы и смазку. он развёл ванечкины ноги пошире, чуть приподнял его и просунул подушку под поясницу.       евстигнеев открыл бутылек и выдавил смазку на пальцы. он коснулся колечка мышц, размазывая смазку, но понял, что ванечка ещё недостаточно расслаблен, тогда он снова опустился ртом на его член, на этот раз взяв глубже. он усиленно сосал, издавая характерные звуки, поглаживая при этом фаллена пальцами, ваня подловил момент и протолкнул один палец. ванечка удивленно охнул и застонал.       евстигнеев продолжал в том же духе, следил, чтобы светло не кончил раньше времени и вот в нем уже свободно двигались три пальца, а фаллен стонал и ерзал головой по подушке.       — вань, мне кажется, уже можно.       рудбой выпустил член изо рта.       — ты уверен?       — я думаю, да, — он улыбнулся, — если что, я скажу.       пока евстигнеев растягивал ванечку, он совсем забыл про себя и свои потребности. никогда ещё он так никем не увлекался и не беспокоился за кого-то.       ваня снял трусы, провел по давно стоящему члену ладонью, раскатал по нему презерватив. за это время ванечкины ноги почти съехались вместе, чулки хорошо скользили по простыне, он раздвинул их и провел головкой по расселине, фаллен охнул, его ноги крупно дрожали и он следил за каждым ваниным движением, не потому что не доверял, а потому что хотел видеть все.       евстигнеев навис над ванечкой, закинул его ноги на свою поясницу и толкнулся головкой.       это чувство, которое сложно передать словами, у вани потемнело в глазах от удовольствия и желания начать уже двигаться, наконец, но рудбой с ванечкой так никогда не поступит. даже сейчас у рудбоя на первом месте были мысли о том, как бы не навредить своему котику, а собственное удовольствие ушло на второй план.       ваня толкнулся чуть дальше, смотря в лицо фаллену, чтобы увидеть, если что-то пойдёт не так, понять, если ему станет больно и прекратить.       ванечка ерзал головой по подушке и кусал нижнюю губу, глаза были закрыты. ваня вошёл почти до конца, когда фаллен, вдруг, застонал, распахнул глаза и впился в него взглядом.       — ванюш?.. все хорошо?       светло быстро закивал. рудбой видел, как расширились его зрачки, как подрагивали ресницы, как часто он дышал. тут ванечка надавил ногами на ванину поясницу, заставляя его двигаться дальше, евстигнеев вошёл до конца и услышал такой стон, что ему чуть крышу, нахуй, не снесло.       — пожалуйста, вань...       он не договорил, потому что рудбой двинулся внутри него и светло почти вскрикнул, а затем снова застонал.       евстигнеев, честно сказать, сначала испугался, но потом понял, что ванечке нравится. поэтому начал двигаться, сначала медленно, потом, постепенно, ускоряя темп. внутри было тесно и очень жарко, и эта хуйня так пьянила.       рудбой слушал ванечкины стоны, и, сука, поклялся бы, что это лучший звук, который он когда-либо слышал в своей блядской жизни.       он входил до предела, выбивая из фаллена стон каждый раз, и выходил почти до конца.       одна рука светло царапала спину евстигнеева короткими ногтями, другая лежала на подушке, ваня накрыл ее своей и сжал так крепко, как только мог. ванечка сжал в ответ.       рудбой с такой силой вбивался в светло, что протащил его к изголовью кровати.       ванечка стонал и подавался навстречу, ему было слишком от всего этого, он мысленно посылал нахуй себя и свои страхи, потому что сейчас ему было так охуенно, как не было никогда.       низ живота рудбоя тянуло, там было ужасно жарко, он просунул руку между телами, нашёл там член фаллена и начал надрачивать, старясь попадать в темп толчков.       — ванечка, хороший мой, давай.       евстигнеев постарался входить как можно глубже и резче, и услышал протяжный стон фаллена, почувствовал, как он весь начал дрожать, и как в собственной руке стало влажно от его спермы. ванечка в миг стал такой мягкий и ещё более податливый, тут рудбоя бросило на грань и он кончил.       он вышел из светло, кинул презерватив на пол, завалился на бок рядом и пытался успокоить дыхание.       ванечка повернулся к нему лицом, оно было уставшим, но очень довольным. рудбой провел пальцами по его щеке.       но фаллен был бы не фаллен, если бы даже сейчас не сморозил хуйню.             — кто бы мог подумать, что долбиться в жопу с мужиками — это так пиздато.       — ванечка, ты охуел, котик? с какими, нахуй, мужиками? со мной.       фаллен тихонько рассмеялся.       — вань?       — а?       — я люблю тебя.       — я тоже тебя люблю, хороший мой, — рудбой чмокнул фаллена в нос и улыбнулся.