Змеиное гнездо

Казни гремели по всей Англии – жители радовались, хохотали, как сумасшедшие, хлопали в ладоши и собирались на главной площади, чтобы посмотреть на то, как умирают бывшие Пожиратели Смерти. Их вешали – Гарри морщился и считал, что это жестоко и глупо, но своё мнение держал при себе. Рон, наоборот, радовался, а Гермиона молчала. Гермиона молчала со времён отгремевшей Битвы за Хогвартс – в бою ей не повезло встретиться с Антонином Долоховым, и второй раз был хуже, чем первый – она не говорила, что именно произошло, но наверняка что-то ужасное, раз Гермиона проголосовала за замену пожизненного заключения на публичную казнь. Эллу Розье он тоже встретил на казни – в тот день петля должна была затянуться на шее Мальсибера, но Гарри отвлекся на нее: она стояла в гуще толпы. Сначала он увидел только её волосы – белые, длинные и гладкие. У Флёр были похожие, поэтому ему на секунду показалось, будто это она. Но потом незнакомка обернулась, почувствовал его взгляд – и он мгновенно увидел, что глаза у неё не голубые, как у Флёр, а беспроглядно-чёрные. Она улыбнулась ему. Он не знал, откуда она взялась и что ей нужно. Их познакомил Феликс Розье, нынешний стажёр аврората – они вместе учились и вроде как были друзьями, если дружбой можно было назвать совместные обеды и дружелюбную улыбку каждое утро. — А это моя тётушка, — лениво бросил Феликс как-то раз, когда она проходила мимо летящей походкой. — Познакомишь? – жадно спросил Гарри. Феликс посмотрел на него странным жалостливым взглядом, а потом усмехнулся. Но познакомил. — Значит, это и есть Гарри Поттер, — произнесла красавица насмешливо, по-птичьи наклоняя голову в бок, — ну здравствуй, милый. Давно хотела с тобой познакомиться. — А вы?.. – Гарри чувствовал себя идиотом, когда пожимал маленькую ладошку в белой кружевной перчатке. Он не знал её имени. Она рассмеялась, будто зазвенели серебряные колокольчики. — Элла. Он чуть нахмурился, всё ещё чувствуя себя неуютно. Элла была очень красивая. — Просто Элла? — Элла Розье, — она мягко улыбнулась. Гарри нахмурился ещё сильнее. — Вы случайно не родственница Луи Розье? Пожирателя Смерти, осуждённого на смертную казнь? — Случайно нет, — она сладко улыбнулась, — мы просто однофамильцы. Гарри улыбнулся снова — и она улыбнулась в ответ. Только он не видел, как её красивые глаза вспыхнули злым обжигающим голодом. Ему казалось, что он никогда не видел женщины прекраснее, чем Элла: она соглашалась ходить с ним на свидания, улыбалась ему и была так красива, что у него перехватывало дыхание. На первом их ужине она отказалась от меню и просто пила вино. Гарри думал, что сделал что-то не так, но Элла сказала, что любит только домашнюю еду. А ещё она много смеялась, обвивая его шею обеими руками и целовала куда-то в щеку; её накрашенные яркие губы оставляли на его коже бордовые отпечатки. Он иногда забывал стирать их. Элла носила волосы распущенными и иногда разрешала ему заплетать ей длинные белые косы. Гарри сходил от неё с ума: он целовал её как святыню, задыхался от одного лишь мимолётного прикосновения и был готов носить её на руках. Она была совершенна – Гарри зарывался лицом в её волосы и вдыхал её запах вместо воздуха. Она пахла дорогими французскими духами, какими-то сладостями, чем-то сахарным, заварным кремом и розовым мылом. Он был ослеплён ей: Элла наливала сладкие французские вина в бокалы из богемского хрусталя и шепотом рассказывала обо всех странах, в которых побывала. Она опускала голову ему на плечо, и он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Гарри так сильно любил Эллу, что забывал обо всём, лишь целуя её хрупкие белые запястья. Он совсем не замечал, что происходит вокруг и даже не заметил, что Феликс прекратил здороваться с ним, Рон больше не зовёт выпить вечером, а Гермиона и вовсе куда-то пропала. По Англии гремели жестокие казни, а он забывал обо всём в объятиях Эллы. Гарри думал,что любит её. — Представляешь, Гермиона исчезла, — сказал он удивлённо, поправляя очки на переносице. Элла испуганно округлила глаза и покачала головой. Они сидели в столовой — Гарри доедал бутерброд, а Элла цедила вино по глотку. Она снова ничего не ела. Только смотрела на него внимательными горящими глазами. — Я думаю, она поехала развеяться, милый. Гермиона такая славная малышка и так много пережила, наверняка ей просто захотелось развеяться. Гарри согласился – он всегда с ней соглашался. Он целовал её узкие бархатные плечи и проводил пальцами по изгибу её шеи, считал все её вдохи и выдохи, приносил завтрак в постель и помогал одеться. Жаль, конечно, но она не любила, когда он готовил, зато обожала готовить сама: жарила ему стейки с кровью, делала начинки из фарша, но сама почему-то не любила ужинать с ним. — Спасибо, милый. – благодарила она неизменно-ласково. А потом тянулась к нему за поцелуем – ей губы на вкус были как вино. Элла целовала его жадно, вгрызалась в его рот и терзала его губы до крови. Потом она извинялась и виновато улыбалась, отводя горящие глаза в сторону. Гарри тратил на неё все деньги, которые только были – покупал ей платья, юбки и мантии на любой вкус, защелкивал на её шее золотые цепочки, дарил бриллиантовые серьги. Он делал всё, чтобы заслужить её легкую поощрительную улыбку. — Ты должен помочь мне найти Гермиону! – пытался уговорить его Рон, но Гарри только качал головой. Он даже не пустил его на порог – Элла не любила, когда к ним заходили гости и была очень разочарована, когда подобное происходило без её ведома. А Гарри не любил её разочаровывать. Она ведь была так прекрасна – как можно было её огорчать? Они жили вместе уже два месяца. — Прости, друг, но Элла сказала… — произнёс Гарри виновато, но не закончил – Рон вдруг прищурился и брезгливо хмыкнул. — Ясно, — грубо сказал он, — попомни мои слова – эта сука загонит тебя в могилу. Рон в отвращении сплюнул на пол и трансгрессировал. — Милый, кто приходил? – Элла спускалась вниз со второго этажа, и он мог видеть её босые ноги. Она запахнула шелковый халат на груди и сделала неторопливый глоток из бокала. Гарри покачал головой. Он очень не хотел расстраивать её. — Никто. Элла лёгонько улыбнулась и посмотрела на него: зазывно и жадно. Будто хотела съесть. А потом Антонин Долохов сбежал из тюрьмы в ночь перед самой казнью. Гарри срочно вызвали на работу. Они вели погоню три дня – Долохов то мелькал перед ними так близко, что протяни руку – и схватишь, то был так далеко, что не было возможности его отследить. На третий день Гарри был выжат, как лимон. Феликс смотрел на него сочувственно. — Иди домой, — велел он, а потом, поколебавшись, добавил, — Элла ждёт тебя. Волнуется. Гарри весь воспрянул – за всеми этими гонками он совсем забыл о том, что Элла одна дома и соскучилась. Феликс только грустно улыбнулся, провожая его взглядом. Она курила, когда он пришёл. Элла зажала тонкую розовую сигарету между нежными пальчиками и иногда глотала вино из хрустального бокала. Посмотрела на него: укоризненно, и Гарри тут же почувствовал себя виноватым во всех грехах мира. Замешкался у двери, сбрасывая тяжелые ботинки. — Ты устал? Она плавно встала с кресла и подошла ближе, помогла стащить красную мантию с плеч. — Очень, — признался Гарри, а потом попытался её поцеловать, но Элла ловко увернулась. Щелкнула его по носу и облизала губы. — Ты так устал, — тягуче, нараспев произнесла она, — тебе нужно поспать. Она уложила его в постель, а потом легла к нему, тесно прижавшись к его боку: Гарри чувствовал её рядом. Её дыхание обжигало его ухо. Волосы Эллы пахли сигаретным дымом и чем-то тревожно-сладким. — Вы нашли его? – что-то тихо зашуршало, её пальцы скользнули по его груди. Они были очень холодными. Глаза закрывались сами собой – Гарри то улавливал её белый сладковатый образ, то обеспокоенное ласковое лицо Эллы куда-то пропадало. — Нет, — отозвался он устало, — Долохов сбежал во Францию, мы потеряли его след. Элла завозилась, провела ногтями по его боку. Гарри удивился снова – обычно её ногти не были такими острыми. — Отлично, — шепнула она ласково, а потом тихо хихикнула, — так все и должно быть. Гарри уплывал: мир рассыпался на маленькие сахарные крупинки и таял вокруг, будто залитый чаем. Он так сильно устал. — Милый, посмотри на меня, — ласково позвала она. Гарри открыл глаза, сонно проморгался: Элла склонилась над ним, мягкие волосы падали ему на лицо. Элла изогнула губы в странной жутковатой улыбке, её красивое холёное лицо странно вытянулось, принимая острые птичьи очертания, тени ползли по её бледным щекам. Она была очень красивая. — Элла? – прохрипел Гарри удивлённо. Ему было трудно дышать – её холодные руки жёстко давили ему на грудь, а он почему-то совсем не мог пошевелиться. Он очень хотел спать. — Посмотри на меня. Элла улыбнулась снова. Её глаза полыхали жадным яростным голодом. Гарри смотрел на её прекрасное лицо, которое становилось всё уродливее и уродливее с каждым мгновением. Элла обнажила белоснежные зубы: они выглядели очень острыми. Гарри почему-то вспомнилось, что она никогда не ела вместе с ним. Он сам не знал, почему об этом подумал. Элла вдруг понимающе усмехнулась и тяжело навалилась сверху, обвивая неподвижное тело руками и ногами. Она была холодная, гибкая, обвила его, будто змея обвязала кольцами. Взглянула в последний раз – голодными полубезумными глазами. Острые белые зубы впились ему в шею, жадно и жёстко. Элла вгрызлась в его горло, будто зверь. Она была голодна. И тогда Гарри закричал.