Всего лишь

— Это всего лишь шоколадная лягушка, — уговаривала себя Гермиона, выстукивая каблучками по полупустому больничному крылу. Младшекурсница промчалась мимо неё, раз или два бросив за спину взволнованный взгляд. Гермиона знала точно, кого навещала эта девчушка — того же, кого и ещё треть женского населения Хогвартса. Того, кого собиралась навестить и она. Сжимая в ладонях коробку с шоколадной лягушкой, Гермиона как никогда остро ощутила всю абсурдность происходящего. Она навещает Драко Малфоя! В сущности, она могла винить исключительно саму себя: не нужно было заключать с Роном пари перед началом матча по Квиддичу. Не нужно было сомневаться в том, что Гарри и в этот раз повезёт поймать золотой снитч. Но ведь согласно теории вероятности, везти другу на постоянной основе просто не могло, тем более учитывая, что Малфой тоже был далеко не профаном в игре. Однако кто же знал, что слизеринец свалится с метлы и сломает ногу?! А Рон — тоже хорош! — не мог загадать ей что-нибудь менее специфическое? Гермиона фыркнула, представляя себе, как заявится к Малфою со своей лягушкой и скажет что? — «Желаю скорейшего выздоровления»? И сколько месяцев после этого хорёк будет поднимать её на смех? Пришла малодушная мысль соврать Рону. Сказать, что отнесла Малфою чёртову лягушку, а на самом деле съесть её, да и дело с концом. Вот только Гермиона врать не умела и не любила, и лучше было пережить пять минут позора один на один с хорьком, чем потом мучиться угрызениями совести. Расправив плечи и прочистив горло, она вслух приободрила себя и шагнула в палату. Конечно же, Малфой был не один. Как минимум дюжина девочек разных возрастов крутилась рядом с ним, возглавляемая Пэнси Паркинсон, а количество разнообразных коробочек на прикроватном столике говорило о том, что ещё минимум две дюжины воздыхательниц уже успели почтить больного своим вниманием. Взгляды собравшихся — далеко не самые дружелюбные — тотчас взметнулись на Гермиону, но больше всех цепляли льдисто-серые глаза Малфоя, глядящие не столь неприязненно, сколь удивлённо. До того, как увидел её, он театрально хныкал, уверяя, что его нога никогда уже не станет прежней, не говоря уже о возвращении в спорт, но резко стих, выдавил едкую ухмылочку и, судя по приоткрытому рту, намеревался с секунды на секунду выдать какую-то гадость. Гермиона проигнорировала это. И взгляды, и ухмылку, и дрожь во всём теле. Рон был её должником, она планировала ему это припомнить в ближайшее время. А пока… Она подошла ближе, протянула Малфою злосчастную лягушку и выразила сожаление, что больной вынужден пропускать занятия из-за досадной оплошности. Она понимала, что её слова звучат скорее как издёвка, но на этот счёт с Роном уговоров не было — Гермиона всё ещё вольна была исполнить свою часть сделки максимально своенравно. Девчонки хихикали, и лишь чудом удавалось сохранять внешнее спокойствие. — Влюбилась, Грейнджер? — выдала едкий комментарий Паркинсон, демонстративно кладя ладонь Малфою на плечо, как бы обозначая тем самым свою территорию. Гермионе хотелось сказать, что на такое «счастье» она не претендует, но что-то во взгляде Паркинсон заставило её передумать. Слишком уж хотелось позлить слизеринку. Так сильно, что остальное по сравнению с этим казалось мелочью. — А хоть бы и так, — вскинула она подбородок. — Тебе что с того? Краем глаза заметив вытянувшееся от изумления лицо Малфоя, Гермиона едва смогла сдержать смешок. Таким сокурсника она ещё не видела. Всегда надменный и самоуверенный, сейчас он казался удивлённо-напуганным, и хоть Гермиона ожидала язвительный комментарий в свой адрес, ничего подобного она не услышала. Малфой, в отличие от девчонок, даже не рассмеялся. Не смеялась и Паркинсон, лишь пальцы, сжимающие руку Драко, подрагивали. — Ты не в его вкусе, — проговорила слизеринка растерянно. Она явно не того ожидала от их диалога. — Это Драко решать, — продолжила Гермиона своё падение в бездну. Веснушчатая мордашка Рона вспомнилась вместе с нелестными эпитетами. «Всего лишь отнести хорьку шоколадную лягушку». Действительно, что может быть проще?! Страсти у койки больного разгорались такие, что невольные зрительницы поумолкали и только смотрели теперь на двух девушек, делящих внимание их кумира. Папа иногда включал бокс вечерами, так что Гермиона, сама того не желая, становилась свидетельницами поединков. Так вот, сейчас она ощущала себя бойцом на ринге, только не было рядом арбитра, способного остановить раунд. Грызня обещала растянуться надолго. Малфой, очевидно, был совсем не против удвоенного внимания к своей персоне. Он уже успел вскрыть и слопать лягушку и теперь лениво перебирал в руках карточку с изображением… Гермиона не разглядела кого именно, а откровенно пялиться не было никакого желания. Разве может интересовать подобная мелочь, когда вокруг развернута целая баталия: сплошь враги, и лишь она сама себе рыцарь на белом коне?! Вспомнился Рон, смело ведущий партию в шахматы, поставивший на кон собственную жизнь. Рону было одиннадцать, когда он позволил себе проиграть, не зная, выживет ли вообще после встречи с Королевой. Неужели это было не так страшно, как встреча с Паркинсон? Нет, Гермиона мотнула головой и ещё выше вздёрнула подбородок. Паркинсон рассмеялась. — Неужели ты думаешь, грязнокровка, что способна привлечь внимание такого, как Драко? Малфой наконец вышел из оцепенения и тоже рассмеялся. — Грязнокровка втюрилась, — словно бы только осознал он. — Я думал, у тебя побольше мозгов, Грейнджер. Хотелось плакать. Руки начинали дрожать, а потому Гермиона сцепила их в замок. — Так и знала, что ты думаешь обо мне, Малфой, — выдавила она как могла более гордо и, развернувшись на каблуках, вышла из помещения. Вслед доносились смешки, а слёзы, которые теперь можно было не скрывать, катились из глаз. И снова она была виновата сама — не смогла вовремя замолчать. Сама начала этот дурацкий разговор про влюбленность. Утешало лишь то, что это совершенно не было правдой. *** Всю следующую неделю сплетни продолжали витать вокруг её персоны, не умолкли и тогда, когда Малфой вернулся на занятия — наоборот, набрали новой силы, и деться от пересудов было просто некуда. Рон тысячу раз извинился, но что он мог, кроме как выражать свою поддержку? Вместе с Гарри и Джинни он и так старался ограждать её от ненужных встреч, только в большом зале всё равно нет-нет да и выкрикивались в её сторону какие-то гадости. Малфой при встрече только склабился, а Паркинсон ещё сильнее, чем прежде вешалась ему на шею. Гермиону это не задевало, она и правда была лишь маглорожденной волшебницей, и при желании не смогла бы составить пару чистокровному. Злили даже рассуждения на этот счёт — неужели она всерьёз думала о хорьке больше двух секунд в день?! Это был замкнутый круг пересудов и самоненависти. А через месяц всё изменилось. Был уже почти конец года, сплетням пришёл конец — всем было слишком не до этого. Вокруг только и говорили теперь об экзаменах, учебниках и планах на лето, и Гермиона действительно думала, что кошмар закончился, только вот в момент, когда она меньше всего этого ожидала, Малфой подловил её в пустом коридоре. — Эй, Грейнджер! — крикнул он в привычной едкой манере, однако привычной ухмылочки не было. — Постой. Гермионе хотелось сбежать, хотелось как можно дальше скрыться от Малфоя и возможного разговора, но тогда бы пришлось признать своё поражение, а они с Паркинсон негласно всё ещё вели сражение. Сдаваться Гермиона не любила. Она остановилась, решив вообще ничего не говорить. Просто послушать пару колких фраз и уйти с достоинством — казалось не так и страшно. Только бы коленки не дрожали при этом. — Ты это серьёзно? — спросил Малфой, подойдя ближе. Выглядел он очень неуверенно, даже смущённо. — Правда, что ли, втюрилась? Было странным, что он вдруг решил прояснить ситуацию, да ещё и не так язвительно, как она то себе представляла. Вот только вопрос, заданный в лоб, смущал. Скажи она «нет», Малфой бы просто не поверил, а на её «да» уж точно рассмеялся бы. Гермиона не знала, что ей делать, и пока подбирала правильные слова, он достал что-то из кармана. — Возьми, у меня повторная. — Карточка с изображением Снейпа оказалась в руках у Гермионы, а слизеринец, пожав плечами, буднично бросил: — Всего лишь карточка, расслабься. Я не собираюсь признаваться тебе в вечной любви или прочей лабуде. Просто карточка. Ты вроде бы их собираешь. На лице Драко на секунду вспыхнула едва заметная улыбка, а потом он ушёл, сунув руки в карманы. И уже далеко, на самом повороте обернулся, чтобы ещё раз улыбнуться, а Гермиона не смогла не улыбнуться в ответ. Всего лишь улыбка, посланная врагу — немного странно, конечно, но не настолько, чтобы делать выводы. А минутой позже, перебирая в руках карточку — такую, какой в её коллекции ещё не было — она впервые всерьёз задумалась о том, как много в их жизни «всего лишь». И действительно ли «всего лишь» — это то, что между ними происходило? Ответа она не знала, но впервые осознала, что очень ждёт очередной «всего лишь» встречи в коридоре, чтобы «всего лишь» пройти мимо. А может даже снова улыбнуться друг другу. Всего лишь?..