Шантаж

Это уже переходило все границы. – Тебе не кажется, что это уже лишнее? Я дома. Может, пройдешь еще и посмотришь, что вещи в шкафу, а не в чемодане? – Может и посмотрю. Я уже говорил, что не доверяю тебе. Убежишь еще, спустившись из окна по простыням, – Джагхед, закрыв за собой входную дверь, следовал за Бетти. Остановился он лишь на кухне, по-хозяйски открывая холодильник. За всем этим Бетти наблюдала с немым ошеломлением. – У тебя есть чем поужинать? Я что-то проголодался. – Ты серьезно? – взвизгнула Бетти. – Ты только что из «La Bonne Nuit», почему тебе не елось там? Я думала, я тебе настолько противна, что ты не стал бы есть еду, приготовленную мной. – Так ты меня накормишь или нет? – Джагхед показал лицо, высовывая голову из-за дверцы. Сделав вдох-выдох, Бетти отодвинула мужчину от холодильника, зарываясь в нем сама, бурча: – Только если после этого ты оставишь меня в покое… Со вчера у девушки оставалось приготовленное куриное филе, которое она и разогрела незваному гостю. Самой в горло не лезло ничего, разве что только стакан сока. Что говорить – после возвращения Джонса в ее жизнь аппетит пропал, не то что сейчас, когда он сидел у нее за столом, неторопливо ужиная. – Может быть, ты предложишь мне вина? – не отрываясь от мяса, спросил Джагхед. – Только сок, – Бетти не раздумывая отдала ему свой стакан, с соком на дне, но Джага это не смутило, он как ни в чем не бывало сделал из него глоток. Время тянулось предательски медленно. Бетти устала ерзать на стуле, пока Джонс по волокну расщеплял кусок. – Всё! – не выдержав, Бетти сделала выпад вперед, и выдернула тарелку у Джагхеда из-под носа, убирая в раковину. – Надеюсь, теперь ты сыт, и ничего больше здесь тебя не держит. – Очень вкусный ужин, спасибо, – теперь мужчина растягивал слова, медленно поцеживая сок, которого уже не было в стакане. – Ты могла бы попробовать себя на кулинарном поприще. Я думаю, у тебя не плохо бы получилось. Почти так же, как быть актрисой и врать людям. Все удивляюсь, почему тебя не взяли в кино? Грудная клетка Бетти заходила ходуном от негодования. Опять. Он снова взялся мучить ее. – Тебе не надоело?! – прежде чем развернуться к нему лицом, Бетти выхватила из раковины тарелку, и с грохотом швырнула ее обратно, но на удивление, она не разбилась. – Ты еще не достаточно унизил меня? Хватит, Джагхед. Я и без твоих бесконечных напоминаний и подколов понимаю и знаю, что натворила. Я бесконечно сожалею о каждом своем поступке. Я жалею, что так обошлась с тобой, что врала Веронике. Я хочу вернуть все назад, но я не могу! Я иду вперед, туда, где смогу, надеюсь, все исправить. Я прошу тебя – перестань мучить меня. Я и так сама себя наказала. – И всё же мировой кинематограф потерял потрясающую актрису. Даже сейчас ты врешь так хорошо, что я почти верю тебе, – задумчиво рассуждал вслух Джагхед, вертя в руках пустой стакан. – Да что с тобой не так?! – крикнула Бетти, от злости выбивая из его рук стакан, который тут же отлетел в угол кухни, с грохотом разбиваясь. Джагхед даже ухом не повел, оставаясь в том же положении с вытянутой рукой. Лишь потом с интересом повернул голову в сторону осколков. – Я не врала тебе! – облокотившись о столешницу, Бетти стоя нависала над сидящим Джонсом, который даже не поднимал головы на нее. – Я не играла в чувства! Я была честна с тобой! – Ну да, а снимала на камеру наш секс и отдавала его потом Шерил по любви большой, – Джагхед медленно поднял голову, встречаясь взглядом с разъяренной Бетти, сохраняя невозмутимость голоса, хотя в голубом океане его глаз разыгралась буря. – Чем ты лучше меня самой? – Бетти все больше нависала над столом, практически склоняясь над ним, все сильнее сокращая расстояние между лицами, удерживаясь на полу на одних носочках. – Ты сам врал мне! Ты врал своей жене! – Я уже говорил, что все то, что было сказано на том вечере не правда… – Джагхед медленно, но начинал заводиться. – Да что толку, что ты говоришь сейчас?! Я видела своими глазами, и слышала своими ушами, что ты говорил на том вечере! Почему я сейчас должна поверить тебе, если ты отказываешься верить мне?! Джагхед вскочил с места, роняя за собой стул. Он так же оперся ладонями о стол. – Потому что я любил тебя, дура! – крикнул он в лицо Бетти. Бетти словно обдало холодной водой. Она больше не могла кричать, ругаться. Вся нежность, запертая в ней с того злосчастного вечера, сейчас просочилась наружу, находя свою жертву – разъяренного, тяжело дышавшего голубоглазого брюнета. Девушка почувствовала, как утонула в этой пучине. – Я тоже… – почти простонала Бетти, подаваясь вперед, уже не сдерживая себя. Джагхед не раздумывал ни секунды, ответил на поцелуй, едва губы Бетти коснулись его. Словно был наготове, ждал все это время. Он целовал ее со злостью, будто крича, показывая всю свою ярость, которая копилась в нем ни один день, и ни один месяц. Для Бетти это был поцелуй раскаяния. Горький, рабский, головокружительный и неистовый. Поцелуй становился все ненасытнее, и Джагхед все сильнее притягивая девушку к себе. Но стол не давал сократить этого расстояния. Тогда Бетти, не разрывая этого хрупкого контакта, единения, забралась коленями на него, сбивая на пол корзинку с фруктами. Джонс тут же притянул ее за талию к себе, прижимая к груди, и усаживая на край стола и заходя между раздвинутых ног. Он целовал ее все грубее, настойчивее, приводя в беспорядок волосы, в которые запустил пальцы. Бетти обнимала его за талию, поднимаясь руками вверх вдоль позвонков, цепляясь пальцами за рубашку, будто вот, сейчас это кончится, а ей так не хотелось. Но, видимо, Джонс тоже жаждал продолжения. Не прекращая поцелуя, он стянул Бетти со стола, приземляя ее на пол голыми ногами (туфли потерялись при пересечении стола, и отправились на пол вслед за фруктами). Мощными ладонями он прошелся вдоль бедер вверх, заходя под подол легкого летнего платьица, в поисках трусиков. Потянув за кружево и дождавшись, когда оно слетит на пол, Джагхед, приподняв девушку за талию, словно перышко, снова усадил на стол, устраиваясь между раскинутых ног. Руки поднялись к шее, находя там начало «пуговичного» пути платья, расстегивая их одну за одной, открывая грудь в лазурного цвета бюстгальтере. Толкнув ее ладонью в оголенную грудь, опрокидывая спиной на столешницу, мужчина склонился над промежностью ее раздвинутых ног, предварительно подальше откинув подол платья. Сделав пару круговых движений пальцами вокруг сочащихся вожделением органов девушки, он вошел в нее двумя пальцами, делая поступательные движения. Одновременно он ласкал ее набухший клитор языком – покусывая, посасывая. Одной рукой Джаг поднялся вверх, приспустив чашки лифчика и сминая грудь. Бетти пыталась приподняться, посмотреть, что за волшебство он там творит с ней, но не могла. Получаемое удовольствие сбивало ее координацию, и она лишь беспомощно падала назад. Насытившись ее нектаром, Джагхед выпрямился, и приподнял совершенно потерянную Бетти за поясницу, придавая полусидячее положение. Руки ее были согнуты в локтях, и лежали чуть сзади, служа опорой, ноги согнуты в коленях, пятками касаясь края стола. Он снова целовал Бетти, делясь ее вкусом, сохранившимся на его припухших губах, свободной рукой скользя вдоль клитора к половым губам и обратно, пальцами находя заветный вход. Когда девушка уже стонала от бессилия, Джаг сделал сначала пару медленных входов двумя пальцами одновременно, а затем ускорил темп, довольно следя за реакцией Бетти. Преодолевая возбуждение, сбивающее с толку, Бетти дотянулась до ремня брюк мужчины, расстегивая его. Трясущимися руками от нетерпения, она чуть не вырвала «молнию», и не доводя дело до конца, не стягивая брюк, нырнула рукой под эластичную ткань трусов Джонса. Его член был возбужден. Тонкой кожей внутренней стороны ладони, скользящей по нему, Бетти чувствовала каждую напряженную венку, каждую пульсирующую жилку. Он рвался наружу, рвался в бой. Приняв почти сидячее положение, Бетти дотянулась до брюк Джагхеда второй рукой, и стянула их вниз вместе с трусами. Теперь ничего не мешало. Джаг прекратил свой фингеринг, опер ноги девушки пятками себе в плечи, и вошел в нее. Оставаясь в приподнятом положении при помощи локтей, Бетти казалось, что она рухнула в этот момент. Пала, словно звезда, сгорая в атмосфере. Он входил в нее на всю знакомую, желанную ею длину. Медленно мучительно. Выходя до конца, чтобы вновь ворваться и полностью заполнить эту кричащую пустоту. Бетти извивалась, закидывая голову назад, падая на спину, желая большего, и на этот раз Джонс был милостив. Взяв ее за ягодицы, предварительно скинув ноги с плеч и раскинув их максимально широко, он нарастил темп, заставляя кричать девушку. Грязный звук шлепков пылающих тел раздавался по всей квартире, смешанный со звонкими стонами Бетти и приглушенным дыханием Джонса. Он привлек Бетти к себе за шею, яростно поцеловал, прежде чем покинуть ее лоно, снять со столешницы, и грубо развернуть к себе спиной. Она все правильно поняла, покорно упираясь ладонями в край столешницы перед собой, выпячивая таз назад. Проведя головкой члена возле входа во влагалище, словно примеряясь, Джонс вторгся в него, словно захватчик – безжалостно,быстро набирая скорость. Бетти в пылу страсти даже не поняла, как ее волосы в какой-то момент оказались накрученными на его кулак, и за них он оттягивал ее голову назад, губами припадая к шее: целуя, постанывая от собственного удовольствия. Отпустив волосы, он взялся обеими руками за ее плечи, с силой насаживая на себя. До конца. Без остатка. Джагхед ловко закинул одну ногу Бетти на высокий стол, не разрывая контакта. Рукой он подобрался к месту соития, находя там оставшийся без внимания клитор, пальцем принимаясь за него, а второй рукой удерживая ногу девушки там, куда он ее установил. Неестественно вывернув голову, Бетти умудрялась отвечать на его поцелуи – грубые, рваные, властные. Рука с бедра скользнула на грудь, зажимая между пальцами пульсирующие соски. Бетти насколько могла, насколько это было возможно, упала грудью на стол, когда Джагхед ускорился до предела. Она уже давно кончила, но неслась на его волне приближающегося блаженства, пока он, замирая внутри нее, до боли сжимая клитор, заканчивал свою пытку. Она лежала на столе, с закрытыми глазами, жадно глотая воздух. Джагхед нависал над ней, так же тяжело дыша, на расставленных по обе стороны от ее пышущего жаром тела руках. Немного придя в себя, мужчина грубо развернул ее на столе, лицом к себе, но лишь для того, чтобы закинуть ее безвольное для него тело на плечо, и быстрым шагом направиться в единственную комнату в этой квартире – спальную Бетти. Достигнув кровати, Джонс швырнул на нее девушку, тут же, стоя перед ее удивленным взглядом, начиная медленно расстегивать рубашку. – Раздевайся, – приказал он ей. Она не смела ослушаться, покорно принимаясь за уже почти снятое платье, чтобы он снова мог продолжить свое наказание, длившееся весь вечер, переходящий в ночь. И за все это время ни он, ни она не проронили больше ни слова.